Месть с привкусом золота

Это случилось спустя два сезона. Виктор сдал позиции из-за возраста, у Юрия не было достаточного количества опыта, да и проблемы с прыжками из-за изменяющегося тела, Джей-Джей вообще сдался практически после той бронзы, а Пхичит уже мало интересовался соревнованиями, больше времени уделяя постановке своих шоу на льду. Достойных соперников практически не осталось, новые фигуристы были еще неопытными и не гениями, как давешний Плисецкий, поэтому Юри смог. Он взял золото. Стоя на пьедестале, в центре, по правую руку ощущая молчаливую поддержку пополам с разочарованием от Виктора, а по левую — бешенство Юрия, Кацуки почти летал от счастья. Ключевое слово — «почти». Он хорошо помнил выбившие его когда-то давно из равновесия слова Виктора о том, что он поцелует только золотую медаль Юри. Всё это довольно продолжительное время его буквально выжигала изнутри жажда мести. В моменты отвратительного настроения или меланхолии, что случалось с фигуристом время от времени, ему хотелось оторвать Никифорову башку, вспоминая это. И вот настал час расплаты. Церемония награждения закончилась, они спустились с пьедестала и, проехавшись с Виктором за руки через весь каток, на радость папараци, даже чмокнувшись в губы, вышли с катка, надевая поданые Яковом чехлы. — Юри, — позвал Виктор, когда Фельцман ушел вперед, — помнишь, что я тебе обещал? Русский подошёл ближе, замечая, как оживилась публика, наблюдавшая за ними. — Я надеялся, что смогу сделать это, — Никифоров взял в руку медаль, висевшую на шее Юри, и, поднеся её к лицу для поцелуя, проговорил, — поздравляю, любовь моя, я знал, что ты это сделаешь. Он прижал медаль к губам, целуя, а у Кацуки в голове созрела мысль, как сделать Виктору еще обиднее, ведь сердца фигуристов хрупки… Юри начал тоже подносить серебряную медаль Никифорова к своим губам, глядя на розовеющего русского, но, остановившись на пол пути, выдал высокомерным тоном, глядя с превосходством ему в глаза: — Неа, не хочу целовать, потому что это не золото. Лицо Виктора в этот момент стоило увидеть. Сначала оно медленно вытянулось в удивлении, а глаза распахнулись просто до космического размера. Вокруг царила тишина, корреспонденты шокированно открывали и закрывали рты, уподобившись, видимо, рыбам. А потом… Глаза Виктора начали наполняться слезами, как в тот вечер перед финалом Гран-при в Барселоне. В глазах читалась глубокая обида, а вокруг были слышны лишь шепотки и вспышки фотокамер. Месть свершилась.