Я не Ким Тэхен

      Джейн находилась в палате, когда Тэхен вернулся туда. Девушка сидела на кровати и плела фенечки. Она тихо напевала себе под нос какую-то песню, но смущенно прервалась, поняв, что теперь она не одна. В комнате было тепло, но не жарко — благодаря открытому окну, сквозь которое внутрь попадали свежий воздух и прохладный ветерок, температура была вполне приемлемой, чтобы не обливаться потом. Тэхен улыбнулся, сел на свою кровать и сказал Джейн, что та прекрасно поет и ей вовсе не нужно стесняться.       — Мачеха запрещала мне петь в доме, — Джейн отложила фенечки, пряча их под подушку. — Она говорила, что мой голос мешает ее духовному настрою.       — Мой отец тоже не любил, когда я шумел, — опустив голову, Тэхен просунул руки между колен. — Приходилось вести себя очень тихо, чтобы не сердить его.       — Дети не заслуживают такого обращения… Мы не заслуживаем, — девушка встала с кровати и босыми ногами стала расхаживать по палате взад-вперед, иногда останавливаясь возле окна и трогая шторы. — Я часто бывала у докторов, и они объяснили мне, что в подростковом возрасте психика ребенка очень хрупкая. Нужно осторожно подходить к воспитанию и обращению с детьми. Если что-то пойдет не так, это отложит отпечаток на всю жизнь. Кусок смятой бумаги можно разложить, но он так и останется мятым.       — А можно собрать распавшуюся на много кусочков картину? — спросил Тэхен, внимательно следя за каждым движением девушки; она казалась ему нежной и грациозной птицей, которой сломали крылья, и теперь она не может летать — только ходить.       — Конечно, можно. Главное, найти эти кусочки и сложить их в правильном порядке, иначе получится совсем не то, что было раньше.       Тэхен согласно кивнул головой и отчего-то приложил ладонь к своей груди. Он вспомнил о своих личностях, кусочках пазла, и ему показалось, что они находятся именно здесь, где таилась его израненная и страдающая душа. Как было бы хорошо, если бы ее можно было достать, привести в порядок (постирать, высушить, разгладить) и засунуть обратно, чтобы вернуться к нормальной и полноценной жизни, но чудес не бывает. Или все-таки бывает, раз доктор Харпер пообещал помочь ему? Тэхен не считал себя настолько безнадежным, и если за него взялись, значит, шанс был. Как говорится, выхода нет только из гроба, а он пока жив, и у него планы на будущее — у него появилась надежда, засверкал свет в конце тоннеля, и Тэхен обязательно до него доберется.       — Сейчас будет групповая терапия, — сказала Джейн, — мы будем рисовать. Тебе обязательно надо пойти. Скоро за нами зайдет медсестра.       Когда Джейн заговорила о рисовании, Тэхен почувствовал внезапную сонливость, закрыл глаза, а когда они открылись, на девушку уже смотрели Сокджин и Намджун. Все, что связано с терапиями и рисованием, влекло их, и они попросту не могли не выйти. Тем более они обещали доктору Харперу, что теперь они всегда будут вместе: и выходить на свет, и заниматься делами, и общаться с людьми… Необходимо было следить за их взаимодействием и поведением.       — Конечно, — Тэхен (как говорил доктор Харпер, они должны отзываться именно на это имя) воодушевленно улыбнулся, сгорая от нетерпения побывать на этой групповой терапии.

