Монстр Франкенштейна

      Кайто сидел на ветке дерева и страдал, глядя вниз. Проблема была в полицейских машинах за углом: Кид буквально рвался прочь, подальше от них, так как Шиничи рвался к машинам — помочь расследовать дело. Кайто совершенно не желал светиться перед Мегуре, но в то же время понимал, что это шанс поговорить с инспектором. Так что фокусник сидел на дереве разве что без ромашки в руках и несколько трагически вздыхал. Спрыгнув с ветки на землю, он присел на корточки и заметил странный кусок тёмной лески на земле. В этот же момент из-за угла выглянул Такаги и судьба Кайто была решена без его воли.        — Такаги-сан, здесь лежит странная леска, — позвал офицера Шиничи, пока Кид быстро смастерил из их причёски жалкое подобие причёски оригинального Кудо, которого, к счастью для Кайто, на месте не было. Полицейский подошёл и посмотрел вместе с ним.        — Действительно... — он взял её щипцами и положил в пакетик, после чего отнёс побыстрее судмедэкспертам. "Кудо" последовал за ним, чувствуя себя, как птица в полёте и рыба в воде. Кайто изумился этому ощущению покоя на месте преступления, даже некого восторга. В этом был весь детектив, которого он так старательно изображал два месяца: влюблённый до безумия в своё дело гений. Что больше изумило фокусника, он сам себя ощущал комфортно, изображая кого-то. Это явно было не в первый раз.       Шиничи окинул взглядом место убийства. То, что это убийство, не было сомнений: акула почуяла кровь и искала свои вставные челюсти с уликами-доказательствами, коих было немало, в самый раз для страшных рядов зубов, готовых вырывать признание у убийцы. Заметив своё отражение в стекле краем глаза, Кайто внутренне содрогнулся: настоящий хищник.       Но не это волновало детектива в нём. Шиничи прильнул к стеклу, рассматривая несколько странные отпечатки на нём, будто намекающие: "Заметьте нас! Мы — важная улика! Мы почти что предсмертное послание!" И примерно так оно и было. Отпечатки складывались в странные иероглифы и буквы, будто краткая заметка жертвы перед своей встречей со смертью и её посланником.        — Кудо-кун! Рад видеть тебя в добром здравии, — поприветствовал его инспектор, — на что смотришь?        — Здравствуйте, инспектор. У вас не найдётся бумаги с карандашом? — отозвался Шиничи, продолжая разглядывать отпечатки. Получив желаемое, он аккуратно, как только мог, перерисовал их на бумагу и посмотрел на них ещё раз.        — Пока расскажите об убитом и подозреваемых, — попросил "детектив", рассматривая причудливый рисунок.        — Убит Миура Санадэ, простой уличный художник. Не особо известен, рисовал, как понимал людей сам. По словам жены, Миуры Хинори, он стремился выразить сущность вещей и людей. Сама Миура-сан — критик, считающаяся одной из самой жёстких и непримиримых. Жертва собиралась встретиться с женой и парой друзей, Юки Симидзу и Джеймсом Хаяси, — привычно начал рассказывать Такаги, успевший за это время подойти. — После того, как все расселись и поговорили где-то с полчаса, Санадэ-сан упал, выпив отравленный чай. Все по очереди отходили, у всех была возможность это сделать.       Шиничи слушал его вполуха, отмечая написанное, практически нарисованное жертвой на стекле. Иероглиф бухты, надпись "gr AI". Перечёркнутое "clean" и иероглиф катаканы хо. И, наконец, слово "another" с кандзи красоты. Детектив недовольно сморщился, глядя на это, пока Кид внутри хихикал, явно понимая, в чём дело.        — Интересный художник, критикам не понять, — отозвался он, вызывая бурную мысленную реакцию Шиничи. — Интересно, как много и что именно он знал о ней?       