Часть 1
26 января 2017 г., 17:50
Ледяной холод пробирал до самых костей, по крупицам вытягивал драгоценное тепло из наших тщедушных тел. Заставлял сжиматься и дрожать, как жалких псин. С поджатыми хвостами и перебитыми лапами.
Он превращал нас в зверей.
Скрючивал в судорогах тела и раз за разом крепчал. Словно хотел как можно скорее добить нас, аристократов.
Заключённых.
Пожирателей смерти.
Прижавшись спиной к влажной стене камеры, я видел, как изморозь, будто живая, оплетает собой железные прутья, вспыхивает белыми иголками повсюду и подбирается всё ближе.
Я всей душой ненавидел это мгновение.
Мгновение полной тишины и безнадёжности.
Это как Авада Кедавра, почти словленная мной.
Это словно стоять на краю обрыва и смотреть в зовущую бездну.
Когда есть миг, канувший в безвременье. Миг, в котором я и моя смерть почти обменялись рукопожатием. И я не знаю, чего хочу больше всего.
Жизни или смерти.
Здесь мы балансируем на грани каждый день.
А потом приходят они. Скользят тёмным, вязким туманом. Их всегда много, гораздо больше, чем нужно. Просачиваются сквозь узкие проёмы решёток и тянутся. Ко мне.
И я, кажется, перестаю дышать.
И ледяная изморозь вспарывает моё сердце, разрывает болью сознание. Стирая меня. Выворачивая мозг наизнанку.
Это похоже на смерть. Жаль, что не она.
А карусель моих воспоминаний раскручивается всё сильнее, заставляя вспомнить самое ужасное и вырывая всё то, что было когда-то счастливым.
Пока не приходит пустота. А я раз за разом думаю, что это конец. И тогда где-то глубоко во мне что-то растёт, ширится, вспыхивает миллиардами огней, прорываясь наружу безмолвным криком.
И я открываю глаза, бессмысленно пялясь обезумевшим взглядом в тёмный потолок камеры. Слыша свой собственный дикий вой. И, словно вторя мне, отовсюду доносятся стоны сотен других заключённых.
А по щекам, которые отдают резкой болью, течёт что-то тёплое. В нос ударяет запах железа, а рот словно полон соли. И я понимаю, что от боли разодрал себе лицо.
Но именно в этот момент, когда холод отступает, лёжа на холодном полу камеры, я чувствую, что жив как никогда.
И вижу, как в небольшие окна стен Азкабана пробивается слабый свет рассвета.
Рассвета, который для меня наступил.