***

      В кабинете, где несколько пациентов стояли за мольбертами с красками и кисточками в руках, между ними расхаживала женщина с важным видом. Она была одним из врачей, скорее всего психологом, и разглядывала каждую работу. Одна девушка рисовала цветы, которые стояли на подоконнике, другая — своего любимого кота, которого она подкармливала каждый вечер возле забора, какой-то мужчина лет тридцати изобразил на листе дом с деревьями и сказал, что мечтает когда-нибудь построить такой же и жить там со своей семьей. Тэхену было любопытно, что рисовала Джейн. Он вытянул шею, чтобы подсмотреть, но увидел лишь абстрактные мазки разных цветов. Сам же Тэхен сначала начал рисовать портрет Джина, но что-то заставило его передумать: схватив ластик, он стер наметки и решил, что будет лучше нарисовать общий вид клиники. Решив смешать науку и прекрасное, он сказал, что ему нравится две стороны своего выбора: здание было местом, где уважаемые доктора помогают нуждающимся в них пациентам, но и его внешний вид поражал своей красотой и эстетикой. Позже доктор Харпер сказал, что это действительно похоже на взаимодействие Сокджина и Намджуна.       После окончания рисования докторша собрала все работы, сложила их на своем столе и, поблагодарив каждого пациента, сказала, что они свободны. На выходе Тэхен догнал Джейн, которую вела медсестра, улыбнулся и попросил, чтобы ему позволили проводить девушку до палаты самому.       — Но я не хочу в палату, — Джейн замотала головой. — Мне нравится гулять по территории перед ужином.       — Хорошо, давай прогуляемся, — Тэхен кивнул и вложил руку девушки в свой согнутый локоть. Он видел, как замешкалась медсестра, не решаясь доверять ему пациентку. — Не волнуйтесь, я за ней присмотрю и приведу к ужину.       Они медленно прогуливались по чистым и извилистым дорожкам. Погода стояла чудесная, жара к вечеру спала, а рыжий от солнца свет чудесным образом играл с зеленой листвой, создавая непередаваемый контраст цветов. Тэхен наслаждался естественной красотой природы, глубоко вдыхал свежий воздух и старался не думать о том, что меньше чем через три месяца все это для него окажется перечеркнутым, и единственное небо, которое он сможет видеть, — небо в решеточку. Поэтому он жадно хватался за каждое мгновение, желая впитать его в себя, пропустить через сердце и оставить там навсегда. А еще ему хотелось успеть узнать Джейн, стать к ней ближе, ведь он почти обрел нового друга в лице интересной и симпатичной девушки. Она крепко держалась за его согнутую руку, тонкими пальцами сминая ткань его рубашки, которую он переодел, и смотрела себе под ноги. Джейн шла аккуратно, словно боясь ступить не туда, но Тэхен не дал бы ей подвернуться.       — Почему ты так волнуешься? — спросил он, замечая ее неуверенные движения.       — Не знаю, — девушка пожала плечами, — я никогда не гуляла вот так с мужчинами. Точнее, с юношами. С тобой приятнее, чем с медсестрами. Они вечно меня торопят, одергивают и ругают, если я заставляю их ждать.       — А нам некуда торопиться. Хочешь, можем задержаться подольше? Думаю, медсестры переживут, если мы немного опоздаем на ужин.       — Хочу, — улыбнувшись, Джейн прижалась к Тэхену. — Здесь недалеко есть пруд, там плавают утки. Врачи не разрешают, но я иногда таскаю им хлеб из столовой.       — Жизнь не жизнь, если следовать всем правилам. Чтобы было интереснее, порой надо их нарушать. Предлагаю преступить закон и накормить уток, став преступниками. Что скажешь?       — Тэхен, — Джейн внезапно остановилась, — я хотела спросить… Это правда, что ты не один? Точнее… в твоей голове… там ведь другие люди? Мне доктор объяснил, когда я спросила, почему ко мне подселили несколько мужчин.       Тэхен ждал этого вопроса. Он знал, что рано или поздно ему придется объясняться не только перед Джейн, но и перед остальными людьми, которые узнают его тайну. Еще давно Намджун ввел правило никому не рассказывать об их множественной личности, но раз сегодня они решили нарушать правила, то надо следовать намеченному плану до конца и во всем.       — Да, это так, — Тэхен снова повел девушку, выискивая тот самый пруд с утками. — Нас всего шесть, и каждая личность уникальна. Сейчас доктор Харпер пытается нас вылечить, вернее, вылечить Тэхена и попарно нас объединяет. Тебе нечего бояться, Джейн, я не причиню тебе вреда.       — А сейчас кто разговаривает со мной?       — Называй меня Тэхеном, хорошо? — парень мягко улыбнулся, щурясь от солнца, луч которого попал ему прямо в глаз. — Мы так договорились. Это… это будет правильно.       — Хорошо. А теперь пошли кормить уток! — Джейн схватила Тэхена за руку и потянула на себя, чтобы тот не отставал.