Шиничи фыркнул, погружаясь в расследование дальше. Он предпочитал не делать преждевременных выводов об убийце и сначала узнать, как именно произошло преступление. Детектив опустился под стол, но там ничего интересного не нашёл, как и на столе. Он обратил внимание на самих подозреваемых. Тихая и скромная Хинори с некоторой жесткостью во взгляде смотрела в ответ. Её нежно-розовое платье с короткими рукавами сейчас резко подчёркивало неестественную бледность женщины, едва ли сломленную потерей мужа. Темнокожий мулат Джеймс, смотрящий несколько потеряно и безучастно. Полукровка надел яркие цвета, подчеркивающие его инаковость. Ярко-красная рубашка и голубые штаны, резко контрастирующие с его цветом кожи. Симидзу-сан выглядела безутешной. Чёрная бархатная рубашка с длинной чёрной же юбкой словно подчёркивали её траур по другу.       Шиничи опросил всех, но, как ни странно, показания сходились. Что касается порядка, то первой отходила Хинори, второй — Юки, третьим был Джеймс. С мотивом же было сложнее всего. Хоть Хинори и критиковала мужа больше всех, это был скорее мотив её убить, чем наоборот. Юки Симидзу больше общалась с подругой, чем с самим художником. А у Хаяси хоть и было подобие мотива — взятые в долг деньги — его едва ли можно было считать полноценным: деньги он уже успел вернуть. Шиничи вздохнул, понимая, что мотив кроется в чём-то другом. Но в чём же? Кид странно хихикнул, привлекая внимание детектива.        — Вот скажи. Он был художником. Может, он обещал кого-то нарисовать? Или кому-то не понравился рисунок?       Шиничи зацепился за эту мысль и спросил подозреваемых.        — Да, он обещал всех нарисовать, — легко подтвердила Хинори.        — Мы должны были быть следующими, но он, под впечатлением от встречи с кайто Кидом, нарисовал его и намеревался нам его показать, — добавил Джеймс, с тоской поглядывая на табличку "не курить".        — Кайто Кида? — изумилась полиция. Такаги достал картину из сумки художника, и все с интересом на неё посмотрели. Маленький ангел стоял в снегу, весь израненный. Крылья кровоточили, а сам он, одетый в маску дьявола, вытирал под ней слёзы, пока вокруг кружились вороны. Рядом валялась почти сломанная палка.        — Никогда не понимал, что у художников в голове, — тихо проворчал инспектор, — особенно у таких. Кид — ангел?        — Как раз это и понятно. Смотрите, инспектор. Ангел очень маленький, что и означает Кид. Kid — ребёнок по-английски. Крылья намекают о его белом дельтаплане. Похоже, Санадэ-сан видел его как чистого душой человека, вынужденного рисковать под стальными клювами ворон-вертолётов полиции и изображать дьявола, — пояснил Шиничи, восхищённый переходами, выбранной цветовой гаммой и смыслом, вложенным в картину.        — В этом был весь Санадэ. Брал имя человека и то, что в нём видел, а после изображал, как мог, — отозвалась Хинори, слабо улыбнувшись. — Пусть иногда это походило на работы Пикассо, иногда забывал об анатомии и перспективе, но всегда в его работах был смысл.        — Больше всех работу мастера критикует только истинный поклонник творчества, потому что искренне болеет душой за творчество, — добавил тёзка вора, наполняя Кайто с Шиничи некоторой грустью.        — Хотел бы я знать, какие ключевые слова он бы дал мне, — улыбнулся Джеймс. — Он всегда точно их подбирал, даже если приходилось перечёркивать смысл слова в имени или фамилии.       Шиничи зацепился за слово "перечеркивать". Но прежде, чем он успел достать листок с надписями, пришел отчёт судмедэкспертов. На леске был яд, убивший художника.       Детектив встрепенулся и посмотрел на расположение уборных, после чего расспросил о расположении окон в них и посмотрел ещё раз в записанный отчёт того, как проходила встреча Миуры с женой и друзьями.       