Ты любишь меня. Правда или неправда?

      Мы сидим, прислонившись спинами к дверной раме слева и справа, наблюдая, как на улице идёт дождь. Так приятно и естественно, совсем не то, что на Голодных Играх - он начинается и прекращается сам. Никто не нажимает никаких кнопок по велению распорядителя. Сначала капли маленькие, потом всё крупнее, плотнее, и уже вместо лёгкой мороси начинается настоящий ливень. С грозой и молниями. И он не ядовит, а молнии с неба уж точно не бьют каждые 12 часов в одно дерево. Просто дождь. А рядом - просто Пит.       Когда было покончено с войной, и когда туман в мыслях от смерти Прим как-то рассеялся, у меня было много времени, чтобы подумать о Пите. На Играх или между ними не было ни сил, ни возможности разбираться в клубке спутанных чувств. Сначала - просто сын пекаря, который спас меня и мою семью от голода. Потом, как мне казалось - соперник, который ловко играет роль "несчастного влюблённого". Затем жених, отношения с которым гораздо прохладнее, чем можно было бы рассчитывать. После - друг. На Квартальной бойне - тот, кого я желала спасти ценой собственной жизни.       Я даже не знала, почему. Знала, что он гораздо лучше меня, и что именно он должен выжить. А потом поцелуй на берегу. И мне снова не хватило времени, чтобы подумать обо всём и разобраться... И наконец, мой враг, отравленный ядом ос-убийц и Капитолием. Человек, который желает меня убить. Мне тогда казалось, что я потеряла его, но я ошиблась. Я часто ошибалась, принимая друзей за врагов и дружбу за любовь. Следующий поцелуй, как и почти все наши поцелуи, был за чертой безопасности и в спешке, и у меня опять не было времени думать об этом. Ясно было одно - я хочу спасти его от собственных кошмаров, и кажется именно тогда я в этом преуспела больше всего.       А потом случилось так много, и я была где-то на грани разума и помешательства, в самой гуще событий, опять никакого времени... Но тогда, уже тогда, безо всяких раздумий было это чувство, владеющее мной, желание, неосознанное, но сильное, чтобы Пит был рядом. Всегда.       Что же теперь? Он рядом. Смотрит в дверной проём, на ливень, как и я, отдыхает от всего и наслаждается спокойствием. Почему-то я улыбаюсь. Наверно, от понимания того, что всё наконец именно так, как я хотела. Всё вокруг - настоящее, и Пит тоже настоящий, такой, как раньше.       И я его люблю. Как много времени и мучений пришлось пережить ради этого понимания... И тут я вспоминаю кое-что. В разговоре с Финником я услышала от него фразу: "Она завладела моим сердцем постепенно." Да, именно так и было у меня. Всё происходило постепенно.       Я снова смотрю на дождь, и теперь замечаю, что уже Пит смотрит на меня. В груди от этого взгляда необычных голубых глаз ворочается что-то бесконечно тёплое и по-весеннему радостное, будто расцветают первые одуванчики. - Неужели всё закончилось? - тихо спрашивает он. Я понимаю, что он тоже думал о том, что всё вокруг настолько настоящее, как этот дождь. - Да. Больше никаких игр. Пит смотрит на меня, словно о чём-то задумавшись. Наконец, после недолгого молчания нерешительно спрашивает: - Как там Гейл? Раньше бы этот вопрос заставил меня испытывать неловкость и чувство вины, но теперь я позволяю себе искреннюю улыбку. - Я не знаю. Мы попрощались с ним после победы в Капитолии, и больше не общались. Я поняла, о чём был вопрос. Он спросил, по-прежнему ли он и Гейл соперничают в моём сердце.       Мы снова замолкаем. Почему-то наше молчание неловкое, как на первом свидании, но я улыбаюсь. Задумчивые морщинки на лице Пита под моим взглядом распрямляются и в его глазах появляется чувство, которое я давно не видела. Он протягивает ко мне руку. Я без колебаний касаюсь её своей, и наши пальцы переплетаются. Это словно беззвучное признание в любви. - Китнисс... Я смотрю на него, и он тоже улыбается. Это прежний Пит: добрый, улыбчивый, такой спокойный, что кажется, на его груди можно спрятаться от всего на свете. Мои действия почти бессознательны - поднимаюсь и пересаживаюсь к нему рядом, кладя голову на плечо. - Я обещал, что останусь с тобой. Правда или ложь? Чувствую по голосу, что Пит почти смеётся. - Это правда. - Тогда можно, я останусь у тебя? Нет, ты ничего не подумай. - он выглядит несколько смущённым, но я не могу сдержать усмешку. - Ты ведь знаешь, что это даже вполне законно. Учитывая, что перед всем Панемом ты сделал меня беременной. - И ты не боишься, что я попытаюсь тебя убить? - кажется, для Пита это всё ещё очень важно. Я поднимаю руку и осторожно кладу её на щёку. Никогда на самом деле не боялась его, даже когда он напал после прибытия из Капитолия. Эту же мысль говорю ему вслух. Его лицо снова становится расслабленным. - Я так боялся... Мне известно, что он скажет, но я не хочу больше это вспоминать. Просто притягиваю к себе и целую.

***

      У меня и раньше были проблемы со сном. В основном, из-за кошмаров. Но сейчас я просто не могу заснуть. Мне хорошо и спокойно, но я понимаю, что не хватает груди Пита под щекой, как раньше, в поезде. Но теперь всё будет иначе. Теперь я совершенно точно понимаю, что это значило тогда, и что это будет значить сейчас.       Не боюсь разбудить Пита. Просто беру свечу и направляюсь к нему. Дверь оказалась не закрыта, и я проскальзываю в комнату, ставя свечу на тумбочку. Слабый жёлтый свет освещает лицо Пита. Нельзя понять, спит он или нет, и я просто ложусь рядом, привычно располагая голову на груди.       Конечно, не спит. И когда он шепчет мне: - Ты любишь меня. Правда или неправда? Я отвечаю: - Правда. Это нужно было сказать ещё раньше, гораздо раньше, но я понимаю, что в какой-то момент он сам догадался об этом. Просто не мог не спросить.       Я устраиваюсь удобнее и протягиваю свою руку к его. Он осторожно сжимает её, и мы закрываем глаза, засыпая вместе. Волны счастья и спокойствия накатывают на меня.       Так просто заснуть, когда он рядом. Никогда ещё не было проще.