***

      За ужином они сидели вместе. Джейн попросила взять ей что-нибудь легкое по типу супа или риса с овощами, села за свободный столик, а Тэхен, как услужливый джентльмен, пошел набирать на один поднос два набора. Они кушали не спеша и разговаривали совсем как старые друзья, которые давно не виделись, а не как соседи по палате в клинике для душевнобольных людей. Иногда, когда у Джейн падал кусочек хлеба или горошинка, Тэхен хватал салфетку и заботливо ухаживал за девушкой. Та скромно благодарила его и заливалась краской. Со стороны это больше походило на свидание, нежели на обычный ужин, но ни Джейн, ни Тэхен не преследовали никаких задних мыслей. Им просто было приятно находиться в обществе друг друга, и они поняли, что смогут стать друзьями, переживая все удары судьбы вместе. Когда к ним подошла одна из медсестер и спросила, как у них дела, Джейн сказала, что все в полном порядке и что она доверяет своему новому другу. «Доверяй, но проверяй, — цокнула женщина, косо поглядывая на парня. — Не забывай, что он… отличается от тебя». Подобное изречение ударило Тэхена по самому сердцу. Жесткий хлыст неосторожных слов оставил болезненную и пульсирующую рану, и если Намджун спокойно пережил откровенное презрение в свой адрес, попросту пропустив это мимо ушей, то Сокджин воспринял это весьма остро, и поэтому теперь состояние Тэхена находилось в шатком состоянии. Словно построенную несмышленым ребенком пирамидку из кубиков сбил пробегающий мимо взрослый.       — Если так рассуждать, то все мы отличаемся друг от друга, — вступилась Джейн. — Ты, например, рыжая, а я — русая. Тэхен кореец, а мы — американцы. Так что же с того?       — Ты прекрасно поняла, о чем я толкую, Джейн, — сморщилась медсестра. — Не включай великого философа. Тебе не идет.       — А может, Джейн сама будет решать, что ей идет, а что нет? — тон Тэхена изменился. Теперь юноша говорил жестким, хриплым голосом, а его глаза приобрели оттенки искрящейся ярости, которая срочно искала выход. Он посмотрел на женщину, стиснув кулак. — Раз девушка умна, то чего же ей стыдиться? Или же Вы просто завидуете тому, что она молода и сообразительна, а Вы к своим годам не поднялись выше обыкновенной медсестры, которой приходится возиться с недалекими придурками?       Джейн испуганно вжалась в стул, поднимая плечи и обнимая себя руками, а униженная и оскорбленная медсестра только лишь фыркнула и ушла, бросив напоследок фразу, которая заставила Тэхена опустить голову и стиснуть зубы. «По крайней мере, я дружу с головой и живу нормальной жизнью». Сокджин и Намджун поначалу не поняли, откуда в них проснулась столь бурлящая агрессия, а после догадались, что с ними попытался соединиться Юнги, но у него так ничего и не получилось, потому что стоило медсестре уйти, как Тэхен вернулся в свое прежнее состояние — спокойствия и легкости.       — Прости, он… я не хотел тебя напугать, — Тэхен извинился и попытался дотронуться до пальцев Джейн, но та отдернула руку и покачала головой.       — Все нормально.

