Обмануть гравитацию

      Чуя плелся по коридору, костеря свою жизнь не очень цензурными словами. Ему было плохо. Нет, не так. Ему было тошно, отвратительно, тяжко. В общем, хреново ему было.       Вчерашний вечер запомнится надолго. Не событиями, их он как раз не помнил. А так, по факту. Босс отправил его на переговоры, после которых была пьянка. Беседовать с потенциальными партнерами по не очень честному бизнесу Чуя не любил. Вот начистить кому-нибудь морду или всадить пулю в лоб — всегда пожалуйста. Но болтать… Пускай этой чушью Дазай занимается, заболтает кого угодно ведь. Но этот придурок был чем-то занят, и Чуя попался под ясный взор Мори Огая, любимого, мать его раз так, босса. Дела были улажены, нужно было уважить важную шишку и выпить за успех предстоящего предприятия. Ситуация так бесила, что Чуя с горя надрался, как портовый грузчик, а не мафиози. Унесло его быстро, причем сильно и надолго. Себя он осознал, только проснувшись в своей комнате поутру. Еле добежав до туалета, он поделился с белым другом событиями прошедшего вечера. Немного отпустило, но голова трещала, как бенгальский новогодний огонек.       По-хорошему, стоило остаться дома и отлежаться часов эдак шесть. Но сегодня, как назло, должен был быть медицинский осмотр. Явка обязательна. Глупость на самом деле, но с год назад главный медик Портовой Мафии заявил, что нынешняя молодежь совсем не следит за своим здоровьем. Все пьют по-черному, курят крепкие сигареты, спят не пойми с кем, а кто-то еще и потребляет совсем уж незаконные препараты. Мол, с таким образом жизни шанс загнуться по собственной глупости выше, чем получить пулю. Видать так босса достал, что тот дал добро на проведение медосмотра. И этот лицедей решил устраивать проверку раз в квартал. Садист укушенный.       Чуя в своем здоровье был уверен. Да, он много пил. Иногда курил. Но по дешевым проституткам не ходил и никогда ничем наркотическим не закидывался. Так что рано было бить тревогу. И подобные утренние экзекуции только нервы портили.       На прием Чуя опоздал, поэтому доктор осматривал его весьма бегло. Видать свои дела у него намечались. Чуя уже предчувствовал, какую потрясающую картину выдаст анализ алкоголя, который взяли у него из пальца. Хотя, может быть, немного крови там все же осталось, чем черт не шутит?       Когда Чуе осталось претерпеть всего два унизительных действия, а именно измерить рост и вес, в кабинет ввалился Дазай, с черным тихим хвостиком в лице Акутагавы.       — О! Как мы вовремя! Чу-у-уя! — Дазай развел руки в стороны. — Как поживаешь?!       — Ох, не ори, дебила кусок, — прошипел тот, хватаясь за голову.       — Ясно, ничего нового, значит, — он и не подумал понизить голос. — Акутагава-кун, смотри. Перед тобой пример того, чему ни в коем случае не стоит следовать.       — В каком смысле, Дазай-сан?       — Нажираться до поросячьего визга — это плохо. Особенно, когда тебя так быстро уносит от алкоголя. Как говорится — не умеешь, не берись.       — Твою мать, нахрена приперся?       — Забыл свой телефон. О! Спасибо, сенсей! — Дазай принял из рук доктора трубку.       — Накахара-кун, рост и вес. Потом ты свободен.       Чуя сверкнул в сторону доктора недобрым взглядом. Он уже понял, что ему подписали смертный приговор. Тут все было ясно и без маньячного блеска в зенках суицидального ублюдка.       — Акутагава-кун, мы так вовремя! — восторженно пропел он. — Ну, Чуя, вырос ли ты с предыдущей проверки?       — Кретин, нам уже по восемнадцать, какое «вырос»?       Огрызнуться-то он огрызнулся. Но сам в тайне надеялся, что организм решит его порадовать и накинет хоть пару сантиметров роста. Глупо, конечно, но надежда умирает последней.       — Я вот на сантиметр вытянулся, — гордо похвастался Дазай.       — Черт, паскудной сволочи стало еще больше, — проворчал Чуя.       Надежды оправданны не были, никаких изменений, все те же метр шестьдесят. Обидно.       — Малютка Чуя, не грусти! — Дазай положил руку ему на плечо. — Тебя и так слишком много для этого мира!       Чуя перехватил его за запястье, дернул, выкручивая чужую руку за спину. В голове тут же взорвался оглушительный похмельный фейерверк.       — Не сметь устраивать драки в моем кабинете! — взвизгнул доктор, что сделало мозгам Чуи совсем больно. — Вставай на весы уже!       