Притяженья больше нет.

Через несколько часов Каролина уже блистала на сцене, принимая громогласные аплодисменты русскоговорящих «обитателей» отеля. Шевченко, плясавшего где-то у дальнего столика за компанию с её бывшим мужем, девушка, как только время перевалило за полночь, поспешила поздравить с днём рождения и, не без помощи команды отеля, «окунуть» лицом в торт. Что поделать — традиция такая в коллективе (правда, на саму Каролину, а ещё на Мишу она не распространялась — за такую выходку можно было и штраф в виде увольнения получить). Отработав концерт и переодевшись, довольная Каро вышла из гримёрки и, попрощавшись с командой до утра, поспешила подхватить на руки бегущую к ней радостную дочь. Девочка, захлёбываясь эмоциями, рассказывала, как ей всё понравилось (и даже скучно, как обычно, не было), а Каролина улыбалась и абсолютно не завидовала Мурату, которому придётся укладывать Соню спать. Она знала, насколько всё это затянется. — Зайчик, а давай ты к папе на ручки пойдёшь? — как же удачно с ней поравнялся Мурат. — А то у меня ножки на каблуках устали и мозолька на пяточке от туфелек. Соня послушно перелезла на руки к отцу, но маму в покое не оставила, задав ей довольно-таки провокационный (в присутствии-то бывшего, нынешней бывшего и её собственного нынешнего) вопрос: — Мама, ты мне днём сказала, что Дима по тебе соскучился. А почему, когда твои друзья по тебе скучают, я либо к папе, либо к крёстному должна ехать? Каролина, подобно выброшенной на берег рыбке, схватила ртом немного воздуха и покраснела. Дима засмеялся. Мурат просто покачал головой с видом «Ой, Лорак!». — Я тебе потом всё объясню, — выдавила-таки из себя. — Давай обниматься и спать пойдём. А то нам с тобой вставать рано. Ты же едешь со мной на концерт? — Конечно! — воскликнула Соник, будто испугавшись, что мама не возьмёт её с собой в другой город. Обняв дочку и чмокнув её в щёку, пожелав ей сладких снов и сказав, что подниматься придётся в шесть утра, Каро взяла за руку Диму, и они направились в сторону его номера. — А не слишком ли у тебя доверительные отношения с таким маленьким ребёнком? — нарушив царящее молчание, спросил Шевченко у девушки. — Нормальные. Ну и к тому же, она пока не знает, что я кое-чего не договариваю. — Ей ещё рано об этом знать. — Рано. Но неудобных вопросов она задаёт всё больше… — А ты не спрашивала сама себя, почему так? — Не спрашивала. У меня нет времени копаться в своей голове, Дим, размышляя о мотивах чьих-либо поступков. — Ну ладно, — спокойно сказал Шевченко, открывая дверь своего номера. — Проходи. Переступив порог, Каролина поняла, что это тот самый сьют, в котором они с Муратом жили, когда играли свадьбу. С видом хозяйки жизни в целом и этого отеля в частности, Каро разулась, достала из сумки косметичку и подошла к зеркалу, чтобы снять сценический макияж. Дима, поняв, что это затянется надолго, ушёл в душ. Вернувшись, он увидел Каролину в уже привычном ему образе — без километровых стрелок и ярких губ. Девушка, раздербанив полотенечных лебедей на кровати, направилась в душ, чтобы смыть с себя остатки блёсток и лака для волос, а Шевченко тем временем закрыл жалюзи, зажёг расставленные по номеру свечи, набрал находящуюся в спальне ванну и наполнил два бокала шампанским. Услышав, что вода в ванной комнате перестала литься, мужчина погрузился в пенное облако и стал ждать, пока его любимая вылезет из душа. Скрипнула дверь, раздались тихие шаги. — Ва-а-ау, Дима, как краси-и-и-иво, — протянула Каролина, увидев мерцающие по всей комнате огоньки свечей. — А знаешь, как ещё можно? — взяв с тумбочки тот самый пультик, предназначение всех кнопок которого Шевченко так и не понял, девушка погасила люстру и сделала так, чтобы потолок оказался подсвечен мягким синим светом. — Ого, — удивился Дима, когда Каро отбросила пульт куда-то в сторону. — Так гораздо лучше. Иди ко мне. Каролина подошла к ванне и развязала поясок на белом отельном халате. Пушистое махровое облако поползло вниз, открывая мужскому взору точёную, слегка загорелую женскую фигуру — узкие плечи, грудь, плоский животик и тонкую талию. На момент Дмитрию показалось, что в ванне стало тесновато, но это прошло, как только Каро оказалась рядом с ним в тёплой воде с ароматной пеной, положив голову ему на плечо. Девушка расслабилась, отдавшись сильным мужским рукам, тут же обнявшим её за талию, тёплым и таким родным губам, которые то покрывали поцелуями её шею, то шептали на ухо нежные слова. «Нет, три недели это, всё-таки, слишком много для разлуки с любимым», — подумала Каролина, наслаждаясь ласками любимого человека. — Не уезжай от меня больше так надолго, — тут же услышала тихий шёпот на ухо. Будто прочитал её мысли. — Мне тебя очень не хватает. И я даже начал подумывать о том, чтобы начать прилетать к тебе иногда. — Хорошая идея, — прошептала в ответ. — Мне тебя тоже очень не хватает. Звон бокалов с шампанским. Нежный поцелуй: — С днём рождения, любимый. Снова губы с губами. Каролина углубила поцелуй, свободной рукой обняв мужчину за шею. Целует жадно, страстно. Как ему показалось, это совсем на неё не похоже. Ослабляет хватку. Утыкается носом в шею, почему-то усмехаясь. Улыбается. Мужские руки блуждают по разгорячённому женскому телу, задевая самые чувствительные места. Шампанское допито. Она не выдерживает. Оказывается сверху. Кладёт руки ему на плечи, начиная медленно двигаться. Смотрит прямо в глаза. Прикусывает пухлую нижнюю губу. Впивается в его губы поцелуем. Он лишь придерживает её за бёдра, поглаживая пальцами чуть выступающие косточки и помогая двигаться. Одновременно оказываются у точки кипения. Взрываются. Она вскрикивает, крепче вцепляясь в его плечи. Ох, не думал Дима, что сорок пятый год своей жизни начнёт именно так. Совсем не думал.