Реальность в самозабвении.

Дорогие мои читатели! Свершилось! Вот он! Тот момент, которого вы, ну, или только я, так долго ! Заключение, господа мои! Спасибо, во-первых, вам всем, что проходили весь этот тернистый путь вместе со мной, я очень это ценю! А во-вторых, будьте добры, пишите отзывы - много отзывов! - ведь эта глава последняя и мне, как автору, важно мнение как о ней, так и обо всей работе. Давайте, не ленитесь и пишите! И, приятного прочтения ;) Глава 38. POV Хината. Совершенно необъяснимое ощущение охватило меня с ног до головы. Перед глазами стоял мрак, в голове суетилась отвратительная муть. Каждая клетка тела, не останавливаясь, ныла от сковывающей боли. Больше всего страдала моя грудная клетка. Знаете такое ощущение, когда что-то резко толкает в солнечное сплетение? Еще дышать трудно становится. Вот, примерно также, только тут боль распространялась еще и по спине и по бокам, будто меня связали и бросили катиться по склону каменистой горы. Ужасно болела голова. Но я все же заставила себя открыть глаза и приподнять голову, чтобы понять, что происходит. Я отключилась посреди дороги, просто упала на землю. Я толком и не поняла, что произошло, но страшные догадки постепенно заполняли мою голову. Дрожа от взволнованности после произошедшего, я старалась избавиться от назойливого вопроса, но он являлся в сознание неумолимо. Я мертва?.. Спустя несколько минут молчаливого осознания я все-таки решила предположить, что выжила и теперь, как бы иронично это не звучало, очнулась в больничной постели. И когда же это прекратится? К моему удивлению, боль постепенно стихала. Но, как я помню, меня сбил грузовик. При таком раскладе то, что я выжила – это настоящее чудо, но я, несомненно, должна была получить травму «слегка» посерьезнее, чем гематомы в районе грудной клетки, не правда ли? Возможно, что я проспала некоторое время. Такую мысль я допустила по явным признакам моей неожиданной жажды воды и слабости. Скорее всего я лежала некоторое время в коме. - Ну, надо бы попробовать подняться и подозвать кого-нибудь… - хотела я сказать сама себе, но лишь беззвучно пошевелила губами. Куда делся мой голос, я так и не поняла, но сейчас меня волновало больше то, что я еле двигалась. Не могла же я так сильно ослабеть? Но, в итоге, как только я встала на обе ноги, я тут же пожалела о содеянном. Перед моим взором предстало распахнутое настежь окно, через которое в палату влетал свежий весенний ветерок, пробегая по коже. Но ветер сейчас мало меня интересовал. Перед моими глазами открылся вид на небольшой пыльный городок. Тихий и серый из-за сгущающихся туч. Низкие домики, лавки с продуктами, серые окна, деревянные постройки… Передо мной предстала деревня, в которой я родилась. Коноха. Пропустив удар, мое сердце сжалось от шока и растерянности. В голове все перемешалось, тяжелый груз резко упал на мои плечи. Я словно потерялась в пространстве, чуть не упав на пол от увиденного. Пожалуй, не стоит рассказывать о моих дальнейших похождениях. Все происходило по системе. Я, полная шока и не понимающая, что вообще творится, сидела с широко распахнутыми глазами, тупо пялясь в пол. Потом меня обнаружили медсестры, они позвали Сакуру, которая на протяжении четырех лет пристально приглядывала за мной. Та позвала остальных товарищей и моего отца. Они все, как и я, были в волнении и шокировано расспрашивали, но отвечала я на все неохотно. Позже выяснилось, что во время той стычки с Саске, когда он нанес мне удар, я чудом уцелела. Остальные же сражались долго и упорно, несмотря на полуразрушенную деревню. И они одержали победу. Они спасли деревню. Саске был серьезно ранен, но остаток сил его и его товарищей хватило, чтобы отступить и скрыться. Мало кто верил в его выживание. Ведь поиски