Притяженья больше нет.

Каролина, конечно же, проспала. Не услышала будильник. А всё из-за того, что перед сном они с Соней и Тотошей решили посмотреть «Гадкий Я» (точнее, Соня решила). Посмотрели. Все части. Однако на полнометражку о миньонах их уже не хватило (сначала вырубило Соню, за ней Тошу, а потом уже всё-таки сообразившую выключить телевизор Каро). Короче говоря, проснулась Каролина от того, что залаял и начал тянуть на пол одеяло уже проснувшийся Тотоша, которому, кажется, порядком надоел звонящий каждые несколько минут будильник. Прищурившись от забившего в глаза свечения экрана взятого с тумбочки телефона, девушка, увидев и осознав едва проснувшимся мозгом, который час, пулей подскочила с кровати и помчалась в душ. Ещё нужно было каким-то чудесным образом успеть упаковать чемодан и позвонить Диме, чтобы он приехал, взял ключи и кормил пёсика, которого было решено с собой в этот раз не брать. Приготовив завтрак и договорившись обо всём с Шевченко, Каролина растормошила, конечно же, недовольную таким положением дел Соню и, отправив её умываться, быстро оделась и стала паковать чемодан, попутно думая, успеет она заскочить перед съёмкой домой или нет. А она, конечно же, не успевала. В общем, из «Домодедово» пришлось прямо с чемоданом тащиться на съёмки «Субботнего вечера». Благо, хоть Успенский вспомнил о том, что «начальство» (как в шутку Каролину между собой называла команда) приезжает и не забыл прислать водителя. Всё то время, что Каролина находилась на съёмках, она думала о том, что буквально через несколько часов ей предстоит лицом к лицу встретиться с человеком, которого она, не терпящая предательства, предала. Из-за того, что мысли в голове были абсолютно не о том («Стоп! Ушла не в ту сторону и в фанеру не попала! Заново!»), вместо планируемых двух часов, съёмки номеров для нескольких выпусков заняли все три с половиной. Миша, конечно, очень ругался, ибо они уже опаздывали на другую съёмку, но услышав от Сони, что его ждёт, если он продолжит, перестал и стал Каролину просто торопить, не дав ей даже обменяться дружескими поцелуйчиками с Лазаревым (а он, между прочим, через весь коридор с криком «Дайте диву поцеловать!» бежал), потащив её по этому самому коридору к выходу, ворча при этом, что они опаздывают и что их уже люди ждут. Приехав в апарт-отель, в котором должна была пройти их с Эмином совместная съёмка, Каролина поняла, что Агаларова на месте ещё нет (как обычно, на работе задерживается) и зря Миша её торопил. Тяжело вздохнув, девушка поздоровалась со всеми, с кем можно и нужно было поздороваться, посмотрела, во что её сегодня хотят одеть и, убедившись, что Соня занята тем, что отчитывает Мишу за неподобающее поведение, приземлилась на диван и уткнулась в телефон. Едва она успела пролистать ленту инстаграм, дверь номера открылась и вошёл Эмин. Услышав его голос, Каро отложила в сторону телефон и, поднявшись, направилась ему навстречу. Тот распахнул было объятия, чтобы прижать любимую к себе и забыть всё произошедшее как страшный сон, но Каролина остановила его, упёршись ладонью в его грудь: — Не надо, Эмин. Нужно поговорить, — утащила его в пустующую комнату и плотно закрыла за собой дверь. — Нужно было раньше это всё сделать, но… — говорить было очень тяжело. — Прости меня, если сможешь, конечно, за то, что произошло. Я виновата перед тобой. Очень. Я предала тебя и наши чувства. — Каролиш, я простил. Я очень люблю тебя. И хочу, чтобы всё было как раньше. — Как раньше уже не будет, Эмин, — Каролина спрятала глаза. Нужно, девочка. Нужно. Вдох. Выдох. Давай. — Я люблю другого человека. Агаларов опешил. — В смысле? — его глаза, казалось, стали размером с пятирублёвые монеты. — Как же так получилось? Эти два года… Всё же было хорошо… — Всё было просто прекрасно, да. Но последние полгода… Знаешь, слишком тяжело сохранить отношения, когда тебе уделяют мало внимания, хотя ты готов отдать этому человеку всего себя. Мне просто надоело терпеть, что ты можешь резко и неожиданно поменять планы и в итоге я оставалась куковать дома одна, а ты катался по делам и даже не удосуживался поцеловать меня, вернувшись домой. За каждую несказанную фразу, за каждые не проведённые вместе выходные, ты откупался подарками — платья, бриллианты… Мне это всё не нужно было. Мне ты был нужен. А тебя не было. Поэтому получилось так, как получилось. Я устала. Не могу так больше. Такие отношения — поезд в никуда. Прости, — Каролина зажмурилась, чтобы слёзы, стоящие в глазах, не потекли по щекам, портя макияж. — И кто он? — абсолютно спокойным тоном спросил Эмин. — Ты вряд ли его знаешь. Мы в Киеве по работе пересекались. Хочу тебя ещё кое о чём попросить… Давай не будем сейчас никому об этом говорить. Я пока не готова. Сделаем вид, что ничего не происходит, а когда это чёртово интервью наконец выйдет, откроем карты. — Хорошо, — видно, что Эмину не по себе от всего этого. — А Соня? Что мы ей скажем? — Правду. Я не хочу ей врать, — спокойно сказала Каро. — Скажем, что остались друзьями. Мы же останемся друзьями? Тут же, будто в ответ на этот вопрос из соседней комнаты донеслось громкое:

После всего, что мы испытали; Всего, что было между нами — Мы не останемся друзьями; Мы не останемся друзьями.*

— Фу, блин, выключите! — приоткрыв дверь и высунувшись из-за неё, крикнула девушка. — Кто придумал на площадке Кароль слушать?! Убила бы, — снова закрыв дверь, буркнула себе под нос. — Так что, друзья? — протянула ладошку. — Друзья, — тяжело вздохнул Агаларов. Нелегко дружить, когда любишь. Каролина поспешила выйти из комнаты, невозможно было там находиться. Следом за ней, глядя в пол и думая о том, что актёр из него такой себе, вышел и Эмин. Едва он переступил порог, как в него с радостным криком влетела Соня. Малышке надоело общество Успенского, а Каролина, понимая, что не хочет, чтобы он что-то заподозрил (а он мог), решила и вовсе его спровадить, мол, взрослая девочка, сама разберётся и за дочерью сама присмотрит. Миша, пожав плечами и подумав, что начальница какая-то странная и явно чего-то не договаривает, попрощался и ушёл, а Каро вернулась к Эмину, который держал на руках рассказывающую ему что-то с довольным видом Софию. У девушки защемило сердце. Такие они милые — её дочь и когда-то её мужчина. Сама всё разрушила опять. Хотя, это Эмин первый начал всё рушить. А она, Каролина, пыталась по кирпичику собирать обратно. Но выходило, по правде сказать, просто отвратительно. А точнее, не выходило вовсе. Ну, значит, так должно было быть. Ведь на всё воля Божья. Свет наконец выставили. Перекрасили губы из такого любимого винного. «Работаем, ребята!». А знаете, как тяжело обнимать человека, которого ты больше не любишь?