Абгреидная

Таня стояла на крыльце дома, прощально обнимаясь с Ванькой, пока добродушный таксист погружал ее чемоданы в машину. Девушка приникла к юноше, закрыв глаза, дабы не пролить слезы. Валялкин поглаживал ее по голове, успокаивая. Гроттер глубоко вздохнула и отстранилась, шмыгнув носом. Блондин вытер скатившуюся по щеке слезинку тыльной стороной ладони. - Может быть, ты передумаешь? – последний раз спросил он. Девушка обречено покачала головой. - Поздно, - изрекла она,- Я должна. Ванька махнул рукой. Гроттер всхлипнула, бросилась на него с объятиями. - Ты мне всегда был как брат, - она коснулась губами его щеки и, отстранившись, села в машину. За такси поднялся столб пыли, поднимаемый колесами… Валялкин так и остался стоять на крыльце, провожая глазами удаляющийся с каждым мгновением автомобиль. Перед глазами до сих пор стоял момент, представший пред ним всего несколько часов назад. Зареванная и разбитая Таня ввалилась в дом, разбив при входе вазу. Она поднялась наверх, громко топая. Каждая ступень отзывалась ей грустным скрипом, по-своему поддерживая. Девушка бросилась собирать чемодан. Она просто вывалила все вещи на пол и так же беспорядочно закидывала их в сумку, непонятным образом отсортировывая. Увидев стоящего в дверном проеме Ваньку, она бросилась ему на шею, уткнувшись в его плечо. Она долго бормотала что-то невнятное, да так, что юноша мог разобрать только «прости», «должна» и «Лондон». Сбитый с толку, Иван усадил ее на кухне, всучил чашку с чаем и стал ждать, пока она успокоится. Девушка еще долго всхлипывала, руки начинали трястись, стоило только поднести чашку к губам. Таня стояла на грани истерики, и в любой момент она могла качнуться не в ту сторону. Надеявшийся уложить Гроттер в постель, Валялкин пытался увести ее, но Таня быстро вытерла слезы и опять принялась собирать чемодан, оставляя несчастного юношу в замешательстве. Только когда злополучная деталь переезда была заполнена до отвала, девушка сообщила обо всем. Рассказала и про встречу, и про неожиданного попутчика, и про маленький праздничек, устроенный мужчинами, про увольнение, про все. Она особенно ярко подчеркнула, что менять свое решение не намерена, а когда юноша направился собирать вещи, остудила его пыл. Она едет одна. Больше никаких парней в ее жизни не будет, особенно в новой повторно измененной жизни. На ошибках учатся. Они проболтали всю ночь, используя каждое мгновение перед разлукой, возможно тянущейся в вечность. Вместе вспоминали о прошлом, совсем не вникая в будущее. Не за чем портить такой момент. А когда прибыло такси, они вынырнули из омута воспоминаний, неохотно возвращаясь в настоящее. Еще вчера они обменивались остроумными замечаниями в адреса друг друга, совсем не подозревая, что через сутки они расстанутся. Будут стоять вот так на крыльце, совсем как в какой-нибудь плаксивой мелодраме. Непредсказуемая судьба. Ванька зашел в дом, обреченно шаркая по полу в домашних тапочках. Как же пусто без нее! От безысходности юноша понавключал везде свет, наполняя эти угрюмые стены бодрящей светлостью. Здание стало совсем тусклым, казалось, вместе с хозяйкой ушла и сама жизнь. Валялкин без сил рухнул в кресло, подперев голову руками. Нет-нет-нет. Этого просто не может быть! Юноша резко соскочил с места, задев коленом кофейный столик. Он перевернулся на бок, выпотрошив все ящики. Ваня поспешил все собрать, словно, он малыш и вот-вот придет мама. Когда, наконец, многострадальный предмет мебели оказался на своем привычном месте, Иван нашел на ковре небольшой конверт. Естественно, он поспешил распечатать его. Внутри оказалось письмо, написанное на розовой бумаге таким знакомым почерком. От него даже пахло любимыми духами девушки. Вздохнув, Валялкин раскрыл вдвое сложенное письмо. « Дорогой мой Ванька! Как бы банально это не звучало, но все-таки. Если ты читаешь это письмо, то меня уже нет рядом. Прости. Я знаю, что ты слышал от меня не раз, но прошу. Нет слов, описать, какие чувства бурлят во мне. Я врала, постоянно врала, мой милый Ванька. И тебе, и мне, и другим окружающим. Кого я пыталась обмануть? Я совсем не изменилась со школьных дней, нисколечко. Только нацепила на себя многочисленные маски лжи, скрывая от всех правду. Я не умею врать, никогда не умела. А верили мне люди, только потому, что я сама верила. Я знаю, как мало ты слышал от меня таких слов и мне, наконец, хочется, чтобы ты их услышал. Спасибо тебе, Ванька. Прости, что служил все годы нашего знакомства плечом, на которое можно было поплакаться. Я благодарна тебе за это. Наша дружба с самого ее начала началась как то не так, согласись. Слишком уж все было мило и спокойно. Не было ни бывших подружек, ни парней, ни долгов, ни алкоголя с наркотой. Мы были слишком тихими. Мы – серые мышки, как и большинство людей нашей страны. Ты был мне не только как брат, Ванька, я полюбила тебя, искренне полюбила. Какая же я была дура, скрывая, что не замечаю твои глаза, когда уходила на какое-нибудь свидание, замаскированное под деловую встречу. И ты меня любишь, я это понимаю. Вот только ты скрывал свои чувства, не желая портить мою так хорошо отлаженную жизнь. В ней нет места для любви. Факт. Я любила лишь однажды, и он предал меня, жестоко предал. Я поплатилась за любовь, которая невозможна. У нас тоже нет будущего, Ванька. Мы не подходим друг другу. Можешь ненавидеть меня, пойму. Не буду мучить тебя переживаниями, сама сделаю решающий шаг. Надеюсь, ты сможешь найти себе новую любовь… P.S. Загляни в ящик столика. Я люблю тебя. Таня» Юноша отложил бумажку и открыл перелопаченные ящики кофейного столика. Изрядно намучившись ему удалось отыскать еще один конвертик со слегка помятым уголком. Трясущимися руками он открыл его. Пальцы нащупали плотную бумагу. Вздохнув, Валялкин достал внутренность конверта. Это оказалась маленькая бумага, покрытая всякими печатями и росписями. Охнув, парень отбросил конверт, из него на ковер вывалилась еще одна розовая записка. « Ванька, ты наверняка ничего не понял. Не спрашивай как, я просто знаю. Это документ – ключ к большей части моего состояния, так же это дарственная. Все мое имущество теперь принадлежит тебе. Используй мои труды с пользой. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!» Ванька выронил записку, из глаз скатилась слеза. Юноша приложил конверт к лицу, вдыхая ее последний запах. - Я тоже люблю тебя, - прошептал он, - И всегда буду любить. * * * Таня удобно устроилась. Самолет сдвинулся с места, с каждой секундой набирая скорость. Еще мгновение и огромная машина оторвалась от земли, громко шумя. Так принято, и все захлопали. Хваля пилотов за их работу. Милая стюардесса поинтересовалась не нужно ли ей что-нибудь, Гроттер вежливо отказалась. Девушка повернулась к окну, всматриваясь в приближающиеся облака и уменьшающийся город, и сама не заметила, как задремала. Но так даже лучше, перелет предстоит долгий…