Молочный коктейль

Стакан с молочным коктейлем приятно холодит ладонь. Кубики льда постукивают в такт шагам Альфреда. В правой руке он держит картонный стакан с трубочкой, на плече висит рюкзак на одной лямке, пальцы левой руки переплетены с пальцами Артура. Они проходят мимо витрины, и Джонс мельком смотрит на отражение. Он любит военную форму и все, что с ней связано. Белая футболка с орлом, камуфляжные штаны и черные берцы. Он обожает тяжелую обувь, он без ума от нее. В такой обуви Джонса слышно издалека. В противовес ему Артур любит классическую одежду — сейчас на нем фисташковая рубашка с закатанными рукавами и черные брюки — и легкую обувь. В матовых черных туфлях почти не слышно, как он идет, не столько идет даже, сколько мягко перекатывается с пятки на носок. Он ниже Альфреда на голову, но не теряется на его фоне, хоть и Джонс чертовски разговорчив и болтовней способен затмить любого, кто окажется с ним рядом. Холщовая сумка-почтальонка стучит о бедро при ходьбе, левой рукой он болтает запотевшую баночку с холодным чаем. — Пошли в парк, — предлагает Альфред. — Пошли, — соглашается Артур. Джонс резко меняет курс, уводя за собой Кёркленда. Две минуты, и они в городском парке. Как и половина города. — В торговых центрах народу меньше, чем здесь, — бормочет Артур. Джонс улыбается: мрачная нелюдимость — то, что он полюбил в англичанине наравне с достоинствами. — Здесь есть одно место, о нем мало кто знает. Там точно тихо. — Которое у озера? — Не. Я же сказал, по-настоящему тихо. — Где? — Артур заинтересован. Он приходит в парк, когда хочет побыть наедине с мыслями, и знает много мест, где его не достанут ни собаки с собачниками, ни шумные дети, ни влюбленные парочки, желающие познать радости экстремального секса. Первое место в его личном топе принадлежало озеру. — За озером. — Там же болото! — Я покажу, как пройти через него, — Альфред останавливается. — Но вначале поцелуй меня. — Прямо здесь? — Кёркленд оглядывается. Вокруг толпы народа: продавцы сувениров, продавцы сладкой ваты, семьи с детьми и без детей, собачники и те-самые-хреновы-влюбленные-парочки, которые вызывают у англичанина раздражение. «Только посмотри на то, как они пожирают взглядами друг друга, эти щенячьи глазки, эти…», говорит внутренний голос и затыкается. Потому что напротив стоит Альфред с такими же щенячьими глазками, и Артур не может отказать ему. Он поднимается на носки и быстро целует Джонса в губы, чувствуя сладость ванильного мороженого в коктейле. Альфред притягивает его за пояс. — Мне этого мало, — говорит он и улыбается. — Чего ты хочешь? — хмурится Артур. — Хочу показать тебе очень тихое и уединенное место, где нас никто не достанет, — отвечает Альфред и, не давая Кёркленду опомниться, хватает его за руку и тянет сквозь толпу к озеру. Вдвоем они обходят берег; Артур скользит на глиняной земле и вцепляется в руку парня, Джонс уверенно продирается сквозь кусты, и маленькие веточки хрустят под его ногами. Они преодолевают болотце по самому краю, тропинка настолько узкая и незаметная, что найти ее удается не сразу. За ним раскинулась поляна, поросшая травой. Альфред скидывает рюкзак, ставит стакан, чтобы коктейль не вылился, и ложится на землю. Рядом садится Артур, сумка присоединяется к рюкзаку, а баночка с чаем — к коктейлю. Здесь тихо, Ал не соврал. Не слышно голосов и шума двигателей машин, только шелест крон деревьев. Артур опускает плечи, закрывает глаза и вдыхает полной грудью. — Ну, и что же теперь, а? — спрашивает Альфред. Артур распахивает глаза. — В смысле? — спрашивает он настороженно. — Ну… ты, я, тишина, — Альфред упирается локтем в землю и снизу вверх смотрит на англичанина. Он рассчитывает продолжить поцелуй, начатый в парке, но замечает, что Кёркленд напряжен. — Что-то не так? Артур хватает коктейль, втягивает его в себя и пробует. — Вроде обычное молоко, — говорит он и пробует еще раз. — Ну да. Это ж обычный молочный коктейль с ванилью. Что с тобой, Арт? — Я… — британец проводит ладонью по лицу. — Неважно. Не обращай внимания. Просто показалось. — Что показалось? — Альфред садится. — Что ты похож на Алекса. Забудь, мне просто померещилось. Солнце