***

      Перед сном Тэхен читал работу Зигмунда Фрейда «Психология бессознательного». Он взял эту книгу из библиотеки и обещал вернуть в целости и сохранности через неделю, но поняв, что ему потребуется больше времени на понимание, решил читать и по ночам тоже, чтобы успеть сдать книгу в срок. С появлением Сокджина в жизни Намджуна он стал иначе смотреть на многие вещи и теперь понимал и толковал их в несколько ином свете. Ему приходилось дольше осознавать написанное и бороться с желанием забросить начатое, чтобы заняться более интересным делом, но силу интеллекта еще никто не отменял, как и существование других личностей, а они все еще имели право выхода. Чимин дождался, когда Тэхен уснет, и вышел на свет. В полночь его ждала Пенелопа в прачечной, и он не собирался упускать столь лакомый кусочек, ведь его тело истосковалось по близости с женщиной. Чимин буквально сгорал от желания ощутить упругость и мягкость груди, тепло бархатной кожи, впиться в сочные губы и потеряться в узости и влажности пылающего естества. Его фантазия настолько разрослась, что он нетерпеливо вскочил с кровати, и не глядя на Джейн, дабы уберечь себя от ненужного соблазна, пулей вылетел из палаты. Он не знал, где находилась прачечная, и решил довериться своим инстинктам. Чимин минут двадцать бродил по клинике, то спускаясь вниз, то снова поднимаясь вверх, блуждал по пустующим коридорам, но в итоге ему-таки удалось найти то, что он так жадно искал. Пенелопа его не обманула — девушка стояла возле двери и весело играла с поблескивающим ключиком. Завидев парня, она расплылась в ехидной улыбочке и поманила его к себе.       — Я так ждала, — горячо зашептала она, когда парень прижался к ней и оплел руками в чувственных объятиях. — Пойдем скорее, иначе я наброшусь на тебя прямо здесь.       Пенелопа быстро открыла дверь и потащила Чимина за собой. Они даже не стали включать свет и разбираться, что где находится — они просто набросились друг на друга, не желая вникать в прочие никому не нужные подробности. Хватая девушку за грудь, Чимин врывался языком в ее теплый рот, чтобы столкнуться с ее мягким бескостным органом и вступить с ним в непримиримую борьбу. Они оба шумно и возбужденно дышали, шаря руками по разгоряченным телам, терлись друг о друга и срывали мешающую одежду. Шелковый халат Пенелопы, под которым оказалась тоненькая маечка и шорты, полетел на пол, а следом за ним и верхняя одежда. Чимин тут же припал к небольшой, но упругой груди, начиная мять ее руками, целовать, мягко покусывать и играть с затвердевшими сосками. Как он долго ждал… слишком долго, чтобы терпеть. Он вдыхал естественный запах Пенелопы, проводил языком по ключицам, плечам и шее, желая побывать везде и всюду, садистски мучил пальцами женские ягодицы, в итоге забираясь ими под шортики, под которыми, к величайшему счастью, не оказалось нижнего белья.       — Вижу, ты подготовилась, малышка, — с жаром зашептал Чимин, сдергивая вниз приятные на ощупь шорты. В следующее мгновение его рука затерялась между ног Пенелопы, профессионально лаская ее так, что девушка начала стонать и выгибаться, как влюбленная кошка. — А если я сделаю так?       Чимин опустился на колени, раздвинул пальцами половые губы Пенелопы и стал быстро, с напором ублажать ее языком, играя с клитором и проникая в ее влагалище, но он больше не мог сдерживаться. Поднявшись, парень подхватил девушку под ягодицы, приподнял ее и позволил ей самой опуститься на его возбужденный орган. Он без труда оказался внутри, охваченный ее мышцами, и стал входить все глубже и глубже.       — Тэхен… — простонала Пенелопа, сжимая пальцами крепкие плечи парня.       — Я Чимин, — нахмурившись, он резко толкнулся в девушку и стал плавно, но быстро двигаться вместе с ней.       Они занимались любовью в прачечной клиники, где оба проходили курс лечения, но это их вовсе не смущало. Они делали то, чего давно хотели, и плевали они на мораль и общепринятые правила поведения и приличия. Чимин впечатал Пенелопу в стену, наращивая темп, уткнулся лицом в ее грудь и громко задышал, наслаждаясь тем, как девушка сама не без грешного удовольствия скачет на его твердом члене. Она выгибалась, прижималась к Чимину, зарывалась пальцами в его влажные волосы и похотливо облизывалась, прося дать ей кончить. Парень и сам был близок к финалу, но внезапные головные боли сорвали все его планы. Он стал замедляться, сбиваться с ритма и в целом отвлекаться от любимого занятия. Он смотрел на искаженное гримасой экстаза лицо Пенелопы, на ее качающуюся грудь, но перед его глазами все расплывалось. Кто-то отчаянно хотел загнать его обратно, не позволить закончить начатое, но Чимин не сдавался. Стиснув зубы, он повалил девушку на пол, навис над ней и стал нещадно вдалбливаться в ее тело, боясь не успеть достичь оргазма. Если его сейчас прервут, он просто сойдет с ума.       — Чим… Чимин, мне больно, — Пенелопа зажмурилась, упершись руками в грудь парня, и попыталась отодвинуться от него, но он схватил ее бедра и не позволил двигаться.       — Потерпишь, — шикнул Чимин, входя в девушку на полную длину и даже не думая останавливаться.       — Я говорю, ты делаешь мне больно! — завопила она, с ужасом глядя на то, как изменился Чимин. — Пусти!       — Ну уж нет, куколка, — Чимин рыкнул и болезненно укусил Пенелопу за нижнюю губу. — Ты эту кашу заварила, вот и расхлебывай.       Чимин в последний раз взглянул на девушку, лежащую под ним, закрыл глаза, а после остановился, вскочил на ноги и, натянув штаны, стал ругаться на непонятном Пенелопе языке. Он размахивал руками, повышал тон своего голоса все сильнее и шатался из стороны в сторону так, словно уворачивался от чьих-то ударов и сам пытался кого-то ударить в ответ, размахивая кулаками. Перепуганная девушка подобрала свою одежду и выбежала из прачечной, не желая иметь к произошедшему никакого отношения. Она решила для себя, что сделает вид, что ничего не было и что она вообще не знает ни Чимина, ни Тэхена. Зато на шум сбежались санитары: включив свет в прачечной, они застали пациента, который избивал и душил сам себя. Они ловко скрутили его, впихнули в рот две таблетки, и когда парень вырубился, позвали дежурного врача.

