Границы дозволенного

      — Какая Катя, Андрей? — Ромка даже оторопел, но сдавать позиции не собирался.       — Ты прекрасно знаешь какая! — стукнул кулаком по столу Андрей.       — К твоему сведению, мою помощницу зовут Алина, и это она делала отчёт.       — Алина, говоришь? И как её фамилия?       — Нестерова. — ляпнул Ромка и тут же прикусил язык.       — Серьёзно? Ничего лучше не смог придумать?!       — Фамилия Нестерова довольно распространённая! — выкрутился Ромка.       — Хорошо, допустим. Сколько ей лет?       — 26.       — Где она училась?       — В МГИМО.       — Так значит мы Викусю можем о ней расспросить?       — А вот с Викусей они знакомы не были. Спрашивай, если хочешь. Только вот бесполезно.       — Ладно! Ладно, будем считать, что выкрутился! — Андрей поднял руки, будто принимая поражение, но уже через секунду ехидно улыбнулся и хитро прищурился. — Ну, тогда может ты нас познакомишь?       Вот тут то Ромка и опешил. Немая пауза затягивалась, и если бы он помолчал ещё несколько секунд, то непременно выдал бы себя. Но инстинкт самосохранения сработал как нельзя вовремя.       — Хорошо, познакомлю. — с невозмутимым лицом ответил Рома. — Только, думаю, не скоро ваше знакомство состоится.       — И почему же? — с недоверием спросил Жданов.       — А она в командировку уехала. Я тебе не говорил, но она нам только помогает, а работает она совсем в другом месте.       — Где? — продолжил свой допрос Андрей.       — Откуда я знаю?! — Ромка включил возмущение. Этот допрос ему порядком надоел. — Прости, не спрашивал. И не нужно мне этого знать! Главное, что она нам помогает, и, можно сказать, неплохо справляется со своей задачей! Ещё будут вопросы?!       — У меня будет несколько вопросов! — вдруг раздался мужской голос позади друзей.       В помещении повисла напряжённая пауза, создавалось ощущение, что воздух тяжелеет с каждой секундой, а стены сжимаются. Андрей, поняв, кто только что вошёл, аж подскочил со своего кресла и заговорил с трудом, заикаясь.       — Папа? Как ты?.. Какими судьбами?       — А я, Андрюша, с попутным ветром. — как ни странно, Павел Олегович был абсолютно спокоен, но голос его звучал твёрдо. — Мне тут сорока на хвосте принесла, что дела в «Зималетто» идут из рук вон. Вот и решил я, ребята, к вам наведаться и поговорить. Понять наконец-то что творится в компании и что от меня скрывают.       — Павел Олегович…       — Рома, ты иди пока к себе. Я с тобой позже побеседую. — прозвучало как приказ. — А пока мне нужно поговорить наедине с президентом.       — Я только хотел…       — Иди, Рома!       Роман больше не стал ничего говорить, а просто молча вышел за дверь, кинув на Андрея сочувствующий взгляд. Павел Олегович, убедившись, что кроме него с сыном в кабинете никого нет, и что никто не помешает их разговору, присел в кресло, в котором только что сидел Роман.       Андрей тоже сел на своё место, положил руки на стол. Долго боялся встретиться с пытливым отцовским взглядом, но в конце концов решился. Жданов старший молчал, судя по всему, ожидал, когда сын сподобится что-то сказать. И Андрей не выдержал.       — Ладно, папа, я не буду ходить вокруг да около. Как я понимаю, ты уже в курсе нашего незавидного положения?       — В курсе, к сожалению.       — И кто же тебе донёс? Неужели вездесущий Сашка Воропаев? Ну, конечно, он то у нас всегда в курсе всех дел.       -Да сейчас каждая собака в Москве знает, что «Зималетто» стоит на грани разорения! — повысил голос Жданов старший. — И вообще, какая разница от кого я это узнал? Главное, что родной сын всё от меня скрыл. И это больнее всего.       — Что ты хочешь услышать от меня? Оправдания?       — Твои оправдания мне абсолютно не интересны. Хочется узнать хотя бы то, как вы, ребята, докатились до жизни такой?       — Это полностью моя вина.       — Конечно твоя! Ты же президент! На тебе лежит вся ответственность!       — Пап, тут такое дело… — Андрей замялся. — В общем, я начну, пожалуй, с того, что больше не являюсь президентом компании «Зималетто».       — Что-что? — Павел напрягся. — Повтори-ка, Андрей, мне кажется я не расслышал.       — Ты всё правильно услышал.       — И как это прикажешь понимать? Натворил дел и в кусты? Так дела не делаются, Андрей!       — Папа, ты не понял. Я покинул пост президента ещё до кризиса в компании. То есть… и при мне в компании не всё было гладко, но после моего ухода всё полетело в тартарары.       — Что ты хочешь этим сказать? Что ты — незаменимый управленец?       — Нет. Я хочу сказать, что бросил компанию, когда был ей нужен. Я не смог вовремя удержать империю на плаву, и теперь всё хуже, чем можно было представить. И в этом виноват только я один! Ты прав, на мне лежит вся ответственность.       — Я вижу, что ты осознаёшь свою вину и нотаций тебе читать не собираюсь. Но что ты собираешься делать дальше?       — Я всё исправлю, папа! Мы работаем над выходом из кризиса. Роман, в моё отсутствие многое успел сделать, «Зималетто» медленно, но верно встаёт с колен. Вот, посмотри последние отчёты по отделам.       Андрей протянул отцу папку, которую недавно внимательно изучал. Павел Олегович внимательно рассматривал каждую страницу, время от времени тяжело вздыхая или сдвигая брови в задумчивости.       — Ну, чтобы понять сдвиги, мне нужны предыдущие отчёты. Пока мне мало что нравится. Единственное замечу, что работа очень грамотная. Роман сам этим занимался?       — Он уверяет, что его помощница. — Андрей тяжело вздохнул и отвёл взгляд в сторону.       — Помощница?       — Да, какая-то знакомая.       — Она экономист?       — Да.       — А ты с ней знаком?       — Нет, не довелось.       — Странно… мне показалось…       — Тебе тоже показалось, что ты уже видел подобное?       — Отчёт составлен очень грамотно. В последний раз я видел подобное…       — При Пушкарёвой!       — Точно! Твоя секретарша была грамотным экономистом. Мне всегда нравилось, как она составляет подобного рода отчёты. Всё лаконично, просто, без излишеств.       — Она была моей помощницей, это первое. А во-вторых, ты прав, она превосходно выполняла свою работу. И я уверен, что и на этот раз без неё не обошлось.       — Ты хочешь сказать, что это работа Пушкарёвой?       — За время совместной работы я её хорошо изучил. Это могла быть только она.       — Неужели ты думаешь, что Роман стал бы что-то скрывать? Какой в этом смысл?       — Я знаю, что он меня обманывает. Но у него на это свои причины.       — Какие причины?       — Пап, давай потом об этом поговорим, ладно. Сейчас важнее дела компании. Ты готов слушать?       — Излагай.

