Особенности национальной одежды

      Шерлок стоял напротив огромного, в пол, зеркала, усиленно делая вид, что придирчиво разглядывает собственное отражение, на самом же деле - аккуратно, самым краешком глаза наблюдая в серебристой отшлифованной поверхности за тем, как яркая синь широко распахнутых очей стоящего поодаль шотландского короля медленно, но неудержимо сменяется тёмным, насыщенным бурлящей глубиной ультрамарином.        Чувственные полные губы дернулись в намёке на довольную ухмылку: невесомо, едва приметно, тут же восстанавливая статус-кво показной невозмутимости.       Мятущаяся синева, между тем, не прозревая о тайном шпионаже, обласкивала гордо развернутые плечи, прямую спину, сокрытые под изумрудным бархатом нового камзола, неконтролируемо для хозяина опускаясь всё ниже, вдоль мелких складок тонкой шерстяной ткани и зависая-таки на узкой полоске обнаженной кожи округлых коленей, непривычно белеющих в промежутке между забранным краем сине-зеленой материи и голенищем мягких, ласково охватывающих изящные икры сапог.       Джон Ватсон, король Шотландии, напряжённо сглотнул.       Открывшийся вид, пусть и находился строго в нормах приличий, однако, маня досягаемостью мгновенного расширения доступных глазу и осязанию горизонтов, являл собой образец просто неприемлемой притягательности.       Неприемлемой. Неприемлемой. Неприемлемой.       Кой чёрт дёрнул его впервые настоять на национальном варианте облачения для Преданного именно сегодня и сейчас? Когда внизу зал полон приглашённых на приём иностранных гостей, местной знати, друзей и недоброжелателей (чего уж закрывать на это глаза), одинаково нетерпеливо ожидающих в данный момент появления шотландского монарха и его верного спутника.       - Чёрт… Шерлок, не думал, что скажу это, и знаю, что я сам был инициатором, но... ношение тобой килта нужно запретить законом…       - Да? – выразительная бровь невинно взлетела к упавшей на лоб вьющейся тёмной челке. – Так плохо?       Жадный взгляд короля ощущался теплом и негой, охватывая всё существо - от кудрявой макушки до кончиков нетерпеливо подрагивающих пальцев. На ногах.       - Плохо. – Ватсон вновь сглотнул вязкую слюну, заполнившую рот. – МНЕ плохо. Сдохну сейчас, если не прикоснусь к тебе. Чёрт.       Уголки совершенных губ снова дёрнулись и, не удержавшись, всё-таки растянулись в лукавую улыбку. За спиной Шерлока шаркнуло каблуком по паркетной доске и небольшие тёплые ладони легли на укутанные клетчатой тканью стройные бёдра довольного провокатора, а в основание шеи дохнуло горячо и сладко.       - Шерлок, останови меня, – тихий шепот звучал абсолютно серьёзно и требовательно. – Останови меня сейчас же. Я сам не смогу.       Сильные пальцы, перебирая складку за складкой, сначала медленно, потом всё быстрее и настойчивей, будто жили своей собственной жизнью, дюйм за дюймом приподнимали манящий край шерстяного обреза, явственно не оголяя, но, наконец, добираясь до шелковистой и тёплой глади - покрытой мягкими тонкими волосками и с упругими мышцами под ней. И вот уже вся ладонь не покоится – трепещет на вспыхнувшей в ответ коже шерлокова бедра, сжимает требовательно, накладывая личное вето, двигаясь уже не вниз, а вверх – едва-едва, но неотвратимо и бескомпромиссно.       Преданный, задержавший было воздух в лёгких, выдохнул с чуть слышным всхлипом:       - Ни за что.       - Я не шучу. Мы сейчас окажемся на полу, и не предскажу, что останется от всего этого тщательно уложенного великолепия после... – Джон крепче вжался в бархат камзола тут же ответно подавшейся навстречу напряжённой гибкой спины. - Чёрт возьми, Шерлок. Там египетский посол. Он и так не в восторге от нас с тобой с той памятной игры в шахматы…       - Шатрандж.       - Шатрандж. Останови.       - Нет. - Шерлок, не оборачиваясь, потянулся назад, за спину, ласково касаясь щеки Джона, добираясь до немного отросших светлых волос на затылке, пропуская жёсткие пряди сквозь музыкальные пальцы. - Поделом. Теперь ты знаешь, каково мне каждый день наблюдать тебя в подобном наряде и не сметь тут же воплотить в жизнь ни одной фантазии...       - Ммм... На самом деле?.. - Рука Шотландца продолжала потихоньку скользить вверх, явно не способная прервать своё путешествие, как и предупреждал её честный хозяин. В ответ низко пробаритонило:       - Определённо. Или ты думаешь, что твои колени менее соблазнительны для меня?       Джон, на которого низкий тембр любимого голоса действовал не хуже возбуждающих любовный пыл капель, коими приторговывал предприимчивый Андерсон и кои никогда не были востребованы Его Величеством за неимением в них нужды ни ранее, ни тем более теперь, только отчаянно взрыкнул:        - Твою ж мать, Шерлок...       Ладонь под нещадно сминаемой клеткой чужого облачения, в нелепой акции протеста стараясь миновать вожделенное, но не преуспевая в своем намерении, ощущая ребром и шелковистые паховые волоски, и явно заинтересовавшуюся происходящим плоть, легла под самый ремень, на подтянутый плоский живот. Увы, тем временем собственное эго, давно взбрыкнувшее до предела, одновременно и, пожалуй, откровенно самостоятельно в противовес всем дурным акциям и вопреки увещеваниям джонова разума попыталось проникнуть через несколько слоёв материи обоих килтов и достигнуть заветнейшей из желаемых целей. Упругой, подтянутой и совершенно притягательной. Куда до неё всем послам дружеских и не очень держав...       - Джон... - Шерлок откинул голову назад, пытаясь прижаться щекой к чему уже придётся - нахмуренному лбу, взлохмаченным вихрам, - а спиной и иными упругостями - ко всему остальному, что сзади и пыхтело, и вжималось, и обнимало... - Джон?..       И тут Его Величество в полной мере осознал, что королевская сила воли и духа воистину небезгранична, а идеальным складкам клановой изумрудно-синей материи, с таким тщанием уложенным для парадного выхода, осталось жизни на один протяжный и чувственный вздох невероятного кудрявого соблазнителя.       Если только не вмешается провидение...