***

      Тэхена разбудил доктор Харпер. Мужчина осторожно трепал его за плечо и вглядывался в его сонное, удивленное лицо. Парень едва разлепил глаза, а от него уже что-то требовали. Поначалу он не понимал, что спрашивал доктор и почему он оказался у него в кабинете, но когда сознание полностью вернулось к нему, Тэхен резко вскочил, едва не сбив Уильяма с ног, и схватился за свою голову от пронзившей ее сильной боли. Это было похоже на вспышку света, на профессиональный удар боксера, пришедший на оба пульсирующих виска. Перед глазами все двоилось и расплывалось, а в ушах стоял неприятный шум. Тэхен согнулся пополам, перемещая руки с головы на уши, с ушей на глаза, но легче ему от этого не становилось. Доктор Харпер что-то говорил ему, пытаясь усадить обратно на диван, и когда ему это удалось, он протянул своему пациенту стакан прохладной воды, который тот вмиг жадно осушил.       —…помнишь? — донеслось до Тэхена. Прищурившись, он посмотрел на Уильяма, создавая впечатление человека, которого заставили выйти на работу после бурной ночи, полной алкоголя, девушек и танцев. — Я спрашиваю тебя о Пенелопе. Что ты помнишь?       — Пене… Кто? Какая Пенелопа? — захрипел парень.       И пока Тэхен пытался разобраться в том, что же произошло и чего от него хотят, в кабинет влетела девушка — та самая девушка, которую он видел на йоге, которая разговаривала с ним в саду и которая странно повела себя с ним в коридоре. Тэхен с детским любопытством смотрел на нее и совершенно не ожидал, что она подбежит к нему и ударит по лицу. Она стала кричать на него, ругаться и хватать за рубашку, говоря о какой-то прачечной.       — Как ты посмел?! — Пенелопа замахнулась, чтобы еще раз ударить парня, но доктор вовремя вмешался и оттащил ее назад. — Пустите меня, док, я хочу врезать этому ублюдку! Вы знаете, что он вчера натворил?!       — Успокойся, Пенелопа! Мы все прекрасно знаем, что это ты позвала его в прачечную! — вступился доктор, удерживая буйную девушку, которая так и рвалась к Тэхену, который с непонимающим видом тер покрасневшую щеку.       — Но не для того, чтобы он меня там насиловал! — девушка продолжала попытки освободиться из рук Уильяма, впадая в самую настоящую истерику. — Извращенец! Я доверилась тебе, а ты… ты… что ты наделал?! У меня там все болит! Я сидеть не могу!       — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — смущенно ответил Тэхен, машинально дергаясь назад, когда разъяренная Пенелопа потянулась к нему. — Я не был с тобой в прачечной, ты что-то напутала.       — Урод!!! Мерзавец! Доктор, отпустите же меня!       Доктору Харперу пришлось насильно вытолкать Пенелопу из кабинета и закрыть дверь на замок, чтобы она снова не ворвалась и не покалечила ни его, ни себя, ни Тэхена, который, опустив голову, зарылся пальцами в потрепанные волосы. Он действительно не помнил, чтобы уходил куда-то с Пенелопой, но не случайно же он проснулся в кабинете Уильяма, не случайно девушка кричала на него и обвиняла в изнасиловании. Напрашивался единственный вывод — это сделала одна из личностей, но ответственность нести ему одному, и все последствия свалятся исключительно на его плечи.       — Моего отца тоже убил кто-то другой? — спросил Тэхен после минуты свинцового молчания, которое сдавливало его грудную клетку и отравляло кипящий мозг.       — Да, — доктор сел за стол, складывая на нем руки в замок. — Пенелопа уже не первый год лечится у нас. Она патологическая лгунья и помешана на сексе. Для нее мужчины как фактор компенсации: у нее не сложилась жизнь, вот она и пытается заполнить пробелы интимной близостью. Знаешь, со сколькими пациентами она переспала за все время пребывания у нас? Я был уверен, что рано или поздно она и до тебя доберется, но не думал, что это случится так скоро.       — Но я правда не спал с ней… Я бы не позволил…       — Вводим новое правило, — перебил Уильям серьезным тоном. — Ты должен нести ответственность за все то, что делают твои личности, как и они должны нести ответственность и за себя, и за других. Вы одно целое, поэтому необходимо дать вам понять, что нельзя сваливать свои промахи на непричастного.       — Выходит, я должен взять убийство отца на себя? — Тэхен поднял уставший взгляд на доктора Харпера, который выглядел не самым лучшим образом.       — Об этом мы поговорим позже, — ответил он не своим голосом. — Я понимаю, что вчера выходил Чимин. Больше никто так не заинтересован общением с женщинами… Я хочу, чтобы Намджун и Сокджин, как одна более сильная и усовершенствованная личность, заняли реальность и больше никому не позволяли выходить на свет. Позже я присоединю к ним еще одну личность, и постепенно мы соединим все разбросанные по твоему сознанию кусочки.       — Хорошо, я понял, но прежде чем я уйду, док… Можно спросить? Почему я здесь?       — Тебя принесли санитары. Сначала они отнесли тебя в твою комнату, но Джейн отказалась спать с тобой.       — Почему? — Тэхен почувствовал сразившую его обиду.       — Она сказала, что от тебя пахнет другой женщиной.       Сокджин и Намджун приняли условия доктора Харпера, согласившись оставаться в реальности без возможности выхода других личностей целую неделю, за которую они должны будут предоставить своему лечащему врачу отчеты о том, что они делали, какие мысли их посещали, какие чувства они испытывали, с кем общались и как в целом смотрели на окружающие их вещи. Они пообещали отзываться на имя Тэхена, что, собственно, они делали и раньше, не отказываться от того, в чем их обвиняют, и быть предельно честными в своих ежедневных отчетах. «Я должен знать все, каждую деталь», — попросил доктор перед тем, как отпустить их.

