Жизнь под увядшими лепестками

Прошло не так много времени и родители Джареда все же решили открыть правду о его болезни. Лучше узнать сразу и попробовать принять это, чем столкнуться с этим лицом к лицу так поздно, что просто не будет какого-либо выбора. Шерон сильно переживала по этому поводу, противилась тому, чтобы вести сына в больницу, к врачу, который ставил диагноз. Джеральд же в свою очередь, в силу своих возможностей поддерживал жену и изо дня в день утверждал, как это необходимо, чтобы сын знал всю правду. И этот день настал. - Прежде чем переходить к проверке, сегодня я должен сказать тебе кое-что – обратился доктор Коллинз к Джареду и его родителям, сидящим напротив. Доктор немного помолчал, собираясь с мыслями и Шерон шумно вдохнула, заполняя пустоту звуком. - Насчет твоей болезни. Я собираюсь тебе подробнее рассказать о ней. - Это спиноцеребеллярная атаксия? – неожиданно для всех спросил Джаред. В голосе слышался напор и своего рода злоба, претензия. Шерон резко повернулась к сыну, схватила Джареда за руку, переплетая пальцы, и выжидающе посмотрела на доктора, который не был исключением. Его глаза округлились, неприкрытое удивление охватило его. - Доктор, - продолжил Джей, - это спиноцеребеллярная атаксия, верно? – ни один мускул на лице парня не дрогнул, лишь только глаза заблестели на свету солнца, пробирающегося из-за штор. - Да. Это так. Джаред моргнул и упавшие слезы моментально впитались в брюки школьной формы. Неловкое, трагичное молчание вновь повисло в кабинете, нарушаемое лишь пением птиц, которое доносилось из приоткрытого окна. И, кажется, лишь им было хорошо в эту минуту. - Я…в будущем. Стану совсем другим, да? Совсем не способным? Скажите мне, доктор. Шерон утирала слезы платком, шокированная этим разговором. Она просто не подозревала, в ее мыслях не было даже намека на то, что сын без участия родителей знал правду о своем здоровье, знал слишком пугающую правду, которая не известно каким образом может отразиться на его психике, на том же развитии болезни и мировосприятии вцелом. - Пройдет еще слишком много времени, прежде чем ты изменишься. Непробиваемый панцирь стойкости и непоколебимости ежесекундно давал трещины, распадаясь на куски, на осколки, которые рассыпались, выпуская на волю боль и отчаяние. - Джаред. Он же сказал, что все это случится не скоро! – успокаивала сына Шерон. Но младший Падалеки лишь утирал слезы, не в силах отреагировать на слова матери. Он судорожно всхлипывал, огражденный от реальности. Но неожиданно он нашел в себе силы и подняв заплаканное лицо вновь обратился к врачу: - Можно я спрошу еще кое-что? - Конечно. - Эта болезнь… Эта болезнь. Почему она выбрала меня?! – последние слова сорвались с губ в виде крика, заполнившего пространство. Слова звенели в ушах, отдаваясь эхом. Джеральд поднялся со стула и подойдя к сыну обнял его крепко, прижимая к себе. - Джей, Джей, тшшш… - твердил он, питая солеными слезами макушку парня. *** По возвращении домой, Джаред заперся в своей комнате. Он чувствовал, как разрушается его привычный мир, его окружение. Краски померкли, сливаясь в единую серую массу. Дрожащими руками он достал из-под подушки дневник и сделал очередную запись. «Небо, которое я вижу, точно такое же, как и вчера. Улица, по которой я иду точно такая же. Таким, каким я был вчера, я больше никогда не буду»