"Рыбка на крючке".

Тсубараши. Придумать цель визита на квартиру Цукомото не составило труда: достаточно было «позабыть» несколько страниц отчета и… Вуаля - ближе к ночи телефон начал просто надрываться. В трубке раздался даже не крик – шипение: - Ко мне с документами, живо! Вслушиваясь в короткие гудки, почувствовал, как губы начали расплываться в широкой улыбке. Замер в предвкушении – кровь полна адреналина. Никогда раньше не чувствовал себя настолько живым! Стоило мне нажать на дверной звонок, как дверь моментально открылась. Гм, кайчо весьма неосторожен. Как можно распахивать дверь, не интересуясь, кто собственно пришел, а тем более показываться в таком виде: небрежно запахнутый банный халат, голая шея, влажные, после душа, волосы. Неужели мужчина не осознает, насколько беззащитно он сейчас выглядит? Вряд ли... Слишком уж презрительно кривятся уголки его губ. Что ж, нам даже лучше! Стоило только шефу повернуться ко мне спиной, как я устремился вперед, сжимая платок с хлороформом. Секунда… И Цукомото лежит у моих ног, подобно сломанной кукле. Привязать беспомощного парня к кровати, не составило особого труда, впрочем, как и избавить его от лишних тряпок. Развязывая пояс, я то и дел касался едва заметных кубиков пресса на теле шефа. Полы халата разошлись, обнажая мускулистое тело кайчо. Ладонь уверенно легла на низ живота мужчины. Я медленно провел подушечкой большого пальца по границе, где начиналась растительность, ощущая жестковатость паховых волос. Взглядом прошелся по всему телу, пока вновь не остановился на его лице. А этот зараза красив! - вынужденно признался я самому себе. Послышался тихий стон. Похоже, засранец приходит в себя. - Ну что, Сей-чан, как самочувствие? - с непередаваемым наслаждением зафиксировал смену эмоций на лице кайчо: удивление, злость, растерянность и, наконец, настороженность. - Ты… Ты понимаешь, что делаешь? Тихо рассмеялся: - Да, мой сладкий! Поднял руки, что заставило парня моментально напрячься. Что ж, наличие фотоаппарата в нужный момент и в нужное время - очень весомый аргумент! - Ну же, не куксись! Всего пару снимков! Сухие щелчки затвора разнеслись по всей квартире шефа. Я принялся снимать Сейчиро с разных ракурсов. Нет, нет - все - не то! - неудовлетворенно отшвырнул цифровик и уставился на распростертого мужчину. Я должен унизить его, втоптать в грязь, видеть мольбу в этих прекрасных глазах! А если? Властным движением обхватил тело мужчины, не позволяя тому двинуться даже на миллиметр. Жадно впился в рот начальника, завладев его губами, кусая до крови... Продолжил насиловать рот парня до тех пор, пока противник не сдался окончательно. Слабые попытки сопротивления оказались быстро подавлены. Все, что потребовалось: посильнее прикусить нежную кожу шеи зубами, да наградить несколькими шлепками. Вид наливающихся кровоподтеков, проявляющихся на когда-то девственно белой коже, привели меня в экстаз. Каждая царапина, каждый синяк, словно клеймо, подтверждающее мое право собственности. Остаток ночи пронесся, как в тумане - череда ласк с болезненными поцелуями, нежность с жестокостью. Выражение строптивости на лице Цукомото чертовски меня завела, видеть, как чувство стыдливой беспомощности постепенно проигрывает натиску растущего наслаждения, поистине, возбуждающее зрелище. Тихий стон, сорвавшийся с губ кайчо, стал последней каплей. Не заботясь более о своем партнере, резко вошел в подготовленное тело Цукомото. Сбивчивое дыхание, жалобные всхлипы, перерастающие в стоны наслаждения... Пот, стекающий с разгоряченных тел... Резкие, отточенные движения... Напряженная, почти ощутимая тишина, разбавленная лишь хлюпаньем движений... Накал. Взрыв! Устало скатился с неподвижного тела. - А ты, оказывается, та еще шлюшка, Сейчи! - провел пальцем по прессу Цукомото, размазывая сперму мужчины. Встал, пристально рассматривая пол в комнате, пока не нашел искомое. Подняв упавший фотоаппарат, сделал несколько снимков, делая упор на крупные кадры: полуэрогированный член, широко разведенные бедра и… розовое подрагивающее колечко мышц, из которого начала вытекать тоненькая струйка спермы, моей спермы. - Если не хочешь, чтобы эти фотографии попали на всеобщее обозрение - будешь молчать. Ты ведь все понял, сладенький? Злоба и смирение в глазах кайчо - просто заворожили! Я просто готов утонуть в этом ненавидящем и пламенном взгляде. Молчание пленника, словно фальшивая нота в исполняемой симфонии. Пощечина. - Так ты меня понял, малыш? Мне пришлось изрядно напрячь слух, чтобы услышать ответ. - Да! Удовлетворенно кивнул. - Что ж, я рад началу столь тесного сотрудничества. Надеюсь, что оно будет весьма плодотворным и продолжительным. Потрясенное лицо кайчо вызывало довольную улыбку. Полная победа. Легкий кивок Цукомото лишь подтвердил сей факт. Медленно оделся. Подойдя к зеркалу, висящему на стене, заметил небольшой ножик для вскрытия почты, что лежал на столешнице компьютерного стола. Пальцы сомкнулись на рукояти ножика… Взвесил в руке… Меткость броска подтвердил тихий стук: ножик упал на кровать. - Увидимся завтра, кайчо! Эпилог. Цукомото Оставшись в одиночестве, в темной спальне - парень вздохнул, и, не удержавшись, рассмеялся... Улыбку не смог стереть даже металлический привкус крови во рту (дали о себе знать израненные от жестких поцелуев, губы). - М-да! Я не ошибся в тебе, Тсубараши. Ты действительно бриллиант, который нужно было слегка обработать! Цукомото с легким стоном приподнялся, морщась от боли во всем теле. Пальцы обхватили рукоятку канцелярского ножа. - Интересно, что же такое придумать завтра, чтобы этот необузданный дикарь как можно быстрее навестил меня? - легкая ехидная улыбка расползлась по его лицу.