предателя продолжались и по сей день, но от Учихи не было и следа. Я же лежала в коме все то время, что провела в ином мире. И здесь ждали моего пробуждения. После всего этого разбирательства и суматохи меня привели в порядок, и я вернулась в свой фамильный дом. Сказать, что я впала в отчаяние – ничего не сказать. Я была раздавлена. Просто-напросто убита. Я не знала, что делать, о чем думать, как быть. Я потерялась в себе, потерялась, ища выход. Отчаяние и депрессия полностью охватили меня, не успела я и осознать то, что произошло. Страх затмил мне глаза, и я уже не разбиралась, где правда, где реальность, а где сон. Я испугалась. Так текло время. На протяжении недели я бродила, не веря в происходящее и пугая всех остальных. Ведь я пролежала в коме четыре года, моего пробуждения ждали, а теперь… А теперь я проснулась. Я вернулась в Коноху. Но я стала совершенно другой. Я была словно призрак. Невзрачной, бледной, отрешенной и как будто неживой. Мои друзья были рады моему пробуждению, но их пугала моя слишком фальшивая улыбка. Я просто не могла поверить, что все, что со мной произошло там было сном. Я отказывалась принимать это. Слишком многое я пережила там, чтобы вновь вернуться в этот пустой и переполненный бессмысленными убийствами мир. Я не хотела. Я не хотела верить в это. Я хотела вновь очнуться, надеясь, что это продолжается все тот же проклятый сон, что я очнусь и окажусь там, где меня любят, где я нужна… Нет. Я отказывалась верить, что я вернулась в мир войны. И так я и бродила. Потерянная, фальшивая, искусственная, убитая. Я бродила вдоль улиц, оглядываясь на любой шорох, на любой шум. Я дергалась в нервных припадках, плакала ночью и кричала в подушку. Но я ничего и никому не рассказывала. Все вокруг казалось совершенно ненастоящим. Все выглядело, как какой-то страшный жуткий кошмар… Я страдала в этом глубоком омуте мук от отчаяния, поглотившего меня с головой. Больше всего я страдала от того, что не могла, как бы я не хотела, увидеть его. Поговорить с ним. Я не могла. В голове было так шумно от бесконечных вопросов. Но ответы я найти не могла. И самое страшное – он тоже не мог мне ответить. Он не мог со мной поговорить. И я не могла его увидеть. А сердце рвалось. Может ли это все быть очередным сном? Или же это я убегаю от реальности? Может ли быть еще надежда?.. *** POV Саске. Я сидел в длинном белом коридоре. В воздухе парили еле уловимые запахи медицинских принадлежностей, горьких лекарств, сиропов и таблеток. Но помимо этого везде, именно в данном коридоре, витали напряжение и страх, паника и дрожь. В реанимационном отделении было тихо, но голову сдавливал шум негативных мыслей. Я сидел, уставившись в пол пустыми, померкшими глазами. В моих воспоминаниях все еще возникала одна и та же картина… Я сидел и ждал помощи. На моих руках истекала кровью возлюбленная, мое счастье. Она умирала! Прямо у меня на руках! А что я сделал? Я ничего не сделал! Я не позвонил в скорую, я просто сидел и мучился. Сидел и страдал, моля о помощи. А кто мог помочь? Кто мог помочь Хинате, если не я?! Чувство вины и сейчас сжигает мои легкие в пытке тяжелых эмоций. Уже приехала скорая, ее тело забрали, увезли, а я сидел и проливал слезы, смотря вслед. Я был абсолютно беспомощен и жалок. И именно это возбуждало во мне непреодолимую ярость и злость. Но гнев мой подавлял страх смерти надежды, что она еще жива… И сейчас, сидя напротив операционной, я лишь беспомощно смотрю в пол, не в силах даже поднять взгляда. Я слепо и безнадежно верил в чудо, которое так и ускользало у меня на глазах. Молча пялясь вперед, я с замиранием сердца вспоминал все, чем мне помогла Хината, как она спасла меня. Все ее неловкие высказывания, непредсказуемые действия, каждый ее взгляд, что несет в