Хинори сидела рядом с мужем и пару раз отхлебнула из его кружки чай, после чего заказала себе кофе. Джеймс сидел напротив супруги Санадэ, придя последним и пожал руку художнику. А Юки и вовсе поправила галстук жертвы, после чего угостила Хинори конфетами своего приготовления. Возможность была действительно у всех, но только окна женской уборной выходили к тому дереву, на котором сидел Кайто.       Детектив ухмыльнулся. Дело было раскрыто. После чего он задумчиво посмотрел на бумагу с записями художника.        — Остался только этот иероглиф... — подумал он, смотря с некой растерянностью на одну запись. — К чему он здесь?        — Потому что это не иероглиф, — фыркнул Кид. — Он просто криво нарисован.       Шиничи тупо уставился на него, после чего до него дошло. Он ухмыльнулся, окончательно поняв записи.        — Миура-сан. Один вопрос, — сказал он и шёпотом спросил необходимое ему. Получив кивок, он расслабился.        — Кудо-кун? Ты уже понял? — изумился инспектор Мегуре.        — Да. Простите, что так долго. Начнём же мы, как ни странно, с записей художника, — отозвался Шиничи, поднимая бумагу и показывая её всем. — Это первая подсказка к личности убийцы и к мотиву. Бухта и gr ai. Фамилия Миура означает три бухты, поэтому выбран этот иероглиф. То есть, речь идёт о его жене.        — То есть это она убила его? — изумился Хаяси и попытался запротестовать, но был прерван детективом.        — Дайте мне договорить сначала. Почему же он выбрал аи? Потому что иероглиф любви сложно нарисовать пальцами, выходит слишком крупным. Да и другое он имеет ввиду. Gr — греческий. Греческая богиня любви Афродита, пенорождённая. Именно это он видит в своей жене.       Хинори резко вспыхнула, смущённая, пока Шиничи продолжал.        — Третий у нас Джеймс Хаясе. Смотрите. Он не стал использовать лес, скрытый в фамилии, но он подчеркнул значение "иной", "another". Посмотрите, всё в Хаясе-сан подчёркивает, что он — иной. Цвет кожи, выбор в одежде, имя. И в то же время Миура-сан выбрал кандзи "красота". Он считал Хаясе-сан красивым в ином смысле. Возможно, рисуя его, он бы использовал Аполлона, известного своей красотой.       Джеймс польщённо было посмотрел в сторону фотографии мёртвого друга, но тут же отвернулся: потеря была для него тяжёлой.        — И, наконец, Симидзу Юки-сан. Симидзу состоит из кандзи чистый и вода. "Clean" — чистый, свежий, незапятнаный... И он перечёркнут.       Девушка вздрогнула, подняв голову и посмотрев на Шиничи. Тот ответил ледяным взглядом.        — Признаться, я не сразу понял, почему Миура-сан выбрал иероглиф хо, — детектив нарисовал отдельно ホ, — но потом я понял, что это не иероглиф. Это "holy symbol", святой символ. И он же христианский крест. Бог Яхвэ, карающий смертью неугодных ему, известный своей ревностью и жадностью, жаждой любви к себе. Довольно интересный выбор относительно вас, не находите?       Повисла тишина. Все переваривали полученную информацию.        — Более того. Все улики указывают на вас. Яд был принесён на тёмной леске, которую все приняли за нитку и которая окунулась в чай, пока вы поправляли галстук. Только у вас тёмная одежда. Только вы могли выкинуть леску в окно женской уборной, чтобы полиция не нашла её на тёмной земле. И только у вас был мотив. Вы были обижены на него, что он у вас забрал любовь, Хинори. И что он вперёд вас нарисовал какого-то вора. Это была непростительная ошибка, за которую вы покарали его смертью, как Яхвэ, приказавший убить своего последователя за спасённую им женщину из истребляемого народа, — закончил мрачно Шиничи, сверля её взглядом. Юки ничего не могла сказать в ответ, глухо хватая ртом воздух. Отдышавшись, она лишь кивнула, подтверждая сказанное: сил отрицать у неё уже не было. Полицейский молча надел на неё наручники, и она покорно последовала за ним, провожаемая недоумевающими взглядами Хинори и Джеймса.