Что чувствует сталь

Красною глиной измазаны руки, В мученьях Творец шедевр создаёт. И шепчут ему в уши: «Брось эти муки», Создание Тебе горечь лишь принесёт.

Их нагнали в полной темноте, где ни один посторонний глаз не смог бы узреть вынужденного насилия. Сбежавших из организации химер приказано уничтожить, стереть абсолютно все упоминания. Стереть с лица земли. Они всего лишь неудавшийся эксперимент. Они не идеальны и не качественны, раз устроили бунт. Никто толком не знал, как те могли повести себя, находясь среди людей. Слишком непредсказуемы, поэтому настолько опасны. Когда высокий выкрик с многотонной силой врезается в его спину, у Чонгука есть шанс скрыться и спастись. Но вопреки здравому смыслу он останавливается. Разворачивается назад и напрягается так, что все сухожилия дребезжат. Острым взглядом сканирует окруживших с двух сторон мужчин. Самый высокий держит в своих руках Хаиль, встряхивая маленькое тельце за шкирку. Он с неприкрытым интересом разглядывает химеру — оценивает силы, прикидывает дальнейшие действия диковинной зверушки. — Кыс-кыс, — насмехаясь, подзывает к себе «охотник». Мужчина освобождает одну руку. Ему ничего не стоит удержать застывшую в страхе девчушку, а второй, наконец-то, вынуть из-под пиджака оружие. Щёлкает предохранитель. Щёлкает защитный механизм у Чонгука. Юноша бросает взгляд на Хаиль и тонет. Её взгляд цепок. Молит. Не плачет, как ожидалось, широко распахнув глаза, но беспрестанно хватает дрожащими губами прохладный озоновый воздух. Где-то сверху, в глубине чёрных туч, начинает громыхать молния, засвечивая побледневшее лицо яркой вспышкой. А Чонгук вдруг резко ныряет глубоко в себя, ощущая только остервенелое биение собственного сердца. Оно болезненно отстукивает от рёбер и пугает своей необузданностью. Необычное ощущение испуганности. Оно словно захлёстывает, вводит в невесомость и не даёт возможности включить мозги, чтобы выйти из ситуации наилучшим образом. И вот о чём говорили создатели Чон Чонгука. Любая эмоция заставляет потерять себя. Ты становишься слабым и уязвимым. Чонгук вдруг понял, что начал ломаться. В нём начали происходить необратимые процессы, раз почувствовал нечто подобное. — Иди сюда, котёнок, — почти ласково. Охотник кривит свои идеальные губы и победно суживает ехидные глаза. Это выводит из себя моментально. Загнанный в угол, Чон дико шипит и скалит белоснежные клыки, которые при данной обстановке кажутся действительно звериными. Хаиль чисто на инстинкте дёргается в сторону, чуть не попадая под горячую руку, ведь никто и глазом моргнуть не успевает, как Чонгук вдруг кидается вперёд, одним резким рывком выворачивая нахалу предплечье. До хруста. — Стреляйте! Чего стоите? В ушах застывает звон. Это было не так громко, благодаря специальным глушителям, но стоит одной пуле проскочить совсем рядом, как девушка просто немеет. Она словно в замедленной съёмке наблюдает, как Чонгук падает на землю и шваркается по асфальту вбок. Не попали. В крови взрывается адреналин, размазывается по стенкам вен и погружает в зыбкий ужас. Хаиль опрометчиво разгибается и порывается к юноше, не до конца осознавая для защиты или за ним. Это кажется не таким важным, пока не получаешь пышущую жаром пулю в лоб. Чуть не получаешь. Слишком неожиданный манёвр для напуганной маленькой девочки. Чонгук едва успевает среагировать, вцепляясь в голову брюнетки руками и роняя их на влажный асфальт. Под градом выстрелов он перекатывается за стоящие рядом мусорные баки и утягивает О за собой, с силой втискивая ту в покрывшийся ржавчиной металл. Пульс где-то в горле колотится, взгляд топится во взгляде. Чёрт возьми, в живом взгляде! Чонгук настолько остро ощущает этот живой трепет под своими руками, горячий пульс под своими руками, с