Зефир

Чимин сладко потянулся и открыл глаза. Утреннюю тишину нарушал будильник, впервые не раздражая свой мелодией. Чимин счастливо улыбнулся и повернул голову, в надежде насладиться спящим Хосоком. Страх разлился в душе, как яд по венам. Чона рядом не было. Вскочив с кровати и роняя по пути одеяло, Пак забежал сначала в ванную, а затем на кухню. Паника нарастала как снежный ком, готовая обрушиться на Чимина пугающей лавиной. Пак подошел к графину с водой и начал пить прямо из горла, гулко глотая воду и перебирая в голове, куда мог подеваться Хосок. Опустошив пол графина, Пак поставил его на столешницу и, наконец, заметил на столе тарелку аккуратно нарезанных на дольки яблок, скрепленных с зефирками зубочисткой. Рядом лежала записка. Пак дрожащими пальцами подцепил белоснежный прямоугольник и быстро побежал по красиво выведенным буквам. С каждым словом страх заменяло нечто тягуче-сладкое, а улыбка стала настолько широкой, что могла затмить само небесное светило. Чимин перекусил чудесным завтраком, который заботливо приготовил ему Хосок и, наспех одеваясь, выскочил за дверь, чуть не забыв закрыть квартиру на ключ. Пак только что не летел в университет, в его душе расцветала весна, несмотря на промозглый осенний ветер и кутающихся в шарфы прохожих. Парень спешил скорее увидеть СВОЕ рыжее чудо и увидеть улыбку, которая предназначалась только ему. Пока Пак чуть ли не вприпрыжку поднимался по лестнице на нужный этаж, на кухне в его квартире лежал брошенный на стол листок, а в нем аккуратным подчерком: «Чимин-и, я проснулся раньше, поэтому решил сходить домой переодеться и взять конспекты. Извини, что не разбудил, моя рука не поднялась будить тебя — так сладко ты спал. Я приготовил тебе завтрак. Ты любишь яблоки? Надеюсь, да. Кушай хорошо.

Моей надежде Моему Ангелу Тебе Чимин-а От Чон — снова живого — Хосока»