Чуя поморщился. После первой унизительной проверки Дазай очень долго над ним потешался, что напарник и ростом от горшка два вершка, и весит как девочка. Тогда Чуя стал жульничать. Вставал на весы, используя способность. Раз с ростом ничего поделать было нельзя, то почему не подкорректировать показатель веса?       На весы он вставал с тяжким вздохом. Хотелось лечь прямо тут и умереть. Останавливало лишь присутствие Дазая. Такой радости он ему не доставит ни за какие вина мира.       — Шестьдесят пять, — задумчиво протянул доктор и с подозрением оглядел пациента. — Плюс пять кило за три месяца… Хм…       Он отошел, чтобы все записать, а Чуя мысленно выругался. Из-за больной и дурной головы перестарался со способностью.       — Чу-у-уя, — сладко протянул Дазай. — Ты хочешь сказать, что ты легче меня всего на два килограмма?       — У тебя просто башка пустая и ничего не весит, — рыкнул он, прекрасно понимая, что лоханулся. — Завидуй молча.       — Ты не можешь столько весить!       — А тебе не все равно?       — Так мне же интересно! Акутагава-кун?       — Да, Дазай-сан? — решительно откликнулся он.       — Какой у тебя показатель был?       — Сорок восемь, — тихо пробормотал он.       — Ужас какой, тебе нужно больше кушать, — Дазай покачал головой. — Иди-ка сюда…       Он подошел к своему заместителю, чуть присел, обнимая за талию, и выпрямился. Акутагава безвольно поболтал ногами в воздухе, уставился в пространство огроменными глазами.       — Какой лёгонький, — отпуская красного как помидор парнишку, протянул он.       — Придурок, у него из-за тебя сбой в программе произошел! — возмутился Чуя. — Эй! Акутагава!       Он пощелкал перед его лицом пальцами, но тот не очухался, лишь улыбался, как идиот.       — Чуя, ты немногим тяжелее него.       — Да откуда тебе знать? Или в последнюю модель конченых кретинов встроена функция весов?       — Я тебя с последней миссии на своем горбу домой тащил! — фыркнул Дазай. — Да и сколько раз это вообще случалось? Черт, пора с тебя плату за подобное брать.       Чуя скрипнул зубами. Тут чертов придурок был прав, не поспоришь.       — В общем, нужно проверить!       Дазай оценивающе оглядел напарника, кивнул самому себе и подхватил Чую на руки, словно принцессу. Тот даже не сразу понял, что произошло. К тому же от резкого движения перед глазами сверкнуло, и мир поплыл. Было бы Чуе не так хреново — Дазая бы уже доктор откачивал. Но мозг работал крайне лениво, рефлексы были заторможены, любое резкое движение отдавалось болью в голове. Поэтому Чую хватило только на то, чтобы вяло дрыгаться, пытаясь свалиться с ненавистных ручищ. Уж лучше с такой высоты и на пол, чем терпеть подобное унижение.       — Чуя, успокойся! — воскликнул Дазай, подходя к весам. — А то нос откушу.       Он опасно щелкнул перед его лицом зубами, и Чуя вылупился на него, как на полоумного.       — Ты совсем отшибленный?! А ну поставь туда, где взял!!!       — Да что ж ты нервный такой?..       Нет, Дазай точно болен на всю голову. Трижды. Она ему явно не нужна, раз он нашел ей такое применение. Просто взял и долбанул лбом по макушке Чуи.       Тот взвыл, ткнувшись лицом в чужое плечо и проклиная его обладателя всеми известными словами. В черепной коробке словно драм энд бейс на полную громкость заиграл, Чуя даже ориентацию в пространстве потерял. В ушах звенело, глаза слезились, хотелось сдохнуть, лишь бы голова так не раскалывалась.       — Так, понятно… Значит, вычитаем и… Так и знал!       Пробравшись сквозь липкую пелену боли, Чуя понял, что Дазай встал вместе с ним на весы. Сердце оборвалось. Ну все, его раскрыли. Способность-то не работает, пока его касается этот дегенерат.       — Пятьдесят два! Ч-у-уя! Да ты ж просто миниатюрная пушинка, которая нагибает гравитацию! — Дазай со смехом закружил его по комнате, едва не сбив с ног все еще пребывающего в прострации Акутагаву. — Какая прелесть!!!       Чую замутило с новой силой, и он умудрился садануть Дазаю кулаком в челюсть. Не так сильно как хотелось бы, но свободу он получил, больно шмякнувшись задницей на пол.       — Я тебя…       К горлу подступил ком, сигнализируя о том, что утром с белым другом поделились вовсе не всем. Вскочив на ноги, Чуя рванул на выход.       — Я тебя тоже ненавижу, пушиночка моя! — проводил его глумливый смех.       Все. Ему не жить. Вот станет полегче — Чуя покажет этому ублюдку, что и без способности можно человека в асфальт закатать. Осталось только пережить это долбанное похмелье, а там уж Дазай пожалеет, что не успел вовремя суициднуться.