Убийство Энди Дюфрейна

Ред наконец-то прибыл в Зихуатанехо. Синий огромный океан был таким же синим, как и во снах. Белый ласковый песок приятно щекотал и грел больные ноги. Ред шёл по песчаному откосу уже не менее часа. Если он сумел доехать сюда, то найти Энди — вопрос чести. Бывший мастер всё доставать больше не сомневался как раньше. Губная гармошка, подаренная другом много лет назад, как символ не угасающей надежды, отягощала карман. Она по-прежнему была самой ценной из его вещей, хоть Ред так ни разу и не попробовал сыграть на ней. Зато эта гармошка, помогла пережить не одну долгую ночь. Ред нашёл Энди без проблем. Дюфрейн, смуглый от загара, в безрукавке, коротко стриженный, сидел на старой лодке, счищая с её бортов облупившуюся краску. Друзья обнялись без единого слова. Они научились молчать в компании друг друга ещё в тюрьме, и это молчание значило между ними больше, чем тысячи слов. Зихуатанехо — место, где нет памяти. Жаркое райское местечко. В этом местечке они работали бок о бок. Работали не спеша, наслаждаясь тем, что это была работа в удовольствие. В своё время Ред не дал пропасть Энди, теперь Энди не дал пропасть Реду. Ред вообще много думал с тех пор, как жизнь свела их вместе. Энди, невиновный человек, которого не просто не сломали превратности судьбы, но, напротив, он сделал то место, куда его занесло против воли, прекраснее… А ещё он изменил многих людей. И вот эта самая мысль не давала Реду покоя. Хорошие люди, соприкоснувшись с Дюфрейном, становились ещё лучше, а плохих ждало наказание. Достававший Энди Богз Даймонд остался на всю жизнь инвалидом, Хедли — самый жестокий надзиратель, плакал при аресте как девочка, а Нортон пустил себе пулю в лоб. Интересно, а то, что случилось с Нортоном, можно ли назвать первым сознательным убийством Энди? Ред часто вспоминал последний разговор с другом перед его побегом. — Ред, это я убил свою жену. — Ты не убивал её, Энди. Ты не стрелял из пистолета. — Да, но всё же это я убил её. Своим отношением. Занимайся или жизнью, или смертью. «Или жизнью, или смертью…» — эти слова тогда сильно поменяли сознание Реда.

***

— Энди, а ведь получается, это ты убил Нортона? — спросил Ред, глядя на друга. Они тянули холодную Колу из жестяных банок, сидя на крылечке бунгало. — Нет, он сам себя убил, — ответил Энди без тени эмоции на лице. — Это был его выбор. Помнишь, я говорил тебе занимайся или жизнью, или смертью? Он выбрал смерть — его право. — Это, да, не ты стрелял в него, но то, что ты сделал, всё равно бы его убило. Ред глядел на друга. На самом деле он не жалел Нортона, тот был ещё той мразью, но его интересовало, почему Энди пошёл на это. — Помнишь, я сказал как-то, что на свободе я был честным и прямым как стрела, а стоило сесть в тюрьму, и я стал преступником? — Да, — буркнул Ред. — Так вот у меня был шанс выйти, был шанс вернуть честное имя, но Нортон этого не захотел. Он слишком сильно испугался, что я слишком много знаю. Он убил беднягу Томми, чтобы тот не смог дать показаний. Он попытался сломать меня. Не сделай он всего этого, я бы, наверное, тоже не сделал того, что сделал. Энди замолчал. Они с Редом молчали долго, глядя на восхитительный закат. — Занимайся жизнью или занимайся смертью. Нортон сам назначил меня на роль своего палача и сам в итоге подписал себе смертный приговор. Он был слишком гордым для позора. Великий праведник с нравоучительными речами не может быть коррупционером. Ред усмехнулся, глядя на Энди, который смотрел куда-то в даль. — Но скажи, как всё это время ты умудрялся прятать молоток? — Ты не поверишь, Ред, всё это время я прятал его в библии, которую нам так любезно предоставил директор. На этих словах Ред рассмеялся. Энди засмеялся вместе с ним. Душные сумерки переходили в тёплую южную ночь. В доме зажглись огни, а из динамика старенького радиоприёмника лилась песня: «И мы не вечны на земле, мой друг, И мы не вечны…»