***

      — Да уж, Андрей, удивил ты меня. — под конец рассказа Жданов старший, казалось, даже побледнел. — Даже не удивил, шокировал!       — Пап, я надеюсь, ты понимаешь, почему я скрывал от тебя всё это?       — Не совсем. Надеюсь только, что не из трусости.       — Может и из трусости тоже. Но главным образом из-за того, что волновать вас с мамой не хотел. А ещё и твой приступ…       — Ну, теперь то что об этом говорить? Что сделано, то сделано, обратно не отмотаешь. — с тяжёлым вздохом Павел Олегович поднялся с кресла и подошёл к окну, продолжая говорить уже не глядя сыну в глаза. — Теперь, раз я в курсе всего, мы будем вместе заново строить компанию.       — Я думал, ты будешь злиться. — в глазах Андрея читалось недоумение. Он рассчитывал на более тяжёлый разговор с отцом.       — А я злюсь. Ещё как злюсь! Только вот нотациями делу не поможешь. Надо дело делать, а не разговоры разговаривать. Когда я подробно изучу все отчёты и вникну в суть проблемы нужно будет собрать акционеров. На Совете уже будем решать, что делать дальше.       — Вся отчётность у Романа. Зайди к нему, он тебя ознакомит.       — Пожалуй, так и сделаю. — Павел направился к выходу,       — Пап, погоди! Я прошу тебя, узнай про его таинственную помощницу. Да, может я действительно ошибаюсь, и это никакая не Катя. Но даже если и так… она нужна компании. Эта девчонка-гений, она для нас спасательный круг. Пап, она — наш шанс на спасение!       — Хорошо, сын, я расспрошу Романа. Обещаю. — с этими словами Павел вышел из президентского кабинета, оставляя Андрея одного наедине со своими мыслями.

