После войны так хочется любви

      Юноша лежал на своей кровати и нервно теребил мочку уха. Совсем недавно там было кольцо, в которое вставлялись отравленные стрелы. Ненадолго он снял его, чтобы ухо не отвисло, и сейчас мужчину наполняет удивительное, незнакомое ему, чувство опустошённости. Юношу звали Виктор. Это имя известно каждому стражу мрака, суккубам и комиссионерам и внушало им страх. Как никак Виктор лучший меч мрака, после Арея, конечно же.       Виктор думал день и ночь, вставая с кровати лишь для того, чтобы дойти до холодильника. Ему было о чём поразмышлять: быть тёмным больше не хочется, но и к свету незачем стремиться. Юноша готов каждому отомстить, кто участвовал при поджоге.       …Большое здание, похожее на спортивный зал. Его явно хотели снести. Трое людей и чёрная птица- гриф. Из единственного окошка видно луну, к двери приставлена объёмная тумба. Прасковья гладила по голове Никиту, он почти уснул. У них был тяжёлый день: около пяти часов они бежали от стражей Чёрной Дюжины, зная, что вряд ли сумеют скрыться. Видя, как Никита спотыкается от усталости, Шилов предложил пересидеть в этом здании — и вот они здесь. Сам он сидел в дальнем углу и точил кинжал. Внезапно послышались непонятные крики, потянуло гарью. Прасковья резко вскочила, от чего проснулся Никита, в руках девушки сверкнул небольшой ножик. Грянул взрыв, дверь разлетелась вдребезги, вбежали стражи. Всё произошло так быстро, что Виктор не успел среагировать: нож одного из стража вонзился в Прасковью, следом он метнул гранату. Юноша очнулся на кровати в общежитии озеленителей. Это всё, что он помнит.       Часом позже он узнал, что произошло. Из горевшего здания его вытащил Мефодий и принёс сюда. После смерти Дафны юноша скитался по городам, изредка возвращаясь в общежитие. Он не мог долго оставаться здесь — всё напоминало ему о светлом страже, погибшем на ещё незакончившейся войне. Тёмные стражи, бросив гранату, оглушившую Виктора, разожгли огонь. К тому времени, как пришёл Мефодий, всё почти сгорело. Прасковьи с Никитой уже не было…        Виктор неосознанно сжал кулаки и зубы. Открыв глаза, он увидел перед собой Мефодия и сел в кровати: — Зачем ты спас меня?       Буслаев чуть заметно улыбнулся: — Ты единственный, кто ещё жив. — Зачем? Зачем? — закричал, повторяя, Виктор.        Внезапно для самого себя Шилов схватил Буслаева в охапку и зарыдал, уткнувшись ему в плечо. — Я не знаю, что происходит со мной. Какое-то непонятное чувство внутри. — Это боль, боль от потери дорогих тебе людей. — Просто ответил длинноволосый юноша и приобнял в ответ. — Я не знал, что такое боль. Я не знал, что такое любовь.        Мефодий расжал объятия, взглянул в тёмные глаза и поцеловал юношу. От неожиданности Виктор не разорвал поцелуя, а наоборот… ответил.Чувствуя, как распаляется его желание, он прижал его к себе. Мефодий прикусил губу юноши, одновременно расстёгивая пуговицы его рубашки - одна, вторая. Пуговицы выскальзывали из рук, будто не хотели, чтобы это произошло. Меф зарычал и стал просто их отрывать. Поначалу Виктор не замечал действий своего партнёра, он старался прижаться сильнее, но злился на руки, мешающие ему сделать это.       Когда с рубашками было покончено, Виктор потянул на себя Буслаева, зарываясь рукой в его длинные русые волосы,вдохнул запах его тела, волос. Не прекращая поцелуя, юноши срывали с друг друга остатки одежды и кидали их в разные стороны. Кого заботят мятые штаны в данный момент?       Рука Мефодия, действуя, будто в тайне от хозяина, потянулась к заветному месту. Нежные поглаживания действовали успокаивающе. Меф, не торопясь, засунул сначала один палец, потом второй… и третий. Всё это сопровождалось поцелуями и тихими стонами Виктора.        Шилов вырисовывал языком невероятные фигуры на шее Буслаева, неизвестные даже ему самому. Мефодий, с трудом соображая, поднёс свой орган к разработанной дырочке, выждал несколько секунд и медленно вошёл, покусывая шею партнёра. Темноволосый выдохнул ему в шею, опаляя её горячим дыханием. Дав ему привыкнуть, Буслаев начал двигаться, постепенно ускоряя темп. Квартиру заполнили стоны двух людей — тёмного и светлого.       Виктор впился ногтями в спину Мефодия. Миг блаженства... Так мало и так много... Они кончили одновременно, их стоны, наверно, слышал каждый в общежитии озеленителей, но им было всё равно — юноши наслаждались друг другом.        Меф, тяжело дыша, обнял Виктора: — Я знаю, что такое любовь. Это ты.