себе столько мудрости и что-то невесомо прекрасное. Я влюблен в эту девушку полностью, целиком. А она вот так неожиданно уходит… Нет, я не был готов пережить такое… Так прошло пять часов. Пять мучительно долгих часов я сидел в коридоре, чувствуя, как с каждой минутой кровь на моей одежде холодела, запекалась, прилипала к телу… Но вот, проходит еще час и из кабинета медленно и устало выходит врач, трудившийся все это время над спасением очередной для него жизни. На все мои нетерпеливые вопросы он лишь отвечал, что жизнь ее висит на волоске, но они делают все, что могут. Обстоятельства неприятнейшие, но я, по крайней мере, знал, что пока еще есть надежда. Есть надежда… *** Блуждая вдоль длинных улиц деревни, я словно блуждала в своих запутанных мыслях. Я будто попала в лабиринт и должна была найти выход. Как будто все это – испытание для меня. Я старательно перебирала в мыслях каждый сон, каждое воспоминание, преследовавшее меня в последнее время. Просто смириться с тем, что происходило, я не могла. Ярче всего в голове всплывал образ убийцы, приходившего ко мне по ночам последние несколько недель… Ну конечно! Конечно! Вот оно! В сознание резко ударила сила, просвет, надежда. Я моментально все поняла, обо всем догадалась. Мысль вдохновила меня, словно окатила ледяной волной. Ведь все это, все последние события, они непременно связаны между собой! Монстр, приходивший ко мне в ночных кошмарах, это чувство вины перед здешним Саске. Это единственная причина, которая вернула меня сюда. Только Саске. Я оскорбила его в последней встрече, я сделала ему больно. А в отместку он приходил ко мне, как видение во сне, и мстил. Мстил с беспощадным хладнокровием. И именно это заставило меня вернуться. Я должна была исправить свою ошибку! Вдохновившись новой, мнимой надеждой, я не стала и терять времени. В моей голове тут же возник план, который должен был стать для меня спасением и выходом отсюда. И медлить было нельзя. Просто невозможно… *** Прошло несколько дней, или же недель, после произошедшего. Все это время я не отходил от постели той, что теперь лежала без движения в отдельной палате. Зная ее прошлое, я мог предположить, что она уже не в первый раз находится в этом месте… Отец Хинаты приходил не раз. И не раз он встречался с ее матерью. После того, как Хиаши рассказал свою историю дочери, она все же решила наладить контакт с матерью и общалась с ней, когда имела возможность. Сам Хиаши знал это прекрасно, но делал вид, что не замечал их тайной связи. Я был пропитан уважением к этому человеку, потому что я знал, на что ему приходилось идти, чтобы не срываться и сохранять непоколебимое спокойствие. Но сейчас, когда очередное горе упало тенью на фамилию Хьюг, они все сломлены. И нет сил, нет ни у кого, чтобы поднять глаза и посмотреть друг на друга. Когда Хината закрывает глаза и смиренно ложится, весь мир вокруг нее замолкает, все ее близкие замирают… В переживаниях за подругу, Сакура с Наруто сорвали свои выступления, Сасори и остальные на время закрыли клуб, Темари не приняла участие в ближайших соревнованиях… Все были потрясены. Но никому не было так плохо, как мне. Никому. Я знал, Хиаши и Хидара страдают. Но это было не то. Они страдали от угрозы жизни их ребенку. А я страдал от угрозы жизни моему счастью. Моему будущему, которое я не готов был терять. На протяжении двух месяцев я не появлялся на работе, редко бывал даже в собственной квартире. Я все сидел у ее постели, все ждал, когда она очнется. Я ждал и терпел муки в сердце. Я ждал и превозмогал боль, ноющую в душе. Я ждал и надеялся… За мной часто приходили мой отец, брат. Они уговаривали меня поехать домой, отдохнуть. Они волновались за меня. Они уверяли меня, что я стал будто одержимым. Зависимым. А ведь и