Побег из ада

      Я давно потерял счёт времени. Сколько уже здесь? Сто лет? Двести? Тысячу?       Ответ на этот вопрос был неизвестен.       Моими единственными спутниками были только темнота и тишина. Давящая. Мёртвая. Раньше был ещё и холод, но я давно ничего не чувствую. Даже горящие огнём лёгкие перестали беспокоить.       Страха тоже нет. Только обречённость и смирение. Я уже давно смирился с наказанием за мои грехи. Справедливое... Их же было не мало. Правда, Лорд считал, что это просто долг, его выполнение не считается преступлением. Но я так не считал.       Интересно, а Музака выжил тогда? Оборотни живучие... Хотелось бы верить, что он выжил, а его разум вернулся к нему.       Сейчас идут краткие минуты между очередным сном. Большее я не могу себе позволить. Эти недолгие моменты сами по себе похожи на пытку... Ресурсы тела, остатки жизненных сил и без того уходят на поддержание жизни и сохранение в целости этих хрупких стенок, отделяющих меня от бесчисленных тонн воды надо мной, вокруг меня...       Уснуть, проснуться, снова уйти в сон... Надолго меня не хватит. Осталось лишь на донышке...       Моменты беспамятства дарили только тьму, обволакивающую истерзанную душу своими холодными объятиями. Она дарила пустоту, покой. Вечный покой. Она тянула свои длинные руки, обещая избавить от мучений. Лишь надо было уйти с ней. В темноту.       Я уже не дышу. Нет смысла. Воздух уже давно не пригоден для этого, а жизнь поддерживают лишь остатки силы. Нет никакого шанса на свободу.       Свободу?       Пусть она и не была полным отражением того, что под этим словом подразумевается, но... Мне хватало. Такому, как я, больше и не положено.       Брат вот тоже хотел подарить мне свободу... В своём понимании.       Мне хватало легкого ветерка, проникающего в дом из окна. Он ласково шевелил волосы, охлаждал кожу, словно приглашая выйти к нему. Выйти в мир.       Но нельзя.       Мне хватало и того кусочка неба, который по вечерам менял свой цвет, мягко переливаясь в лучах заходящего солнца. Такими тёплыми, яркими цветами...       Даже тех недолгих встреч с другими мне вполне хватало для общения. Иной жизни не было. Правда, она немного изменилась с появлением блондинистого бедствия, ставившего на уши всю Лукедонию.       Забавный такой. И преданный. За ним было очень интересно наблюдать. Живой и яркий. Немного бешеный. Но он сумел расшевелить неспешные бесконечные дни.       Надеюсь, что он жив. Здесь я не способен не то что установить с ним связь, но даже почувствовать её наличие... Я так и не снял с него печать. А столько времени прошло...       Мёртв, наверное. И эта жизнь прервалась из-за меня.       Ещё одна жизнь.       Увидеть бы ещё раз... Хоть что-то.       Опять сон... Когда же всё это закончится?.. Я так устал.       Новый день застал меня в лаборатории. В перерывах между поисками Мастера большую часть своего времени я провожу именно там. Нужно же иметь возможность защитить себя... Только вот место своего обитания приходится слишком часто менять.       Неспокойно сейчас.       Одно время у меня была школа. Она была моей отдушиной и помогала отвлечься от мыслей, грызущих меня изнутри. Учить детей, нести знания в массы, заниматься научной работой было приятно. Ещё очень хотелось надеяться, что Мастер вернётся, а созданное мною место ему понравится... Почему-то было ощущение, что очень скоро мы с ним встретимся. Не знаю почему. Но я гнал от себя эти мысли, боясь ошибиться. Не зря гнал. Я его до сих пор не нашел. А ведь прошло столько времени...       Но школой я управлял недолго. Через несколько лет ею усиленно начал интересоваться Союз. Вернее было бы сказать, не самой школой, а её нестареющим директором. То есть мной.       К тому времени Союз вцепился в мир бульдожьей хваткой. Он натравил оборотней и благородных друг на друга, а после лишь пожал плоды с этого противостояния... Не знаю, остался ли кто из выживших на свободе. Не удивлюсь, если нет. Руки у них цепкие.       Ничто больше не сдерживает Союз. Он и раньше контролировал мир, теперь и вовсе пошел в разнос. "Перспективных" людей рекрутировали в армию, модифицировали их, превращая в бездушные орудия, несущие его волю. Всё, что интересует эту организацию, должно быть отдано им. А ведь там столько психов... Не мне их судить. Но я попытался спасти несколько моих бывших школьников. В результате едва сбежал сам.       Должен был любой ценой спасти их? Без Копья это весьма и весьма проблематично.       Иногда я очень сильно жалею, что вёл себя так, что моему терпеливому Мастеру пришлось наложить печать. Эх... Ну где же вы?       И нет. Я вас ищу не потому, что вы поставили её на меня. Я переживаю за вас. Глупо, да? Я это прекрасно понимаю. Я уже почти потерял надежду вас найти.       И решения Союза обжалованию не подлежат. Некому обжаловать. И нет таких самоубийц.       Чтобы не пострадали дети, пришлось оставить своё детище, свернуть все свои дела в Южной Корее и залечь на дно. Один против всего мира? Я ещё не до такой степени сошел с ума. Любое сопротивление давится на корню. А я... Моя сила запечатана. Да и будь не запечатана, что я мог бы сделать? Один.       