Отчет 1

      Сегодня 23 марта. Мы… я начинаю свой первый отчет. Погода за окном испортилась: солнце спряталось за серыми тучами, дует прохладный ветер, и мне кажется, что вот-вот начнется гроза. Весна странно началась в этом году. Холода сменяются жарой и наоборот. Это напоминает мне мое состояние, когда настроение скачет как ненормальное, а личности вносят разлад в мою жизнь. Надеюсь, доктор Харпер сможет помочь мне стать таким, как и другие, но разве индивидуальность это плохо? Плохо только в моем случае, ведь я неправильное исключение, ошибка природы, а ошибки надо исправлять.       Джейн не разговаривает со мной. Она больше не улыбается мне, не делится своими мыслями. От этого мне очень грустно, потому что я потерял друга, едва успев его приобрести. Я пригласил ее сходить на пруд покормить уток, но она сказала, что у нее есть дела поважнее. Думаю, это из-за случая с Пенелопой… Ревновала ли Джейн или замкнулась от испуга? Неужели она подозревала, что я наброшусь и на нее тоже? Нет, больше я не позволю Чимину выходить и творить похабные вещи, из-за которых страдаю не только я, но и окружающие меня люди. Я бы с удовольствием отнес его к «нежелательным», как и Юнги, но без них невозможно обойтись.       Оказывается, на территории клиники есть бассейн, где проводят расслабляющие терапии. Мне выдали плавки и отправили плавать и делать упражнения в воде вместе с другими пациентами под руководством профессионального инструктора. Джейн и Пенелопа тоже там были. Обе не обращали на меня никакого внимания и упорно делали вид, что меня попросту не существует. Может, так оно и есть? Но я не должен уходить в себя, потому что я должен бороться. Главное, чтобы было за что бороться…       К вечеру погода стала еще хуже. Начался сильный дождь, сопровождаемый устрашающей грозой. Я сидел в коридоре, где пациенты смотрели телевизор, и наблюдал за волнениями природы через окно. Хотелось выбежать на улицу, попасть под летящие с неба ледяные капли и закричать на весь мир о своей боли, но я так и не решился. Как трус уполз в свою конуру, укрылся одеялом и молча надеялся, что вернется Джейн и заговорит со мной. Джейн вернулась, но я снова ощутил отсутствие своего присутствия.       Говорят, нельзя засыпать с плохими мыслями и тяжестью на душе, но мне не привыкать.