правда. Бледные впалые щеки, красные от слез и недостатка сна глаза, синяки под ними. Я выглядел скверно и убито. Но мне некуда было идти. Находится в своей пустой квартире я не мог, идти по шумной загруженной улице – тем более. Я не мог быть нигде, кроме палаты Хинаты. Только здесь, слыша ее мерное дыхание, смирное сердцебиение, я чувствовал и себя живим. Наполовину, но живим. Только с ней… Я все ждал, держа ее за руку, и моля ее вернуться… *** Таинственно бледная и холодная луна возвышалась над деревянными и невысокими постройками деревни. Душный, глухой воздух застревал в легких, заставляя их сжиматься, а сердце колотиться сильнее. Нервы сдавали, но я знала, что пути назад уже точно не будет. Оставив прощальную записку всем своим близким, на случай, если план провалится, я решила не медлить и направиться в путь. Сердце колотилось в бешеном ритме. Все из-за сомнений, переполнявших меня с ног до головы. Я боялась, что допустила ошибку. Что все мое спасение – это выдумка и ничего больше. Но такое невесомое, совсем почти неощутимое тепло в руке, по осязаемости сравнимое с дуновением таинственно ветра, поддерживало меня и позволяло убедиться, что я права. За пределы деревни я пробралась без особых проблем, что в очередной раз доказывало мою догадку о том, что это все прежний сон, а значит, все во власти моего подсознания. Ведь ночью, особенно в такое небезопасное время, дозор у границ деревни крайне осторожен. Так что, с моими-то не выдающимися способностями ниндзя, меня без проблем могли засечь. Но не засекли. И я проскользнула. Остальные несколько дней подряд я блуждала по густым лесам, борясь со всеми природными условиями. Не раз я страдала от обезвоживания или же от резкого приступа лихорадки. Жестокие погодные условия буквально-таки сбивали меня с ног, но я не останавливалась. Не смела. И все время моих блужданий по диким лесам, топким болотам, жарким пустыням и снежным горам меня согревало одно лишь прикосновение доброго призрака к ладони. Тот же легкий ветерок, что теплился в руке и заставлял верить в то, что еще не все потеряно. И все время моих изысканий в голове звучал лишь один значимый для меня вопрос. Стоит ли мне надеяться, что я еще жива в том мире? Я не помнила, сколько времени прошло с того момента, как я, ни сказав ни слова, ушла из деревни. Но по истощенным запасам еды и сил похоже, что не меньше полутора месяца я потратила на блуждание по дикой местности. Я искала его. Шансов просто так наткнуться на него по пути в лесу было крайне мало, поэтому я тратила все свои силы, способности и навыки для того, чтобы выследить его. Но и тут было мало вероятно, что что-либо выйдет. Ведь сколько было попыток до меня, а те попытки были гораздо более подготовлены к поискам опаснейшего врага деревни, чем я. Но, как бы там ни было, я все же решилась на это, а значит, надо закончить начатое. Период дождей и безумных вихрей в моем путешествии закончился, так что теперь я шагала под ярким и нежно припекающим солнцем. Вот, что ни скажешь, а все-таки красивая природа в этом мире. Каждым таким лесом просто залюбуешься… Ну, конечно, если забыть, что кругом война и за каждым таким миловидным кустом может прятаться убийца, готовый перерезать тебе глотку, особо не задумываясь над тем, кто ты вообще такой. Вот! Как сейчас, например! Из живописной кроны одного высокого древа прямо на меня вылетел заостренный кинжал. Я еле успела увернуться, ибо из-за длительного путешествия я сильно устала, а реакция моя притупилась, так сказать. Но я быстро взяла себя в руки, увертываясь и от остальных попыток пришашлычить меня к земле. Вскоре из-за широких стволов медленно и с ухмылками на лице вышли сами нападающие. Разглядывать долго мне их не нужно было. Я и так их узнала. Как раз те