Погубленный вечер.

В этом городе полным-полно крыс, вылезающих ближе к сумеркам. Крыс, предпочитающих портвейн «666» и грязные переулки у баров. Двуногих крыс, разумеется. Когда грязная стая из трех экземпляров перегородила им дорогу, полудемон внутренне рассмеялся и перехватил Ямато удобнее. Когда спутник сделал шаг вперед и вскинул руки, словно защищая разграничивая их, пожал плечами и отступил на шаг. В изумлении выгнул бровь, заметив, что Данте отказался от использования Ребеллиона: раздавал удары рукой. Когда все трое незадачливых нападавших повалились на колени, зажимая руками разбитые носы, нефилим довольно оглянулся через плечо и лукаво подмигнул, явно очень довольный собой. Ответом стал долгий испытывающий взгляд: полудемон, безразличный к выходке и ожидаемо не впечатленный победой, не видел ни малейшего повода для самодовольства и, тем более, гордости. Нефилим, важный и уверенный в себе, со слегка утомленным видом стирающий кровь с костяшек пальцев, был в его глазах просто смешон. Вергилий решительно не понимал, на что они теряют время, и задал вопрос, на что Данте попросил еще пару минут. Резко поднял подростков: кого за волосы, кого за лацканы куртки и, выдал по звонкой оплеухе. – С этого момента вы будете делать все, что… (на секунду нефилим замешкался, но закончил уверенно) говорим мы. Подкрепил свой тезис еще несколькими оплеухами – символ на спине приятно покалывало. Подобрал уроненную одним из парней бутылку портвейна – на дне еще телепались какие-то остатки и первым предложил спутнику. Тот с отвращением мотнул головой, и тогда Данте допил опивки сам. Подкинул бутылку над головой и, молниеносно выхватив пистолет из-за пояса брюк, прострелил её на лету, окатив всех четверых дождем из стеклянных осколков (пятый непостижимо быстрым движением оказался в другом конце переулка). Перехватил пистолет левой рукой и поймал за горлышко удобную «розочку». – Пора научить этот город веселиться. Магнитолы и видики, компьютеры, ясно? Сейчас будем играть по-крупному. – А что еще? – с нескрываемым сарказмом осведомился полудемон. – Что еще, Данте? – Еще мобилы, – предложил нефилим, ни чуть не смущенный, – и ноутбуки. Кредитки. Все, что подвернется под руку. Вергилий закрыл глаза и на секунду позволил себе поверить, что да, этого достаточно. Скользнул в образованный парнями полукруг и расправил тяжелые крылья. – На колени. Предложите мне ваши души. Эта троица на самом деле не была таким уж зелеными новичками: парни видели, как убивают, на троих имели четыре приговора (правда все условные) и перепробовали все таблетки, что предлагал пушер с закатного бульвара. Но такое им было внове. В первый раз, возможно, с сотворения мира к ним в грязную подворотню пришел черный ангел с отливающей синевой чешуей и распростер крылья над тремя грешниками. Разумеется, они опустились на колени, как опускаются в присутствии короля. Нет, бога. А затем истошно взвыла вдалеке сигнализация угоняемого автомобиля, и наваждение рассеялось: исчезли тронный зал и толпа учеников, внимающих ему с благоговением и почтением. Остро чувствуя всю тщетность своих желаний, их глупость, Вергилий вбил в глаз каждому из четверых по призрачному клинку в зрачок, словно стараясь физически стереть из их мозгов образ мечты, который мог там непостижимым образом случайно отпечататься. Свой клинок Данте поймал у самого зрачка и медленно, с усилием опустил его ниже, преодолевая сопротивление не вполне настоящей материи и жжение в пальцах. «Это его воля, ха?» Поймал взгляд обернувшегося полудемона, который почувствовал сопротивление, и медленно, словно они были в чертовом шоу под софитами, провел языком по острию, оставив на светящейся бледно-голубой кромке пару красных капель. В переулке темно, но Данте был уверен, что Вергилий не пропустил ничего. Символ на спине жжет сильнее.