напекло. Он часто моргает, прогоняя наваждение. Мелькнувшая по лицу Джонса тень от ветки придала ему сходство с героем культового романа, и Артуру не по себе от мысли, что между его милым и добрым парнем и жестоким персонажем может быть что-то общее. «Не надо читать Бёрджесса на ночь», — думает он. — Какого Алекса? — Из «Заводного апельсина». — Это который Кубрик снял? — Это который Бёрждесс написал, а уже потом Кубрик снял. — Ну и что с того? — Каждая часть книги начинается с этого вопроса. Джонс садится. — Я думал, Кубрик это сам придумал. В смысле, сценарий фильма. — Нет, но он многое поменял в оригинале, — на лице Артура появляется легкая улыбка. Альфред садится ближе и накрывает его ладонь своей. Кёркленд любит литературу и любит говорить о ней. Джонс же любит слушать своего парня, когда он говорит о литературе. В такие моменты резкие черты лица смягчаются, он начинает улыбаться, а тихий ровный голос становится громче и эмоциональнее. Таким его почти никто не знает, только члены литературного клуба, где он состоит, семья и Альфред. — Что именно? — Ну, начну с самого начала. Прежде всего, цвет одежды банды… *** — Ну, и что же теперь, а? Трое подростков сидят на краю тротуара и злобно смотрят на бар, откуда их выгнали. Сейчас модно носить яркие полиэстерные вещи, но они игнорируют моду, одеваясь так, как им нравится: черные джинсы, черные футболки с логотипами панк-групп и берцы. Тяжелая обувь всегда на хорошем счету. Суббота, вечер, кровь в жилах бурлит. Хочется… чего-то. Пока непонятно, чего, но хочется, энергия требует выхода. — Пока ждем Артура, — говорит Оуэн. Эйре сплевывает на землю. Он хочет что-то сказать, но тут дверь бара распахивается, и охранник вышвыривает еще одного подростка. Тот размахивает руками и кое-как удерживает равновесие. — А вот и малыш Арти! — заявляет валлиец, ждавший брата. Артур поворачивается к охраннику и показывает ему средний палец. Он стоит на середине дороги, и приближающаяся машина сигналит ему, чтобы Кёркленд сошел с дороги. Раздражённый Артур переходит улицу, и машина проносится мимо. — Ну, и что же теперь, а? — спрашивает он, глядя сверху вниз на братьев. Их выгнали чуть раньше, чем Артура, и это хорошо, иначе буйные подростки разнесли бы заведение. Они поднимаются, и Артуру приходится смотреть на них снизу вверх: он ниже Скотта и Эйре. На той стороне улицы слышится шум. Они поворачивают головы и видят компанию из шести человек. Компания смотрит на них. — Валим, — говорит Скотт, оценивший шансы на победу. Он отвечает за них головой перед семьей как самый старший. — Ещ-ще чего! — противится Артур. Он подбирает с асфальта камень и готовится бросить его в сторону компании. Те замечают его движение и собираются переходить дорогу. «Ноги-ноги-ноги!», — голосит ирландец. Оуэн срывается первым, задавая направление движения, за ним бежит Эйре. Скотт пихает в спину не в меру расхрабрившегося Артура. Шестеро бритых парней бегут за ними, желая как следует поколотить подростков. Артуру кажется, что его сейчас стошнит. Он опьянел больше всех и хочет остановиться, но тычки старшего брата под локоть заставляют его бежать дальше. Вскоре они сбрасывают компанию с хвоста. Лондон — их город, они знают переходы, дворы и заборы как никто другой, главное — максимально увеличить расстояние, и им это удается. Бритоголовая банда заворачивает за угол, но на длинной узкой улице никого нет, и им ничего не остается, кроме как плюнуть на землю и уйти, сорвать злобу на ком-то другом. Братья хрипло дышат. Их подташнивает, а Артур и вовсе блюет на землю. — Ну, — спрашивает он, вытирая рот, — и что же теперь, а? *** Альфред снова ложится на землю. Лекция на тему «Отличие книги от экранизации» окончена, и Артур снова становится собой: молчаливым и иронизирующим. — Ладно, — говорит Джонс, — а я-то здесь при чем? Я, по-твоему, похож на Алекса? — Просто показалось, — устало отвечает Кёркленд. Он не привык говорить так много. — Забудь. Американец любуется своим парнем. Рубашка облегает спину, вызывая желание прикоснуться к ней, пройтись кончиками пальцев по позвоночнику. Руки с широкими ладонями лежат на коленях, сжимая черную