необъяснимой нуждой обхватывая лицо девушки ледяными ладонями. Он просто не может потерять это. Только не ещё раз, когда нашёл в обычном человеке близкого для своей души. Друга? Она та, кто неосознанно заменяла пустоту в груди, оставшуюся после Чимина. Та, кто не позволяла согнуться от тоски и погибнуть от разрыва связи намного быстрее. Намного быстрее. — На счёт три, мы бежим вон в тот проём, — шепчет Чонгук, еле заметно кивнув на щель между двумя близко построенными домами. Четыре метра чистой опасности остаться без мозгов. Шикарно же! Взгляд через плечо. Охотники не торопятся — играются, словно с детьми малыми, всё не забывая бросать своё вымораживающее «кыс-кыс». Чон бы мог разорвать их на мелкие куски, но оружие в здоровых лапищах необычное, ведь химера не восприимчива к человеческим игрушкам. Оно действительно может убить подобное животное, имеет свойство замыкать искусственные нейроны, закоротить микро-проводки, ведущие к сердцу. Нужно спасаться. — Один, — тяжёлый выдох на щеке. Хаиль прикрывает глаза, на ощупь находя крепкую мужскую ладонь, и переплетает с Чонгуком пальцы. — Два. Они слегка перемещаются к краю. — Три. Бежать не оглядываясь. Не разбирая дороги, нестись прочь, спасая жизни друг друга и укрывая от прямого огня. К счастью проулок заканчивается очень быстро, открывая вид на свободное пространство и позволяя легче уворачиваться от опасности. Они всё ещё не могут оторваться от преследователей. Не имеют возможности даже вдохнуть лишний раз. Лёгкие разрывает от жжения и нехватки так нужного сейчас кислорода. Хаиль постоянно запинается, но держится за мужчину очень — очень — крепко. Намертво. Кто бы мог подумать, что человек, который однажды собственноручно не придушил и не лишил жизни, когда-то будет спасать эту хрупкость. Высокий и сильный, Чонгук внушает безграничное доверие. Хаиль знает, что пока держит его за руку, она в безопасности. Квартал пролетает за долю секунды. Никто не собирается останавливаться. Над головами летят выстрелы, но их невозможно расслышать. Нет случайных прохожих, кто мог бы спугнуть убийц, а силы стремительно заканчиваются. Особенно у Хаиль. Брюнетка буквально на последнем издыхании. — Я не… — не узнает собственного голоса. Жуткий хрип рвёт бедные связки. — Я больше не могу… Чонгук понимает, что останавливаться на передышку сейчас — вверх глупости. Но он замедляется, клонит подбородок в сторону и успевает за миллисекунду пожалеть об этом. Буквально из собственного тела выбрасывает. Подточенный под подобное, взгляд улавливает разрезающую воздух пулю. Она направлена точно на поражение. На О Хаиль. Юноша не раздумывая бросается на девушку, крепко стискивая её плечи и затылок. Всего незаметное для глаз мгновение, но, когда-то ничего не чувствующая химера, укрывает Хаиль собственным телом. Принимая выстрел прямо на себя. Голень словно огнём опаляет. Охотники стреляют невпопад, не видя цель и находясь недалеко за ограждением, которое только что миновали беженцы. Брюнетка шокировано подлавливает парня за плечи. Чонгук падает на землю, ошалело стонет и тянется рукой к ноге, окрашивая пальцы багровой кровью. Из глаз словно искры сыплются — невыносимая боль. Адская. — Чонгук! — выкрикивает девушка, ощущая, как всё тело прошибает сильной судорогой. Это даже не дрожь — это потеря реальности. Из горла О вырывается рыдание, а пространство смазывается из-за не вовремя накативших слёз. Химера утробно рычит и загибается, но замечая трясучку однокурсницы, старается побороть боль и взять себя в руки. Не время распускать нюни. — Эй, Хаиль, всё нормально. Я в порядке, — твёрдо заверяет Чон, не обращая внимание на своё же глубокое придыхание. — Помоги мне. Девушка беспрекословно помогает им скрыться в тупичке нежилых строений, со всех