Родственные души

- Откуда вы берете столько пленок, Профессор? - Я их всю жизнь собирал. - Но когда-то же они закончатся. - Вот тогда и решим, что делать. Они прятались на заднем дворе заброшенного дачного домика, который время сдувало, как песок. Он весь обветшал, но главная стена из плотных узких досок все еще была целой и невредимой - на ней как раз отлично отображались кадры, которые Профессор крутил на стареньком проекторе. Этот проектор давно вышел из моды (впрочем, как и сам Профессор), его заменили новые, те, в которых не нужно было менять пленки вручную, секунда в секунду чередуя, чтобы зрители не заметили разрыва между картинками. Сотни, даже тысячи кадров побывали на этой деревянной стене, танцуя и перемещаясь, на какое-то время снова вдыхая в старенький дом жизнь. Жена никогда не понимала, зачем Профессор хранит все эти пленки, которые только занимают место в сарае. Зато понимала Джун. Джун вообще все понимала. Каждый раз, когда они приходили сюда ночью, и Профессор включал проектор, Джун становилась у стены и принималась кривляться. Она танцевала, прыгала, строила смешные рожи людям на картинках, а иногда и вовсе вульгарно прижималась к доскам, медленно проводя руками по телу. Но почему-то эти кривляния всегда казались Профессору красивыми, хоть он и осознавал, что одно это мнение делает его сумасшедшим. - Но ведь тогда закончатся и наши встречи. А я не хочу, чтобы мы разлучились. - Некоторые вещи не заканчиваются, Джун. Такие как звезды, например. Или любовь, - задумчиво сказал Профессор, постукивая ногой по деревянному ящику, на котором сидел. Он всегда проделывал такое движение, так как считал его успокаивающим и помогающим думать. Джун развернулась к стене, отбросив темные волосы назад. Ее собственная тень возвышалась над хрупкой фигуркой, вырезая в разноцветной стене черный пустой силуэт. Если не смотреть прямо на Джун, а сосредоточиться на шевелящихся людях, которые двигаются по стене и телу Джун, то ее можно даже не заметить. И все-таки она врезалась в сюжет фильма, как какой-нибудь лишний элемент. Как один крошечный пазл среди мозаики из огромных кусков. " Наверное, в жизни такие как мы тоже немного лишние, - подумал Профессор. - Не вписываемся в картинку". Проектор слабо жужжал, но не нарушал гармонии ночи, наоборот, вписывался в нее как нельзя лучше. Джун и Профессору редко когда удавалось провести время вместе, крутя картинки и наблюдая за жизнями незнакомых людей. Этот их маленький ритуал был временным спасением для обоих. Кусочек фантазии, с трудом вырванный из приевшейся однообразной реальности. Джун кружилась, жмурясь от удовольствия и яркого света проектора из розовых, белых и коричневых цветов, которые прыгали по ее лицу, платью и рукам. Она была необычайно притягательна. Профессора тянуло к ней с неимоверной силой. А ее тянуло к нему. Профессору было шестьдесят четыре года, его шея и подбородок давно заросли седой бородкой. Джун было семнадцать. На три года младше его внука. Но еще никого и никогда они так не желали, как друг друга. Нет, он к ней не прикосался. Не в том смысле. Они знали, что в глазах общества такая приаязанность выглядела бы нездоровой и даже аморальной, но в том-то и разница. Профессор и Джун кардинально отличались от общества. Они могли говорить о таких вещах, о которых никогда не заговоришь в обычном диалоге с обычным человеком. - Как жестока судьба, девочка моя, - однажды сказал Профессор. - Мы должны были бы родиться в другое время. Мы были бы предназначены друг для друга. Сейчас Джун улыбнулась и подняла голову, глядя в звездное небо; чья-то ладонь промелькнула на ее лице, потом сменилась на пушистого кролика. Девушка покачала головой, вприпрыжку побежала к Профессору и приземлились на ящик рядом с ним. - Выходит, наша любовь будет жить вечно. Хотя мы ни разу не целовались. Люди такого не поняли бы, да? Того, что мы родственные души. - Ты веришь в родственные души? - с интересом уточнил Профессор. - Еще бы, - отозвалась Джун, с удовольствием цепляясь за возможность сказать нечто поучительное, ведь обычно это она внимала словам Профессора. Хотя с кем - с кем, а с Профессором они всегда были на равных. - А иначе почему нам вместе так хорошо? Просто есть люди, которым суждено быть рядом с другими людьми. Они мир одинаково ощущают, понимаете? Вот почему с одними людьми нам так хорошо, а с другими даже рядом находиться не хочется. - Значит, по-твоему, любовь может возникать только между родственные душами? - Такая искренняя - да. Джун вытащила сигарету, подожгла ее и сунула ввот рот. Профессор не одобрял эту привычку, но никогда не пытался поучать девушку, поскольку каждый человек имеет право на собственные решения, и пытаться навязать свое мнение было бы неуважением.А Джун он уважал. Джун выпустила струю дыма, и ночной воздух тут же проглотил белое дыхание, как умирающий от жажды путник. - Думаю, он тоже меня любил. Сразу сообразив, о ком речь, Профессор внутренне напрягся. Отчим Джун испытывал к ней нездоровый интерес, и однажды не удержал себя в руках. Мать девушки не хотела верить в то, что муж может желать ее дочь, до тех пор пока воочию не увидела, как тот распускает руки. К счастью, все обошлось - мать вовремя вошла в комнату, но Джун все никак не могла избавиться от осадка. Да и Профессора эта история вгоняла в мурашки. - Нет, не любил. - Да-да, любил. Все-таки это была любовь. Я только поэтому не держу на него зла. Июнь, такой же молодой и свежий, как его кареглазая тезка, теплым ветерком шевелил пышные волосы девушки и жалкие остатки шевелюры Профессора. - Любовь - это не выбор, - продолжала Джун. - Нельзя просто взять и испытать это чувство к человеку противоположного пола. Ведь твоей любовью может оказаться кто угодно. Мальчик. Девушка. Брат. Падчерица. Профессор. И в каком бы теле ни воплотилась твоя любовь - ты должен следовать за ней, а не подчиняться общепринятым правилам. С отчимом у меня случилось так же, как и с вами, Профессор, - От этих слов что-то неприятное заворочалось в груди у Профессора. - Мы оказались родственными душами, но родились не в то время и не в тех телах. Возможно, в какой-нибудь другой Вселенной мы были бы вместе. Джун уставилась на звезды, пытаясь угадать, на какой из них притаилась эта волшебная Вселенная, а Профессор вглядывался в профиль девушки, обдумывая ее слова. - Но не вся же любовь одинаковая, - наконец произнес он, перехватывая эстафету философских рассуждений. - Если это родственная душа, то любовь к ней может быть и дружеская, и страстная, и материнская. - Конечно, - охотно согласилась Джун. - Мне вот везет: я повсюду встречаю родственные души. - Это огромный дар, девочка моя. Многие люди за всю жизнь не встречают "своего человека". Нам с тобой действительно повезло, - заключил Профессор своим глухим голосом. Картинки продолжали мелькать на стене, проектор тихо ворчал. Интересно, сколькие из этих улыбающихся людей были такими же настоящими родственными душами, как их сегодняшние зрители? Джун придвинулась к Профессору, положив голову к нему на плечо. Каждый раз когда их кожа соприкасалась, в душе у обоих просыпалось чувство бесконесной тоски, из-за невозможности прожить ту воображаемую жизнь вдвоем. Но они все равно продолжали дотрагиваться, потому что родственные души ни в коем случае не должны расставаться, даже если по всем канонам им нельзя быть вместе.