Молодожены.

Птички весело пели за окном. Неизвестно, парили ли они перед квартирой на десятом этаже или просто так громко кричали из-за кустов, но немногочисленное семейство Суворовых в полной мере успело насладиться этим концертом в морозное утро первого января. - Заткни этих ужасных созданий, - сонно промычала Мария, морщась от яркого света, неумолимо пытающегося пробраться под плотно сомкнутые ресницы, и уткнулась носом в обнаженную спину своего мужа. - Обязательно, сейчас, - так же «бодро» ответил Матвей, пытаясь отодвинуться от излучающей адово пламя супруги, - Только ружье из сейфа достану. Сама супруга поддаваться не хотела, а потому вцепилась в не больно-то сопротивляющееся тело всеми четырьмя конечностями и притянула его поближе к себе. На несколько минут в комнате восторжествовала гробовая тишина, и даже птицы примолкли, чтобы послушать столь редкий для этой квартиры звук. - Кто курицу жарит в такую рань? – неожиданно выдала девушка, чуть приподнимая голову и зачем-то оглядываясь по сторонам. Матвей перевернулся на спину и скептически уставился на Машу, которая лениво протирала глаза. Ребенок, самый настоящий ребенок! Вот разве можно сказать, что ей девятнадцать лет? - Если для тебя три часа – это рань, то да, и правда странно, - просипел парень и сдавленно выдохнул, когда жена вполне бодренько перепрыгнула через него, успев пройтись пятками по всем чувствительным местам. Мария пришла на кухню и кровожадно уставилась на остывшую курицу, которую она вчера собственноручно запекла целиком в духовке. Со второго раза – первую жертву кулинарного мастерства пришлось выкинуть в завязанном пакете, ибо она распространяла по истине восхитительный запах сожженного до состояния угля мяса. - Ням-ням-ням, вкусняшка, - напевая себе под нос, девушка уселась на стул, нагнулась к курице и вдохнула воздух полной грудью, - Вот, еще пахнет замечат… Лицо Марии плавно сменилось с нежного алебастрового оттенка на зеленоватый цвет с синими пятнами, и девушка молнией метнулась в туалет, чуть не столкнув поднявшегося Матвея. - А ты точно не?.. – спустя пятнадцать минут, когда его бледная жена вышла из ванной комнаты, боязливо вопросил парень, не в силах договорить фразу. Она искренне задумалась, с прищуром считая что-то у себя в голове и смотря на постепенно синеющего Матвея, решившего сравняться с цветом ясного неба. - Дыши, Суворов, дыши, - с нервным смешком выдала девушка, закончив подсчеты, - Точно нет. Парень заметно расслабился, но окончательно оставлять столь опасную теорию пока не хотел. - А что же это тогда? – осторожно поинтересовался он, потянувшись к курице и осторожно надкусив кусочек, - Вроде не испортилась… - под болезненным взглядом девушки Матвей печально вздохнул и спрятал блюдо в холодильник. - Не знаю… Может, чем-то другим отравилась? - Не могла, - покачал головой парень, подходя к Марии и обнимая её. Что-что, а поддерживать девушек парень умел всегда, - Я же дегустировал всё, что ты… Суворова! – Маша недоуменно подняла голову, вопросительно заглядывая в глаза супругу, - У тебя жар, ты когда умудрилась заболеть, чертовка?! Уже через десять минут, когда Матвей с мрачным выражением лица смотрел на «38,7» на экранчике электронного градусника, девушка задумчиво посмотрела в потолок, держа на лбу холодное полотенце. - Грейпфрут хочу… - протянула Маша с загадочной улыбкой. - Ты же никогда не любила грейпфруты, - испуганно промямлил парень, поворачиваясь к жене, но тут же наткнулся на хитрые смешинки в серо-голубых глазах. Еще никогда подушка не летела в смеющуюся госпожу Суворову так молниеносно.