Все равно

«Мне всё равно» — упрямо твердит себе Саймон, сжимая кулаки. Он словно маленький мальчик, что поёт себе в темноте, чтобы не бояться монстра под кроватью. Да разве от себя убежишь? Льюис обнажает клыки, скалится, резко выдыхая, а сам украдкой смотрит на Рафаэля, когда тот не видит, по привычке не обращая на птенца внимания. «Мне всё равно» — как мантру твердит Саймон, всеми силами сдерживая себя, чтобы не подойти и не затронуть чуть затянутую рану на лице своего создателя. Розоватый шрам пока ещё заметен, хотя Саймон знает, что через пару минут от него и не останется и следа, злость и досада всё же трогает его сердце — красивое лицо Рафаэля кажется безобразным.       Злость на Конклав — это уже привычное чувство в сердце Саймона, теперь он просто добавит ещё один пункт в своих претензиях к нефилимам. Рафаэль взбешён и даже напуган, хотя и старается сделать вид, что это не так, но одного взгляда на него хватает, чтобы понять — сейчас именно его нужно назвать птенцом, ведь хорохориться он именно как маленький воробышек. И его прорывает, когда Саймон снова совершает ошибку, практически кидает коробку, добытую в квартире Камилы, кричит, что старается, чем ещё больше выдает свои чувства. Оказывается, всё просто — коробку открывает кровь, ведь для вампиров нет ничего важнее, а Саймон снова заслуживает уничтожающий взгляд Рафаэля — возможно, когда-нибудь он к этому привыкнет. Земля с могилы Камилы наводит Саймона лишь на одну мысль — скоро у Рафаэля не будет причин искать с ним встречи, и он морщится, прикрываясь тем, что не понимает радости Рафаэля. Магнус напивается, подготавливаясь к обряду, и Саймон рад бы ему помочь, но что может тот, кто себе помочь-то не в состоянии, ведь даже сейчас его голову занимают совсем ненужные мысли. Оказывается, у Магнуса даже есть пара костюмов Рафаэля, и Саймон сам не понимает, почему вдруг начинают так трястись его руки — глупая ревность и обида дурманят мысли. «Мне всё равно» — старается убедить себя Льюис, поудобнее устраиваясь в кресле, и старается не замечать того, как по квартире бродит Рафаэль. Но его взгляд, словно специально, так и цепляется за фигуру Рафаэля, ловит его каждое движение. — Я обещал маме быть на ужин к восьми, — нервно бурчит Саймон, пытаясь найти хоть какой-то выход из западни собственных мыслей, которые раз за разом возвращаются к одному вопросу: как часто Рафаэль здесь остается, что даже оставил у Магнуса одежду? Он особо даже не напрягается, когда в ответ получает только взгляд, полный недоверия и удивления. Льюис отчетливо читает во взгляде Магнуса, что Саймон, видимо, болен, раз его волнует какой-то ужин. И, видимо, решив, что ему ещё нужно собраться с силами, Магнус выпроваживает Саймона с Рафаэлем. На улице свежо и ветрено, Саймон прячет руки в карманы толстовки, косится в сторону Рафаэля, но молчит, пока тот внимательно изучает адрес, написанный неровным почерком Магнуса. — Ты меня подставил. Снова, — прерывает тишину Сантьяго, не отрывая взгляда от записи. — Мне всё равно, — тихо, но вполне уловимо для вампира, отвечает Саймон, упрямо задирая нос вверх. Рафаэль медленно поднимает на него взгляд, смотрит, чуть прищуриваясь, а затем кривит губы в подобие улыбки. — Убеждаешь сам себя? — Сантьяго наклоняет голову набок, смотрит заинтересованно, но Саймон в глубине его глаз видит злость и тихое бешенство, и ему бы отступить, отшутиться, да только в голове шумит от собственной злости и страха. — Думай, что хочешь, мне всё равно, — огрызается парень, отворачиваясь в строну. — У тебя закончился словарный запас? Всё равно, всё равно, — Рафаэль дразнит Саймона, произнося эти слова фальцетом. — Неужели мне удалось заткнуть Саймона Льюиса? — Сантьяго делает шаг вперед, тем самым заставляет Саймона отступить, упереться спиной в дверь подъезда, из которого они только что вышли. — Нам… Нам идти нужно, — пытается найти точку опоры