Разве что медленно, но верно уничтожать старейшин? Но сил может не хватить. Если только как следует раскормить Копьё... Только к нему у меня нет доступа.       Я даже отомстить за вас не могу. Я же ведь вижу, кому было выгодно ваше исчезновение.       Мир катится в пропасть, а Мастер так и не находится. Я даже в Союзе искал. Было сложно, но познавательно. Я бы не удивился, если бы вы содержались где-то на нижних уровнях Организации. Если уж вас нет совсем нигде.       Но вас нет и там. Зато полно всяких модификаций, чем-то напоминающие мои ранние разработки. Кажется, я знаю, к кому в руки попал мой дневничок.       Какая досада. Я породил чудовище. Хорошо хоть оно не просит алиментов... Хотя, нет. Просит. Вон как бегают за мной их подчинённые. Стараются найти и поймать. И почему не ликвидировать? Я слишком им интересен что ли?       Давно пора было отчаяться и прекратить все попытки по поиску вас, мой дорогой Мастер, но один момент не позволяет мне это сделать.       Связь ещё существует. Та самая, которую мы заключили. Контракт.       Она существует. А это значит, что существуете и вы.       Если бы Мастер умер, то она бы разорвалась. Исчезла. Она же была. Слабая, неактивная, но существует.       Это дарит надежду. Значит, нужно продолжить поиски.       Я найду. Я обязательно найду...       Вы ведь живы?       Подайте хоть знак...       У меня было время обо всём как следует подумать.       Путешествие до земли я вряд ли переживу. Слишком глубоко. Да и раньше бы не пережил.       Но стоило сделать это раньше, чтобы не мучиться.       Это безрассудно, но это лучше, чем прожигать последние силы в таком состоянии. Но их должно хватить для одного важного дела.       Практически не чувствую своё тело, но в этом нет ничего удивительного. А вот сердце ещё бьётся... Только медленно.       Нужно сосредоточиться и не упустить момент. Выпустить всю силу, чтобы хоть на мгновение натиск воды был задержан. И оказаться как можно выше.       Чем выше я окажусь, тем меньше воды меня погребёт.       А если не выйдет, то хоть отмучаюсь.       — В 77 квадрате засечен феноменальный выброс энергии. Соедините с..       — Совет берёт под свой контроль этот инцидент.       — Да, но...       — Исполнять!       По глазам ударила резкая острая боль. Они и так пострадали, а теперь ещё и это... Воздух пьянил. Не дышать. Держись...       Свет солнца. Как же я скучал... Глаза слезились, болели, умоляя прекратить эту пытку, но я был не в силах заставить себя их закрыть. Всё равно это конец.       Мне повезло добраться до какого-то берега. Силы оставались. Я же тогда был не так далеко, но меня, похоже, унесло.       Даже пошевелиться больше не могу.       Франкенштейн жив... Значит, это всё не зря. Я его чувствую.       Нащупать связь было трудно. Разум уже не слушается. Я должен сделать это.       — Фр... Франкенштейн.       Он не слышит меня? Кха...       Сплёвываю кровь. Время идёт уже на минуты.       — Мастер?.. — тихий шокированный голос. — МАСТЕР!!! Где вы?! Что с вами?!! — так ты не злишься на меня за то, что я тебя оставил?       Он беспокоился... О таком, как я.       — Я... Я сейчас же прибуду в любую точку мира!.. Мастер, пожалуйста, не молчите. Это вы, или я сошел с ума?       И почему мне так больно?       — Франкенштейн. Именем Кадиса Этрама Ди Рейзела, твоего повелителя, я снимаю печать, сковывающую твою силу.       Снова закашлялся.       — М... Мастер?.. В... Вы это чего?.. А! Я понял. Вы только сейчас смогли связаться со мной и вам срочно нужна моя полная сила, что я смог вас вытащить! Я мигом. Только намекните, где вы.       Франкенштейн такой Франкенштейн.       — И я рад, что ты жив.       Краем уплывающего сознания я ещё слышал отчаявшийся голос своего контрактора, который становился всё тише и тише. Или это я переставал его чувствовать?       Солнце уже почти добралось до воды. Красивый закат.       Я успел тебя освободить. Надеюсь, теперь тебе станет легче. Я не имел права оставлять тебя безоружным.       Красные искры? Уже? А я хотел ещё немного посмотреть...       Наверное, я слишком много хотел.       Их связь разорвалась.       Франкенштейн прекрасно помнил, при каких обстоятельствах это возможно.       Только в одном случае.       Если один из них мёртв.       Безумный смех с ноткой истерики прошелся по убежищу.       Мастер умер. А это значит, что он потерял последний якорь, держащий его рассудок.       Сила бурлила. Сила пьянила. Сила сводила с ума.       Лаборатория ходила ходуном. Пробирки, ампулы, всё, что было в лаборатории, разбилось вдребезги, покорёжилось, как и дорогие приборы.       Это больше не нужно. Ничего не нужно.       Они заплатят. Они за всё это заплатят.       Не сложно догадаться, кто всё это подстроил.       Они все за всё заплатят. А потом и он сам за то, что совершит, сбежит из этого мира.       Просто Мастер бы это не одобрил.