Отчет 2

      24 марта. После вчерашней грозы на улице стояла удивительная свежесть. Я решил прогуляться и поразмышлять о ситуации, в которой оказался не по своей вине. Почему моя мать терпела все побои и унижения со стороны отца, позволяла ему поднимать руку на своего сына и продолжала сжигать и себя, и своих детей в этом адском котле? Она была далеко не глупой женщиной и могла бы найти работу. Я бы помогал чем мог, но она выбрала опеку тирана вместо того, чтобы стать свободной и независимой. Когда родилась Ча Хен, я уже подрабатывал в книжном магазине днем, а по ночам работал официантом в баре у нас через дорогу. Я предлагал маме взять сестру и сбежать, но она отказывалась, ссылаясь на то, что не может оставить Ча Хен без отца. Для нее он был отцом, да, а для меня самым страшным ужасом детства. Все воспоминания Тэхена, все пережитые им моменты навсегда остались и в нашей… в моей памяти.       Я встретил Джейн в саду. Она сидела вместе с одной из пациенток в беседке и о чем-то с ней разговаривала. Я хотел подойти, но решил, что еще не время, и поэтому остался стоять в стороне, наблюдая за ней.       Сегодня я и другие пациенты со схожим диагнозом, их было всего четверо, занимались с доктором Тернером. Это был пожилой мужчина с большим животом и глубоким грустным взглядом. Казалось, что он относился к каждому пациенту с почти родительской любовью и всем сердцем желал помочь избавиться от душевного недуга. Я доверился ему и отвечал на все поставленные вопросы. Мне нравилось в нем сочетание блестящего ума и поразительной человечности, которой сейчас ох как недостает большинству живущих на нашей планете людей. На сеансе я познакомился с Самантой Росс, Патриком Фостером, Джулией Хилл и Брюсом Хауэром. Все эти люди страдали множественной личностью и отчаянно боролись с болезнью, поразившей не только их головы, но и души. Я понимал их как никто другой, и мы даже пообедали вместе, разделяя общее горе на пятерых.       Пенелопу я не видел целый день, а потом случайно узнал из местного сарафанного радио, что ее перевели в отделение интенсивной терапии. Мне стыдно за свои чувства, но я ощутил, как невидимый груз свалился с моих плеч, позволив мне свободно вздохнуть.

Отчет 3

      Утром 25 марта я проснулся в одной кровати с Джейн. Ночью она перебралась ко мне, и я посчитал это знаком примирения. Она снова доверяла мне, раз решила рискнуть спать со мной вместе. Я убрал пару прядей с ее лица, отдал ей большую часть своего одеяла и снова провалился в сладкий сон.       Завтракали, обедали и ужинали мы вдвоем, как настоящие друзья. Мы даже в парке гуляли и на сеансе у психолога Эшли Брукс сидели вместе. Миссис Брукс произвела на меня неизгладимое впечатление. Эта молодая женщина обладала колоссальными познаниями в области психологии и психиатрии. Она умела преподнести даже самый сухой и скучный факт таким образом, что все ее слушали, открыв рты. Я быстро записывал ее лекции, впитывая в себя все новые знания, и пообещал Джейн прочесть их ей перед сном. Мне открылись двери в те комнаты загадочной человеческой души, куда я раньше не имел доступа. Эшли Брукс подарила всем нам ключи от замков, держащих под запретом для посторонних секреты людской психологии, и открыла глаза на многие вещи, о которых многие даже не подозревали.

Отчет 4

      Сегодня, 26 марта, я решил полностью посвятить себя самосовершенствованию. До обеда я рисовал в специально отведенном под это прекрасное занятие кабинете и потерял ход времени, и только пришедшая медсестра напомнила, что я с утра ни крошки во рту не держал и было бы неплохо пообедать. Я нарисовал Джейн и решил, что после ужина сделаю ей приятный сюрприз.       Вечером я взял книгу Фрейда и отправился в библиотеку, чтобы там, в тишине и покое почитать ее. Ведомый желанием впитать в себя как можно больше знаний, я захватил еще пару учебников и просидел среди стеллажей и шкафов со всевозможной литературой до самой ночи. Женщина, работающая в библиотеке, подошла ко мне и сказала, что уже поздно и они закрываются. Я жадно, как воодушевленный школьник-ботаник, схватил книги в охапку, прижал их к себе и покинул пределы обители знаний, чтобы вернуться в свою комнату к Джейн.       Джейн, к моему счастью, не спала. Я включил свет, выудил из-под кровати нарисованный портрет и с торжественной улыбкой вручил ее законной обладательнице. Девушка спросила: «Что это такое?» Неужели я настолько плохо рисую, что она не узнала своего лица? Я объяснил, что сегодня решил изобразить ее на бумаге, хотел сделать приятное. Я был уверен, что мой подарок произведет на Джейн приятное впечатление, что она будет в восторге, но она лишь улыбнулась и сдержанно поблагодарила меня.       Настроение было испорчено.

