Brenhinoedd llofrudd

      Голова Джеймса гудела как колокол, и при малейшей попытке пошевелиться в глазах вспыхивали ослепляющие красные искры. Во рту стоял металлический вкус крови, а веер уже засохших бурых брызг на полу прямо перед его лицом красноречиво говорил о произошедшем здесь побоище.       Захлёбываясь собственным низким рычанием, Барнс сделал рывок и поднялся на руках. Череп едва не разорвало от последовавшей за этим усилием вспышки сильнейшей боли, и пространство огласил вопль ярости.       Яркая мысль пульсировала во взбудораженном сознании солдата — Стив. Нужно найти Стива. Его бы не стали убивать. О, как бы хотелось верить, что Старк не настолько хладнокровен, чтобы по приказу избавиться от того, с кем сражался плечом к плечу. Так много нужно успеть сказать перед тем, как снова залечь на дно…       Бессвязные обрывки мыслей то всплывали, то исчезали, резко сменяя друг друга и переплетаясь между собой. Джеймс сдавил виски руками, качнув головой из стороны в строну, будто отгоняя этот рой образов и эмоций, открыл воспалённые глаза и невероятным усилием воли поднялся на ноги.       Сквозь пыльные стёкла заброшенного авиационного ангара, в котором он себя обнаружил, пробились лучи солнца, против которых стояла на первый взгляд лёгкая приземистая фигура солдата. Свет играл на металле его руки, высвечивая неприятную матовость уже засохших и растрескавшихся дорожек крови, и отражался во взгляде остекленевших от боли глаз. Затуманенное сознание Барнса ещё ничего не успело предпринять, когда из кровавой пелены тяжелых мыслей его выдернуло негромкое: — Баки! Солдат резко обернулся за зов, что повлекло за собой очередной взрыв боли, но это было уже неважно. Всё, решительно всё было неважно кроме этого голоса. — Стив! Две тени медленно приблизились друг к другу в сияющем окружении танцующих пылинок. — Стив… — Выдохнул Джеймс — Ты жив! Его с головой захлестнуло облегчение. Казалось, счастью не будет конца, однако в следующий момент его лицо резко осунулось и помрачнело. Он всё вспомнил. — Ты теперь вне закона. Зачем? — Бруклин, Бак, сорок второй год, помнишь? — Уклончиво ответил его собеседник. — Ты просил меня не натворить дел до твоего возвращения, а получилось, что сам попал в крупную переделку. Но я больше не тот Стив, видишь? — Капитан показательно поиграл мышцами — Теперь я могу помочь тебе. — Ценой отшельничества? Подавшись в бега, как преступник международного уровня? Я отказываюсь от такой жертвы! — Разъярённо воскликнул солдат. Он уже хотел было сбежать, как вдруг оказался буквально пригвождён к месту суровым: — Джеймс Бьюкенен Барнс! На дворе 2017 год, нам с тобой по сто, слышишь, сто лет! Гидра пала, все наши товарищи погибли в боях или умерли от старости, Пегги тоже оставила нас… Ты понимаешь, что всё, что имеет для меня смысл в этом времени — ты? Ты — единственное, что связывает меня с ТЕМ миром. Нашим миром, Бак. -Стиви, — устало усмехнулся Барнс — ты — герой, ты спасаешь мир от таких как я. А я — преступник, убийца, жалкий наёмник, готовый выполнить любую команду просто после комбинации из десяти слов. Я едва не убил тебя тогда! — Но потом ты меня спас, даже не зная, кто я такой. — Стив тепло посмотрел в знакомые с детства серые глаза, подёрнутые влагой. — Какое это имеет значение, если я чудовище?! Я не заслуживаю твоих поддержки и самоотречения! Ты бросил друзей, признание, деньги, славу — ради чего? Посмотри на меня, я жалок, я ничтожен! Джеймс обессилено упал на колени и тихо произнёс: — Пожалуйста, Стив, уходи.       Звук тяжёлых шагов гулко отдался в голове солдата. Он закрыл глаза и понял, что больше всего ему хочется, чтобы со Стивом всё было хорошо. Чтобы друзья защитили его.       Металлический лязг прервал мысленное прощание с другом. Барнс открыл глаза и увидел руку в мотоциклетной перчатке прямо перед своим носом. Другая держала звякнувший щит. -Вставай, ты идёшь со мной. И видят боги… И видит бог, — Стив усмехнулся — если ты ещё хоть раз позволишь себе даже думать об обратном, мне придётся применить силу. — И куда же мы направляемся, мистер-я-тебе-сейчас-уебу? — язвительно поинтересовался Барнс, после секундного размышления всё-таки хватаясь за протянутую руку. — Не выражайся.       Под сводом ангара взорвался и заплясал, отражаясь от голых стен, гомерический низкий хохот Джеймса. — А ты всё тот же ужасно правильный Стиви, друг. — добродушно ухмыляясь, сказал Джеймс. — А ты всё тот же ужасно неправильный Баки. — парировал Роджерс, улыбнувшись одними уголками губ. — Идём.