ткань брюк. Будь Кёркленд чуть развязнее или Джонс — чуть наглее, рубашка давно была расстегнута вместе с брюками. Но Артур слишком благовоспитан для такого, а Альфред без ума от его воспитанности. — Ты такой джентльмен, — говорит он. — Ммм? — Ты не похож ни на кого, с кем я встречался раньше. Ты такой воспитанный, такой холодно-вежливый, такой… англичанин. Ты всегда был таким? — Хороший вопрос, — бормочет Кёркленд. Воспоминания снова накатывают на него. *** — Ну, и что же теперь, а? — спрашивает Эйре. Они бредут по улице. Купленной Оуэном минералкой Артур прочищает горло, избавляясь от привкуса блевоты, после чего бутылка идёт по рукам — после пробежки хочется пить. Пластиковая тара отправляется в урну, а братья идут вдоль дороги. — Выпивка, — говорит Артур. — Тебе мало? — спрашивает Скотт. Младший брат — источник его головной боли. — Да я готов убить за выпивку. — Не надʼ здесь никого убивʼть, этʼ я вам говорю, — нарочито невнятно произносит Эйре. Парни смеются. — А пёськи? — спрашивает Оуэн. — Тебе нравʼтся пёськи? Какое-то время они увлечены цитированием «Большого куша». Их путь проходит мимо магазина, и Скотт останавливается, глядя на витрину. — За бутылку виски убить можно, — говорит он. — Но мы никого убивать не будем, — напоминает Эйре. — Н-да-а-а, — протягивает Скотт. Он одержим идеей заполучить бутылку виски. — У меня есть два фунта, — говорит Оуэн. Быстрая проверка карманов, и шесть с половиной фунтов на четверых. Недостаточно — это мягко сказано. — Мы же не будем воровать бухло? — спрашивает Артур. — Ну почему, — старший Кёркленд толкает дверь магазина, — всё, что угодно для любимого младшего братика. *** Братья расходятся в разные стороны, словно незнакомы друг с другом. Продавец с подозрением смотрит на подростков, ввалившихся в магазин в первом часу ночи, но они напускают на себя равнодушный вид и изучают ассортимент. Скотт первым пропадает из поля зрения работника и бочком пробирается к стеллажам с алкоголем. Он рассматривает бутылки. «Если уж собрался воровать, то делай по-крупному», — рассуждает Кёркленд. — «Иначе нет смысла напрягаться ради подкрашенного чаем спирта». — Вот эта, — появившийся бесшумно Оуэн показывает пальцем на бутылку, стоящую на верхней полке. Он самый низкий из них, чуть больше ста шестидесяти* в высоту, и достать бутылку не сможет. — Я у отца такую видел. — Как скажешь, бро, — Скотт медленно, чтобы не задеть остальные бутылки, достает ту, на которую указал брат. Слышится шум: шуршание и звон стекла. — Что вы там делаете? — грозно спрашивает продавец. — Ноги-ноги-ноги! — орет Эйре и на пару с Артуром бежит из магазина. Скотт тихо матерится под нос и бежит за ними, следом — ничего не понимающий Оуэн. Еще одна пробежка по ночному Лондону, и братья вновь ныряют в укромное место. На этот раз это узкая улица, тихий район, в котором предпочитают жить старые леди с кучей кошек. — Какого дьявола, Арт? — рычит Скотт. Мелкий его изрядно подбешивает. — Пива хотел взять, — отвечает он. — Что? Вы разбрелись кто куда, откуда мне было знать, что делать? Эйре стонет и трагично прикладывает руку ко лбу. — А ты зачем орать начал? — старший переключается на другого брата. — А что мне оставалось делать? — оправдывается он. — Я спасал брата. — Ясно, — выдыхает Скотт. — А что это? — Артур указывает на что-то блестящее в руке брата. Это оказывается украденная бутылка виски. — Я же сказал: «Что угодно для любимого младшего братика», — говорит Скотт и хитро улыбается. *** — А в этом что-то есть, — оживляется Альфред. — Вот представь, ты — и панк. Гребень, — он садится и взъерошивает волосы Артура, чтобы они стояли торчком, — зеленого цвета, кожаная косуха и берцы. Тебе бы подошло. — Зеленый гребень? — Экстремально, согласен. Но есть в тебе что-то… бунтарское. Артур смотрит на парня. Альфред говорит от чистого сердца. Он почти ничего не знает о прошлом Артура и проницательностью не отличается. Или…? Неважно. — Может и есть, — соглашается Кёркленд. — Но пока я ваш староста, никому не позволю бунтовать. — Да, капитан! — радостно отвечает Альфред и обнимает его. Но в голове уже висит заметка: «Узнать о его жизни в Британии больше».