Траверс

      Старый лифт медленно ползёт вниз и гудит, пронзительно поскрипывая поржавевшими лебёдками, лампочка нервно моргает, но не гаснет. Чем дальше от поверхности, тем больше кажется, что они перемещаются в другое измерение, а исчезающий на доли секунды и появляющийся свет будто меняет переходные порталы невидимого мистического лабиринта. А может, он сомневается – переносить этих двоих в иную реальность или нет?       Стив не сводит жадного взгляда с Баки. Не перестаёт поедать его глазами ещё с их первой после Потомака встречи на маленькой квартирке в Бухаресте. Стив слишком долго тосковал. Извёлся так, что ему всё мало. Он впитал бы Баки глазами, если б мог. Баки Барнс был его сердцем, ожившим и принявшим образ человека. Без Баки Стив – всего лишь сила, способная выбрать вектор приложения, кибер-воин, глубоко внутри которого затаился человек, израненный когда-то тяжёлой потерей, утративший интерес к самому себе. С Баки он – сила и душа, переплетённые воедино.       Внезапно лампочка, мигнув в очередной раз, забывает зажечься, и тьма поглощает Баки. Всего лишь скрывает на несколько секунд, но в голове Стива успевает промелькнуть мысль, что бой в обледенелом подземелье может закончиться именно так – гнетущей мрачной пустотой. Без Баки.       Баланс сил в сибирском бункере не в их пользу – вдвоём против пяти супербойцов, каждый из которых почти так же силён, как Баки, и мало в чём уступает Стиву. При таком раскладе и Стив рискует намного больше, чем когда-либо прежде. Это неважно. Не страшно умирать, гораздо страшнее потерять. Если он не убережёт Баки, жить станет незачем. Ещё одну смерть собственной души не выдержит даже Капитан Америка.       Всё это проносится в голове Стива за доли секунды. Ожившая лампочка возвращает ему Баки, и Роджерс уверенно лупит кулаком по кнопке "Стоп".       Зарешеченная кабина замирает между бетонными перекрытиями подземных уровней. В глазах Баки вопрос, в глазах Стива – пламя.       – Не молчи, Баки. Я вижу, ты думаешь о том же. Может, это в последний раз.       – Не накручивай себя, Стив.       – Посмотри на меня, – он делает шаг вперёд. – Ты знаешь, что я прав.       Голос срывается. Баки взволнованно облизывает пересохшие губы. Это заводит, притягивает, как магнит. Рука крепко обхватывает Баки локтем за шею. Приоткрытый рот, ждущий поцелуя, совсем близко, губы соприкасаются, замирают, будто хотят запомнить это мгновение. Два дыхания сливаются в одно.       Всё. Чаша терпения переполнена. Губы впиваются до боли, яростно сминают друг друга, цепляют края зубов, языки сталкиваются, уступая и напирая одновременно. В голове сплошное марево, от напряжения мелькают искры перед глазами, зажмурившимися изо всех сил. Всё вокруг стремительно тает, теряет смысл, исчезает – всё, кроме этого поцелуя.       Так жадно, на грани безумия за несколько минут до вероятной смерти могут целоваться только два суперсолдата, у которых оказалось слишком много чувств и непростительно мало времени.

-----

      Тяжело дыша, они медленно выбираются из этого урагана, ворвавшегося в старую решётчатую кабину, чтобы поглотить их целиком. Глаза закрыты, лоб прижат ко лбу. Теперь и умереть не жаль.       Стив делает шаг назад и, неотрывно глядя на Баки, жмёт по кнопке "Уровень 0". Злобно скрипнув тросами, кабина возобновляет спуск. Оба парня взъерошены, взгляды проясняются медленно, распухшие от сумасшедшего поцелуя губы темнеют, их цвет пьянит, как когда-то первый в жизни глоток вина.       Повторить бы, уже после боя, но кто знает, каковы шансы. Возможно, это было прощание.       Они всё равно пройдут этот путь до конца. Так нужно. Уничтожит он их или позволит дойти живыми, они не знают, зато точно знают, что не отступят.       Они или погибнут оба, или оба вернутся. Третьего не дано. Что в рай, что в ад – вместе.