Отчет 5

      27 марта из-за отсутствия вдохновения и упадка сил я весь день провел в библиотеке за чтением учебной литературы. Не хотелось никого видеть и ни с кем не общаться, мне было необходимо побыть наедине с самим собой и дать своей голове понять, что я не Бог и не признанный гений, чтобы моими работами восхищались люди. Джейн не обязана была вешаться мне на шею и осыпать меня похвалами, как верного слугу щедро осыпает золотом хозяин. Если тебе не нравится реакция, значит, ты творил не для другого, а для себя. Возможно, так оно и было… Я пытался доказать самому себе, что чего-то стою, что мои таланты могут расширяться не только вглубь, но и вширь. Мне нужна была поддержка — кто-то, кто оценил бы мои старания, и я решил, что Джейн сможет стать тем самым маяком, на который приплыл бы мой скитающийся в морях страхов и неизвестности корабль, но она лишь тускло вспыхнула, и я совсем не успел наметить заданный курс.       Да, я был именно скитающимся кораблем, который швыряло из стороны в сторону, который мечтал попасть на сушу и обрести долгожданный покой. Но кажется, бури не собирались стихать, а маяк так и оставался спрятанным в далекой и непроглядной темноте.

Отчет 6

      Когда я проснулся 28 марта, мне на глаза попались роза и записка, лежащие на подушке рядом с моим лицом. «Спасибо за портрет, он прекрасен. На нем я вышла даже лучше, чем в жизни. Я буду рада, если ты придешь в беседку».       Джейн и правда сидела в беседке и куталась в теплую шерстяную кофту. Дождя не было, но было пасмурно, серо и достаточно прохладно. Ощущаю себя или метеорологом, или старым дедом, который только и делает, что рассуждает о погоде… Но я хочу, чтобы мои отчеты обязательно содержали состояние прожитых мною дней, ведь погода снаружи имеет влияние на мою внутреннюю погоду.       Поначалу мы сидели с Джейн молча и наблюдали за умиротворением, царившим на территории клиники. Многие пациенты еще спали, и жизнь пока не забурлила в этом месте, где нашли себе пристанище стонущие и страдающие души. Через несколько минут Джейн заговорила первой. Она решила мне рассказать историю своего тяжелого детства, являющегося причиной ее регулярного посещения клиник и врачей. Я узнал, что после смерти матери ее отец повторно женился на японке. Женщина превратила жизнь своей падчерицы в ад, всячески издеваясь над бедной девочкой. Больше всего меня поразило то, что мачеха подвергала Джейн сексуальным домогательствам. От услышанного мои кулаки непроизвольно сжались. Захотелось отыскать эту больную извращенную женщину и отомстить за все страдания моей новой подруги. Джейн настолько возненавидела себя и свою обновленную семью, что каждую ночь плакала и кричала, что не хочет больше видеть тот чертов мир, в котором ей приходилось жить. Я ее отлично понимал… Отец водил Джейн по врачам в попытке вылечить разрушенную психику единственной дочери, но когда выяснил, что послужило фундаментом для постройки сумасшедшего дома в ее душе, жестоко избил свою жену, написал на нее заявление, а впоследствии развелся. Он долго извинялся перед дочерью за свою невнимательность, но разве слова могли залечить то, что болит по сей день?       В тот день мы сильно сблизились с Джейн и раскрыли друг другу наши сердца. Я рассказал ей свою историю, и мы поняли, что нам надо держаться вместе.       Но одну важную деталь я все же оставил под завесой тайны…

Отчет 7

      Сегодня я хочу снова начать с погоды, но которая стояла не за окном, а в моей душе. Там светило солнце, пели птицы и расцветали цветы дивной красоты. 29 марта мы проснулись с Джейн в обнимку. Мне давно не было так спокойно и хорошо. Неужели мой корабль наконец-то нашел свой путь?       Мы ходили вместе на занятия и терапии, гуляли в саду и кушали в столовой. Медсестры стали доверять мне пациентку и уже не смотрели косо каждый раз, когда мы направлялись куда-то вдвоем. Я заботился о Джейн и видел взаимность, без которой невозможен рост человеческих отношений. У меня никогда не было такой замечательной подруги, которая оказывала мне столь необходимую поддержку. Сумасшедшего может понять лишь такой же сумасшедший…       Что меня больше всего удивило, так это то, что за всю неделю ни одна личность не попыталась выбраться на свет. Все вели себя тихо и послушно, даже Чимин и Юнги. Я был рад тому, что они согласились сотрудничать и помогать всем нам вылечиться.       Это наш… мой последний отчет, и завтра я иду относить их доктору Харперу. Он сказал, что к нам скоро присоединится еще одна личность, но вот какая — неизвестно.       Мой корабль внезапно наткнулся на риф.