в этом разговоре Саймон, пытается мыслить трезво, отгоняя чувства и эмоции. — Тебе же всё равно, — уже открыто смеется над ним Рафаэль, делая ещё шаг. — Или нет? — Мне всё… — Саймон замолкает на полуслове, старается вжаться в дверь ещё сильнее, ведь Рафаэль делает ещё шаг и касается его плеча рукой. — Равно. Я понял, — договаривает за него Сантьяго, довольно ухмыляясь. Стереть эту ухмылку — самое сильное желание Саймона, он наклоняется вперед, желая сказать Рафаэлю, что «Да» в самое лицо. — Мы — твоя семья, Саймон, — словно не замечая его попытки, роняет Сантьяго. — Я — твоя семья, — заканчивает он как-то устало, и Саймон теряется, ожидая от Рафаэля чего угодно, но не таких слов. Он столько всего натворил, а Рафаэль всё равно называет его «семьей». Как бы ни было, именно Рафаэль всё это время остается с ним рядом, старается помочь. Проходит пара секунд, прежде чем Саймон решается и тихо отвечает. — Не уверен, — его голос дрожит, Саймон действительно сейчас ни в чём не уверен.       Он не успевает уловить того движения, как рука Рафаэля с его плеча перемещается на шею Льюиса, чуть надавливая и заставляя наклониться вперед. Но вот то, что Рафаэль закрывает глаза и резко подается вперед — Саймон видит отчётливо. Рафаэль целует его нагло, не обращает внимания на удивленный писк Саймона и по-хозяйски раздвигает его губы языком, проникает в рот. Саймон хватает его за пиджак, и Рафаэль тихо рычит, словно приказывая Саймону и не вздумать его оттолкнуть. И Саймон, отчаянно боясь проснуться, сдаётся, переводя свои руки под пиджак Рафаэля, прижимаясь к нему сильнее. В голове шумит и рябит от мыслей, до сознания парня как-то запоздало доходит, что именно Рафаэль поцеловал его, начал всё это. Отдаваясь эмоциям, Саймон выпустил клыки, впиваясь ими в губу Сантьяго, и тихо застонал, почувствовав кровь на языке. — Нетерпеливый, — разрывая поцелуй и склоняясь к его шее, шепнул Рафаэль, запуская руки под толстовку Саймона, сминая футболку, задирая её вверх. Сантьяго провёл языком по шее партнера вниз, затем вернулся вверх, лаская его уже губами. Каждое движение, как по натянутым нервам, Саймон теряется в ощущениях, надеясь только на то, что Рафаэль не остановится. Саймон попытался что-то сказать, но Рафаэль, не обращая на это внимания, снова припал к губам Саймона, в этот раз так же выпуская клыки. Он нежно гладил Саймона по животу и бокам ладонями, то прижимая к себе, то отстраняясь и дразня нетерпеливого Льюиса. Противный, механический писк домофона ударил по обострённому слуху вампиров. В секунду они оказались в десятке метров от двери, спрятавшись в привычной темноте. Дверь медленно открылась, выпуская из подъезда сначала собаку, а потом и её хозяина, который, видимо, решил прогулять своего питомца на ночь. — Сomo siempre*, — Рафаэль провел рукой по волосам, окончательно испортив свою прическу. Саймон машинально кивнул, пальцами касаясь своих припухших от поцелуев губ. Его тело ныло и словно горело, в голове шумело и хотелось вздохнуть и выдохнуть, до полного опустошения легких. — Я схожу один, — тон Рафаэля заставил Саймона вынырнуть из своих мыслей. Он резко обернулся, но позади него уже никого не было, лишь листок, на котором Магнус написал адрес, валялся на земле. — Idiota, — выдохнул Саймон, опуская голову, прикрывая глаза. Телефон требовательно завибрировал, и Саймон быстро принял вызов, в надежде, что разговор отвлечёт его от собственных мыслей. Звонила Клэри, запинаясь и перескакивая с темы на тему, она рассказала ему, что твориться в институте, просила приехать. — Мне всё равно, — по слогам произнёс Саймон, после того, как пообещал Клэри приехать. — Мне всё равно, — твердил он сам себе, упрямо выгоняя из головы образ Рафаэля. Стараться не думать не получалось. Стоило только расслабиться, и тело само напоминало о произошедшем, а губы против воли растягивались в улыбке.  — Всё равно. *как обычно.