люди, что были мне нужны. - Ну что? Нам сразу убивать тебя или слушать сначала, зачем пришла? - вопрос в лоб, без каких-либо вступлений. А какие тут вступления? Но я не с ними говорить пришла. - Приведите меня к Нему, - так же, без всяких предлогов и вступлений, произнесла я, прямо и требовательно. Не буду говорить, как звали парня, представшего передо мной. Все равно, это не так было важно. Сейчас я приобретаю все, или все теряю. - А не много ли хотим, а? - с каким-то наездом или даже угрозой ответил мой собеседник, обнажая страшноватого вида клыки. Мда, за четыре года в том мире я отвыкла от таких специфичных товарищей. Но, нервно сглотнув, я все-таки продолжила настаивать. - Мне просто поговорить. Я не буду драться или уговаривать сдаться. - Погоди-ка!м- вдруг перебил он. - А не ты ли та стерва, что возникала четыре года назад в… - Да, - ответила я, не дожидаясь, пока он закончит. Не хотелось распространяться на эту тему. Тут мой собеседник наигранно восхитился и, ехидно прищурив глаза, произнес. - В таком случае, Саске будет рад еще раз разделаться с тобой, - но начал медленно обходить меня. - Но сначала… Что-то жгучее и острое полоснуло меня по спине со всей силы. Вот она, жестокость «радушия», с которым меня встречают. Я готовилась к ней. Согнувшись от боли, я чувствовала, как струи собственной крови огибают мое тело, но, стиснув зубы, не выдала и звука. - Что, даже не ответишь ничем? Этот издевательский, надменный тон. Эти слова, полные презрения к моему появлению. Все это я ожидала и не встретила с удивлением. Но мне просто необходимо было встретиться с ним. То, что мы оба говорили о нем достаточно обнадеживало. Значит, он еще жив. - Я же сказала, - прохрипела я, не в силах говорить спокойно из-за боли в рассеченной спине. - Я не собираюсь драться… Он лишь недовольно фыркнул, очевидно, недовольный моим смирением, но все же повел меня вперед. Спустя некоторое время пути, он остановился у маленькой пещеры, из которой так и веяло холодом и тьмою. Сердце больно сжалось от осознания, что Саске, раненный и побежденный, все это время теряет дни своей жизни здесь… - К нам тут гости! - прикрикнул парень, грубо подталкивая меня вперед. Войдя в кромешный мрак, я лишь через пару минут смогла различать слабые очертания и силуэты. Впереди восседал, ну, как восседал, лежал, полусидя, человек, холодные черные глаза которого я могла узнать даже в такой кромешной тьме, как эта. Но, боже, как он был слаб! Исхудавшее от раны и болезни тело, пережившее на себе столько бед, сколько мало кто вообще выдержит, впалые щеки, воспаленные глаза. Но во взгляде его горела все та же непримиримая ненависть к миру, все та же обида за несправедливость и оскорбление. Он был силен и непокорен, будучи неспособным даже ходить. Смотря на все это я не смогла сдержать предательские слезы. Тяжело было смотреть на любимого человека в таком состоянии. Да, этот мир ужасен, жесток, беспощаден. Он ожесточит любое сердце, сожжет любую душу и отравит любой разум. Здесь нельзя жить. Нельзя и невозможно. Таким мир не должен быть. Его просто не должно существовать. - Зачем ты привел ее? - недоуменно повел бровью брюнет, холодно и без особого интереса осматривая меня. Тяжко было чувствовать столько презрения и недоверия со стороны самого любимого и близкого человека. Помимо него на меня уставилась еще пара человек. Союзники Учихи явно не питали какой-либо симпатии к моей особе, так что, сделай я лишнее движение – мне конец. - У нее к тебе разговор, вроде как, - возник его товарищ, который все еще держал кинжал у моей шеи. - Да, я пришла поговорить, - дрожащим голосом произнесла я, не в силах говорить громче. – Позволь мне поговорить с тобой, Саске. Я чувствовала, как из глаз отчаянно лились слезы, но ничего