это я

так во мне, бессмысленном и пустом, посреди зимы разгоралось пламя. обнаженность сердца укрыв щитом из всего, что некогда было с нами, я за ним остался таким, как есть. мои стены вмиг обернулись шелком, и я прежний, тот, что мог быть один, оказался наглухо перечеркнут. распахнулись двери в мои миры, пропуская гостью в глухую чащу, оказался перед тобой распят я до невозможности настоящим, до последней капли, до тишины, заменившей призрачные молитвы. сотни жизней, полные темноты, оказались слишком легко забыты. и пускай зарекся вскрывать нутро, но под лаской рушились баррикады. разбежалась вглубь череда дорог, несмотря на длинную цепь преград, и здесь, увы, защита не помогла. от костров взметнувшихся обогрелись – да раскрылись ребра, как два крыла, словно я иначе и не умею. и взметнулись в вечности снопы искр, возвышаясь звездами надо льдами. над планетой вороном взвилась тьма, так и не сумев расквитаться с нами, не сумев пробраться к моим мирам, куда не проникнет нелепый холод. я и не догадывался тогда, что останусь настолько к тебе прикован, а однажды, вырвавшись, ты с собой заберешь те крохи тепла и света, что в пустыне выжженной и пустой были мною бережно обогреты. ...и когда-то, призраки прежних стен из осколков заново собирая, прокляну себя лишь за то, что мне тебя так предательски не хватает.