оставшихся сил удерживая Чонгука под руку. Хаиль желает, чтобы это было всего лишь ночным кошмаром. Однако облокотившийся о кирпичную стену юноша стонет слишком реально. Они только сейчас замечают, насколько сильно разыгралась стихия, обрушивая на молодых людей нескончаемый ливень, а порывистый ледяной ветер слишком нагло забирается под одежду и морозит покрывшуюся мурашками кожу. Химера, яро впихивающий в себя кислород, откидывает голову назад, подставляя измученное лицо под кристальные капли. Они скатываются с волос, с ресниц, они заливают одежду. Но это благословение небес. Благодаря обрушившемуся на их голову дождю, двое могут незамеченно укрыться в тени, не оставляя за собой багровые следы на потрескавшемся асфальте. А у Чонгука так сильно теплеет в душе. За него переживают. Смотря в глаза Хаиль, он улыбается. Так ясно и счастливо, что брюнетка плачет с пущей силой. Она как ненормальная начинает рыться в сумке, которая только чудом осталась висеть на её узком плече во время погони. Достав оттуда свою потрёпанную кофту, О наматывает её поверх джинсов юноши, стараясь остановить кровотечение, хоть оно и не такое уж сильное. Чонгук устало качает головой и прицыкивает языком. Он обхватывает пальцами щёки Ха, окутывая их теплом пальцев, и притягивает Хаиль к себе, вновь утопая в тёмном омуте. — Меня едва задело, ничего страшного, — глубоким хрипом. Не говорит, что всё могло быть намного хуже, если бы охотники попали именно в неё. Для химеры эта рана всего лишь небольшая царапина, которую с лёгкостью можно «зализать». А для Хаиль она могла быть посмертной.

◊ ◊ ◊

Здесь, за тяжёлыми бронебойными дверьми, расположилась огромная стерильная лаборатория. Лаборатория гениального учёного, как призрак разгуливающего между хромированными стеллажами и брякая прозрачными стекляшками с ядерной цветной жидкостью. Он славился безумцем, никогда не снимающим белоснежного респиратора, но только это не позволяло ядовитым парам отравить организм. Только так создатель мог обезопасить себя и не превратиться в диковинное животное своих же трудов. Глядя в своё отражение на зеркальной поверхности стойки одного из стеллажей, мужчина надменно поправил волосы, зачёсывая тёмную чёлку длинными ухоженными пальцами назад. Слишком молод, чтобы быть профессором генетики и прикладных наук. Слишком эмоционально нестабилен, чтобы пытаться спорить и обманывать саму природу, рождая неведомых чудовищ, которые даже в самом страшном сне не приснятся. Слишком бесчеловечен, чтобы с помощью этих творений создать собственную реальность. Создать необыкновенный мир своих безумных фантазий. Мужчина нерасторопно оторвался от созерцания бездушных тёмных глаз во всё том же отражении, смутно напоминающие отцовские в обрамлении пышных тёмно-коричневых ресниц. И подплыл к литому серебристому столу, ножками намертво сплавленному с бетонным ледяным полом. Наклонился к микроскопу и проверил, как действуют клетки всесезонного растения с розовым раствором очередных ядов. Но вдруг в его сосредоточенность врезался громкий хлопок двери и бесформенное тяжёлое дыхание. Создатель не посмел даже дёрнуться и обратил внимания на вошедшего только тогда, когда загасил действие яда мешаниной ДНК ящерицы и лягушки с ближайшего пруда. Покой создателя осмеливались потревожить только самые приближённые, но даже те побаивались его бесчувственного и холодного взгляда. Сейчас это была его правая рука — мужчина в возрасте, но тот ещё живчик. На него можно было положиться. Именно он контролировал и доставал весь материал для всевозможных экспериментов. — Господин Ким, мы нашли его! Номер ноль сто семьдесят три нашёлся! Создатель отстранился от микроскопа и поспешно протёр уставшие глаза. Он метнул в Пак Хубина заинтересованный взгляд, под