поделать я не могла. А тот, не обращая на меня внимания, обратился к парню, держащему кинжал. - Почему ты не убил ее сразу? - Я подумал, тебе будет интересно выслушать, что скажет эта девчонка. К нам ведь редко гости ходят. - Мне неинтересно. Я чувствовала, как единственный шанс на выполнение моей цели ускользает прямо из рук. Мне было страшно, больно, тяжело, но я все еще боролась, веря, что смогу победить в этой мнимой схватке. - Стой! - отчаянная мольба, крик, словно о помощи. Я чувствовала всю его неприязнь к себе, но я не могла просто сдаться. - Саске, она позволила рассечь себе спину. Я не думаю, что она представляет собой угрозу. Плюс, сама рана скоро скажется, и она умрет раньше, чем я снова меч занесу. Так может интереснее будет ее выслушать? Брюнет прислушался, но в его взгляде до сих пор не было ни интереса, ни любопытства. Все то же презрение. - Я пришла, - еле слышно теперь стонала я. Все же рана действительно сказывалась. – С мольбой о прощении… Когда очередная волна отчаянных слез хлынула из моих глаз, я наконец почувствовала взгляд Учихи на себе. - И с этим… Я сделала шаг вперед, насторожив товарищей брюнета, и вынула из кармана на сердце смятое и много пережившее письмо. После чего я подалась вперед, желая крепко обнять его. Я знала, что меня ждет, но я к этому и шла. Это и было завершением моего плана. Прижавшись плотно к Саске я ощутила, как что-то резко вонзилось мне в живот, пронзая насквозь кожу и углубляясь дальше, проливая кровь. Вот так. Получить удар ножом от самого близкого человека… От своей любви. Но это входило в мои планы. Это все было одной моей целью. - Держи, прошу… - прошептала я последние слова уже прямо ему в ухо, передавая потрепанное письмо в его ослабевшую руку. Я чувствовала, что задыхалась. Я истекала кровью, но я не чувствовала, что умираю. Я покидала этот мир, держа в своих объятиях единственно непреодолимо дорогого мне человека. И, плача, я рада была наконец найти ответ. Умру я сейчас или очнусь там? Что же будет ждать меня после смерти здесь? Но все это не так уж важно. Все это впереди. А сейчас, сейчас… На последнем своем вздохе я нежно и мягко поцеловала обветрившимися губами его в лоб и провела рукой по худой щеке. И умерла я, смотря в его непонятые и растерянные глаза взглядом, полным честных, искренних слез. *** Покинув этот мир, девушка обессиленно упала наземь. Лишь после минутного молчания и всеобщего смятения парень медленно поднес к лицу письмо, скомканное и местами порванное, но текст оставался целым. «Дорогой мой сынок, Саске! С таким грузом в сердце я пишу тебе эти строчки. Во-первых, я знаю, что планируется ужаснейшее происшествие, и я знаю, что оно касается нас. Ты сам скоро все узнаешь, сказать тебе раньше я не имею права. Своим письмом я хочу лишь сказать тебе, мой милый сын, что я очень тебя люблю. И при любых обстоятельствах буду любить. Знай это и не забывай! Я люблю тебя, и, как любая мать, желаю светлой, грандиозной жизни! Я вижу, каким ты растешь. Ты у меня сильный, ты в будущем добьешься очень многого! Я в тебя верю, и всегда буду верить, слышишь? Даже не смей сомневаться! Я очень надеюсь, Саске, что ты вырастешь достойным, сильным. Я не хочу, чтобы текущие обстоятельства могли тебя сломать. Всегда помни, где твой дом, Саске! Никогда не забывай! Я, Саске, прошу у тебя прощения, что уйду слишком рано… Но я хочу, чтобы ты знал, я с тобой. Я всегда с тобой. И мне всегда больно смотреть, как ты страдаешь. Улыбайся, Саске, и, я надеюсь, ты будешь всегда помнить, что никого нет мне дороже тебя, мой малыш Саске…» Гневно скомкав листок, Учиха с яростью бросил его в лужу крови, пролитой им же. Его руки тряслись в неудержимой ярости. В порыве страшной злости он надавил ногой на светлое лицо недавней