***

      — Роман, у меня к тебе есть разговор. — Павел Олегович уже сидел в кресле напротив Романа и допивал почти остывший кофе. — Не возражаешь, если мы поговорим прямо сейчас?       — Мне кажется, нет смысла оттягивать неизбежное. Я вас слушаю. — Роман опустил взгляд, внимательно изучая столешницу.       — Ты говоришь так, будто я пришёл тебе смертный приговор зачитывать.       — Ну, конечно, не смертный приговор, но всё же… разговор не из приятных, ведь так?       — Андрей почти всё мне рассказал о ваших делах, так что у меня к тебе всего пара вопросов.       — Что ж, излагайте.       — Андрей показал мне последние отчёты по отделам, но мне нужно ознакомиться с предыдущими, чтобы отследить динамику. Он сказал, что ты мне их предоставишь.       — Да, конечно. — Рома встал с кресла, достал из шкафа толстую папку с отчётностью и протянул её Жданову.       — Что ж, весьма неплохие сдвиги. — листая страницу за страницей, заметил хозяин копании. — Видно, что дело двинулось с мёртвой точки.       — И оно движется в нужном направлении, я вас уверяю.       Павел посмотрел на Романа, взгляд которого был полон решимости, и невольно загордился другом своего сына.       — Ты стал очень серьёзным, Рома. Я тебя даже не узнаю. Ты всегда был балагуром и, что уж греха таить, не самым обязательным человеком. А сейчас… я будто смотрю совсем на другого человека.       — Жизнь меня изменила, Павел Олегович. Она же, знаете, иногда такие сюрпризы подкинет, так завертит в круговороте событий, что опомниться не успеешь, когда становишься совершенно другим человеком.       — Мне нравится каким ты стал. Видно, что ты наконец-то повзрослел.       — Вы правы. Я повзрослел. Я переосмыслил свою жизнь.       — Рома, я хочу тебя спросить. Лирика лирикой, но я пришёл поговорить о другом. Скажи мне, что это за помощница у тебя появилась?       Роман тяжело вздохнул и провёл ладонями по лицу, затем запутал пальцы в волосах.       — Вам Андрей уже поведал о своей паранойе?       — Роман, не передёргивай. Между прочим, мне тоже показалось, что это, — потряс он папкой в воздухе, — делала Пушкарёва.       — Да с чего вы это взяли? — возмущение Романа на этот раз было неподдельным. — Пушкарёва не единственный гений в мире. Ну, есть у меня помощница, я уже говорил о ней Андрею. Зовут её Алина, ей 26 лет и она закончила эконом. фак. МГИМО.       — Рома, я не Андрей и мне врать не обязательно. Если это действительно Пушкарёва, не скрывай этого от меня.       — Павел Олегович…       — Рома! Сейчас самое важное — это спасение компании. И игры в «прятки» и «угадай кто?» здесь совсем не уместны. Пойми ты, эта девочка — наш ключ к спасению, мне в любом случае будет необходимо с ней встретиться. Так что лучше сразу скажи мне, кто она такая. Я ведь всё равно узнаю.       Роман долго колебался. С одной стороны, он предаёт доверие Кати, но с другой… спасает компанию.       — Павел Олегович, я дам вам её координаты, но… не могу гарантировать, что она захочет с вами говорить.       — Значит всё-таки Катерина?       — Да, это она. — сказал он на выдохе, поднимая белый флаг над головой.