которым мужчина весь подобрался в струнку. — Чон Чонгука? — пробасил он, ныряя рукой в глубокий карман белоснежного медицинского халата, и напялил на переносицу очки. Зрение в последнее время раздражающе подводило. — Именно! — воскликнул приближённый, но тут же стушевался, со свистом втягивая в себя воздух, слегка пропитанный затхлостью. — Но… нам не удалось его поймать. Он скрылся вместе с неизвестной человеческой девушкой. Что-же делать? Нам следует продолжить охоту? Вы уверены, что хотите его уничтожить? — Нет! — вдруг вскрикнул Ким, в два шага подскакивая к своей правой руке и хватаясь за его крепкие плечи. Он с силой вдавил в синий пиджак ногти. — Не сметь! Слышишь, не сметь даже трогать его! Только оставьте на нём хоть царапину, я с вас шкуру живьём сдеру и пущу на следующую партию химер! — раздался угрозами, до мурашек пугая. Смотря в его глаза-стёкла, Хубин замер, совершенно позабыв, как проталкивать в лёгкие воздух. Его затрясло от едкой ярости профессора. Но не успел он и дух перевести, как Создатель вновь обзавёлся привычной леденяще-пустой маской. — Оставьте Чон Чонгука в покое и займитесь остальными сбежавшими. На него у меня другие планы. Откачнувшись от мужчины, Ким Тэхён озарился дьявольской ухмылкой. Ещё немного и начнутся настоящие забавы. Ещё немного и он сотворит по-настоящему идеальное создание. Последнее исследование и Ким точно убедится, что нужно для того, чтобы человек стал совершенным. Нужно торопиться-торопиться-торопиться! Создатель торопливо вытолкнул приближённого из лаборатории и закрыл металлические двери на электронную ключ-карту. В одиночестве, поспешно вышагивая своими длинными ногами по бесконечным лабиринтам, он отправился в подвальные помещения. Много времени прошло после попытки бегства взбесившихся химер — всё успели подлатать и навести изумительный порядок, и, что немаловажно, усовершенствовать охранную систему. В белоснежных длинных коридорах с фиолетовым флуоресцентным освещением установлена целая куча камер, ведущих круглосуточное видеонаблюдение. В одну из них Ким и кинул символический знак-сердечко из пальцев, чтобы нужный человек открыл нужные двери. Немного глупое решение самого Создателя, но подвальные помещения открывались теперь только так и только из одного удалённого места. Толстая дверь из нескольких слоёв самых прочных металлов гулко пискнула и благополучно отъехала в сторону, пропуская хозяина внутрь. Внутри же ничего не отличалось от лабораторий, за исключением высокого стола-ванной из поблёскивающего чистотой стекла в середине комнаты. Внутри тихонько плескалась бирюзовая вода, омывая обнажённое и обездвиженное тело молодого человека. Он весь окутан был трубками и лентами, обеспечивающими ему жизнь и дыхание. Ким Тэхён гордился своим творением. Он мог часами любоваться идеальной белоснежной кожей, белыми прядями, когда-то давно бывшими словно огненными. Жаль. Но слишком большая мешанина из различных ДНК произошла, чтобы осталось всё как прежде. Всё как при жизни. Пара щелчков по клавиатуре встроенного в стол-ванну компьютера. Выдернутые из сооружения трубки. Создатель нежно обхватил запястье «спящей» химеры и аккуратно через тонкий шприц ввел «лекарство». Неожиданно давящая тишина сгорбила плечи. Ким напряжённо поджал губы и легонько хлопнул по щекам химеры ладонями. — Ну, давай же, — прошипел он. И сразу же вздрогнул, когда молодой человек резко начал захлёбываться жидкостью. Создатель потянул его голову наверх. На воздух. Всё тело дрожь пронзила. Холод впился миллионами иголок в тонкую кожу и юноша безумно захватил губами кислород. Его лицо всё еще было в плену, а глаза испуганно мельтешили по слишком знакомому лику. Какое облегчение для Ким Тэхёна. Всё может получится. — С добрым утром, Чимин~и!