гостьи, втирая его в грязь и в кровь. В душе его все крушилось, все теряло смысл. Все построенные убеждения, на которых он и держался последние свои дни. Все вмиг, в один миг рухнуло. Зачем?! Зачем эта девчонка поступила с ним так?! Зачем она это сделала?! Ведь, судя по ее состоянию, еще до смерти она была чрезвычайно слаба. Она проделала слишком длинный и тяжелый путь, чтобы вот так вот просто умереть?! Она хоть понимала, сколько гнева, ярости и невыносимой боли принесет ее письмо?! Учиха был вне себя. Его разрывало в гневе. Он терял контроль, но… Что-то в глубине его души подсказало, зачем эта девушка так поступила, зачем она это сделала… И, постепенно уняв свой былой пыл, брюнет обессиленно и опустошенно упал на колени перед трупом нежданной гостьи. Все его существо дрожало, но уже не от ярости, а от бессилия. Он давно уже потерял все. Но что-то им двигало, что-то заставляло его бороться и жить. Это была жажда мести. Безумная, необъятная жажда отомстить. Она питала его. Питала каждый божий день. И даже когда мстить уже некому и нечему, он все равно жив только лишь потому, что чувствует глубокую обиду и несправедливость, и это чувство также заставляет его жить. А сейчас он пуст. Нет больше той змеи, того яда, что сидела в нем и отравляла его душу всю жизнь. Теперь он абсолютно пут и никчемен. Вот ведь, в чем был смысл ее визита… Показать ему, что сидеть в пещере и гнить в своей обиде и жажде отомстить – бессмысленно. Показать, что все, к чему он стремился, чего он добивался всю свою жизнь – это пустой звук, неотчетливый шум во всем этом убогом сборище таких же глупых и пустых шумов. Он бессмыслен. Вся его жизнь – ошибка. Он потерял все свои шансы исправить эту ошибку. Нет, он сам отверг все шансы исправить свои ошибки. И теперь, когда он уже не в состоянии продолжать хоть какое-то существование, когда он просто никчемно и пусто проживал свои оставшиеся дни, пришла она. Она обняла его, несмотря на то, что знала, что ее ждет нож. Она его поцеловала и искренне, с любовью, попрощалась взглядом. Парень сразу мог этого не осознать, но это действие оставило глубокий след в его сердце. Она пришла и показала ему, что нет смысла, что нельзя, что скверно доживать свои дни, держась исключительно на разъедании своего же сознания бессмысленной злобой. Да, ему многое пришлось пережить. Но не он один такой. Не ему одному выпала такая доля в этом скверном мире. Он мог бы справиться и встать на ноги, но он остался в той пропасти, так и не выбравшись оттуда путем мести. И, если бы не она, он бы так и остался в этой холодной, мучительно стравливающей пропасти. Он бы так и умер, не осознав глупости своих поступков. Он бы так и умер, ненавидя и проклиная весь мир… Медленно поддавшись вперед, брюнет сжал похолодевшую руку гостьи, еле слышно произнося так долго хранимое в нем «спасибо»… *** Медленно и несмело открывая глаза, Хината принялась аккуратно осматриваться. Пожалуй, не имеет смысла описывать место, в котором она очнулась, все итак очевидно. Сердце девушки вмиг участилось, как только она осознала, что еще жива. Ведь она помнила, как ее насквозь проткнули мечом и… Интересно, сколько раз ей еще умирать придется? Отогнав неприятные воспоминания, Хьюга сосредоточилась на тепле в руке, которое помогло ей пройти весь этот тернистый путь и вернуться в этот мир. Уставший, похудевший и побледневший парень сидел у ее постели, опустив голову на белую простыню. Он спал неспокойно, что-то бормотал, мотал головой, но не выпускал из своей ладони руки девушки. Нежная и теплая улыбка невольно заиграла на устах очнувшейся брюнетки. Погладив уставшего парня по волосам, девушка тихо-тихо, и очень нежно произнесла: - Ты меня дождался, Саске. Спасибо… И, поцеловав в лоб, нежно его разбудила…