Сломанное - срастётся.

pov Нисей. some time later. Ослепительной резью по глазам протискивается утро. Сквозь пелену сна и бредовых картин, смывая усталость негой пробуждения, упрямо шепчет – проснись. Никуда не скрыться от нового дня, и я просыпаюсь. Первое, чем я обозначаю, что жив – привычная головная боль. С вечера пил. Пил много. Молодец, что проснулся. Неприятно к коже лоснится ткань простыней, ворочаюсь, пытаясь найти путь к свободе. Но улыбка вскользь уже скачет на лице – кожа омыта потом, хоть тело уже и успело остыть. Бурная сладкая ночь. Я действительно ещё жив. Избиение силы воли, и труд ноющих мышц - всё же сползаю с постели. Под боком ворочается причина моих мук, и что-то сладко стонет сквозь сон. Где-то были сигареты. Люблю вот так по утрам расхаживать по комнате обнажённым. А если ещё и форточку открыть, и позволить свежему воздуху омыть это усталое тело… Сажусь на подоконник. Плевать, если даже увидят, никогда не считал своё тело ущербным. Но к моему разочарованию, на улице никого, и я просто закуриваю в приоткрытое окно. Всё повторяется, раз от разу. До тошноты поминутно расписано каждое движение, и я уже чувствую, как горечью и тошнотой отдаётся дым в пустом желудке. И уже серые мысли успевают осесть морщинками на лбу, а головная боль ударить с новой силой, когда невзначай я оборачиваюсь назад. Комната ничем меня не удивляет. Всё тот же бардак, всё те же пустые бутылки, разбросанная одежда, затхлый воздух. Перекопанная кровать, будто не место для сна, а поле боя. Обнажённые ступни из-под простыни, копна чернеющих волос краешком на подушке. Всё как обычно, жизнь замыкает последовательность. Сейчас только секундная стрелка дойдёт до верха, чтобы часы судьбы пробили ещё один круг. Ещё один похожий на все предыдущие и на те, что пойдут следом… Но тут причина моей бессонной ночи изворачивается на подушках, и, обнажая частично тело, обращает ко мне своё спящее лицо. Выразительно, будто сама жизнь делает для меня одолжение – невесомым движением кисти, спавшие на щёку волосы, убираются назад. Меня передёргивает. Вовремя не сбитый сигаретный пепел обжигает пальцы. Блять! Но не это важно. Меня пробирает снова, этим незнакомым свежим чувством волнения, будто не тридцать мне скоро, а пятнадцать. Будто я мнусь в ожидании конца уроков, чтобы в назначенном месте лицом к лицу признаться полюбившейся девчонке впервые в жизни о любви к ней. И это я? Человек, познавший жизнь во всех её тяжких и самых грязных пороках? Это я, заглядывая в лицо какого-то мальчишки, теряю всю свою решимость? Да, это я. А там, на истерзанных простынях спишь ты. Человек, ради которого я остался в этом мире. Малыш, познавший горечь обожженного куска хлеба, что судьба бросает под ноги нам, нищенкам. Мой малыш. Мой маленький ангел. Моё всё. Тянусь за второй сигаретой. Мне не справиться с потоком этих шальных мыслей без неё. Мои руки всё ещё дрожат, моя душа всё ещё боится, что вот-вот я сам нарушу то святое, во что поклялся верить до конца своих дней. Неприкосновенное, чистое, невинное… Дьявол! Как я прикасался к тебе вчера, как пачкал твоё тело и очернял душу! Господи, да что я творю. Будто услышав мои тревожные мысли, душа твоя откликнулась на зов, сладострастно приоткрыв губы и выдохнув что-то усталое. Мне гореть в аду. За мысли, за похоть, за малодушие, с каким я позволил ему одурманить себя. А малыш вырос. Я смотрел на него каждый день, но так и не успел понять – когда? Когда преобразилось его тело, когда повзрослело его сознание, когда его душа, налитая волей и решимостью, стала так сиять? Слепец я сам. Глупец. Он больше не нуждается в опекунах, мальчик вырос, и стоит это признать. Зачем же я тогда тебе нужен? Незатейливо в голове перевернулась пара развратных картин. Пха!! Чуть не подавился дымом. В паху заныло, а последняя из мыслей упрямо зацепилась за краешек сознания. … трепещущий всем телом, со взглядом ненасытного беса, восседающий на мне. Вверх-вниз, цепляясь пальцами за спинку кровати, и жадно облизывая губы. И это твоё «ЕЩЁ!» гортанное и властное, не оставляющее никакой надежды на отступление… Сигарета выпала из пальцев. Даже моя природная ловкость уступает твоей ослепительной сексуальности. - И о чем мы думаем, с утра пораньше? Я и не заметил, что постель давно опустела. А ты действительно вырос, так своенравно и уверенно смотреть мне в лицо, ровно напротив, читая по глазам мою растерянность. - О том, чем будем завтракать, - невольно опускаю глаза, и быстрым мазком взгляда успеваю оценить твою обнажённую привлекательность. Издеваешься? - И какие у нас есть варианты? – маленькая пройдоха, шаг и ещё ближе ко мне, что уже чувствую вибрацию кожи от ударов твоего сердца. Решил меня подразнить? - Кафе через улицу, там готовят вкусные булочки, - и это моя кроха, о которой я пекся все эти годы?! Мой невинный ангелок? - Не против, только сначала стоит посетить душ, - и этот хитрый, двусмысленный взгляд. - Иди, я следом, - я не могу не улыбнуться, когда ты оборачиваешься ко мне спиной. Твои ровные формы тела, и упругая кожа… зачем ты так со мной? - Нисей, - замираешь в дверном проёме. Лукавство в сторону. – Я, правда, тебя люблю. Мне нужна ещё пара сигарет, ещё пара порывов холодного воздуха в форточку, пара минут на поиск храбрости, пара слов, чтобы ответить. - Я тоже. Вот только и целой жизни не хватит, чтобы доказать эти слова. Я тоже тебя люблю, малыш. Мой маленький ангел. Мой Рицка. Мы не будем идти по прямой дороге вместе. Вместе мы будем падать. В эту чёрную бездну. Пока ты ещё не знаешь. И я постараюсь, чтобы ты так никогда не узнал. Никогда не ощутил этого разрывающего на части ветра падения. А пока мы будем падать, я буду любить тебя. Уходя за тобой следом, отдалённым всполохом почувствовал чью-то силу за окном. Знаешь, Рицка, думаю, я стану твоим Бойцом. the end.