in spanish

Еще в детстве мама Лэнса шутила, что в нем заложены гены настоящего казановы и что Лэнс, как только научился разговаривать сносно, сразу принялся бегать за юбками. В школе ему пару раз едва не сломали нос за попытки подкатить к занятым спортивными красавчиками дамам, но грабли били по лицу не так уж и больно, так что на ошибках Лэнс не учился: флиртовал направо-налево, был завсегдатаем вечеринок с игрой в бутылочку. Лэнс не жалел усилий и выкладывался на всю катушку, оттачивал мастерство подкатов (по большей части в реальности они не работали, но ему нравилось считать пикап своей фишкой). Он мог театральным жестом зачесать назад челку, прислониться к стене и предложить что-то вроде «как насчет полюбоваться вместе на звезды? О, нам даже не придется ждать ночи, потому что одна звезда здесь уже ярко сияет, и мне стоило захватить очки потемнее». Девчонки хихикали, им льстило внимание Лэнса. Многие даже встречались с ним, обычно не дольше недели, так что опыт у Лэнса был весьма красочный. И становится еще красочнее, когда на горизонте нарисовывается Кит я-выгляжу-идеально-и-привлекаю-внимание-совершенно-не-напрягаясь Когане. Кит на его подкаты приподнимает бровь, корчит непроницаемую физиономию, заставляя чувствовать себя дураком, но Лэнс закален годами тренировок, его таким не проймешь. Да и вообще у Кита выражение симпатии осталось на уровне тринадцатилетки, еще ниже, чем у самого Лэнса, поэтому Кит только и делает, что подкалывает его, огрызается и отвешивает легкие подзатыльники («бьет - значит любит» - со знанием дела дразнит его Лэнс и старается съебать поскорее, пока в него не прилетела подушка или что попадется под руку). Потом уже стало ясно, что это некий аналог привычного в нормальных парах конфетно-букетного периода, и по его окончанию Лэнс огребает гораздо реже, в основном за поведение камикадзе на миссиях: Кит вытаскивает его из недр синего льва и хорошенько за плечи встряхивает, а то и впечатывает в стену. Своебразное проявление заботы. - Угробишь меня раньше Заркона, а вам без меня никуда, - шутливо ворчит Лэнс на раздраженный вздох Кита и невысказанное «я волновался». Со временем Кит забывается настолько, что может плюхнуться на колени сидящего в кресле Лэнса и не заметить, продолжая громко спорить с Кораном, или заснуть на его плече, или назвать тупицей, при этом уткнувшись носом ему в висок, а Лэнс все никак не может перешагнуть через барьер сплошных шуточек и быть серьезным в такие моменты. Ему (нет, ну вы представляете, ЕМУ, известному похитителю чужих сердец) неловко разговаривать о собственных чувствах, не упаковывая их в обертку дурацкого юмора. Поэтому Лэнс находит выход. Он сбивается на родной испанский, наконец выговаривается за все прошедшие дни, частит так, будто Кит уходил на войну и вот только вернулся, и ему столько всего нужно успеть рассказать. Продолжает до тех пор, пока не выдыхается и не возвращается в свой обычный режим. Кит сначала молчит, затем хлопает глазами, хмурится и ненавязчиво интересуется: - Ты меня сейчас типа оскорбил или что? Лэнс смеется и подмигивает: - Почти. - Ты же в курсе, что я не понял ни слова? И даже не запомнил ни хрена, чтобы сходить к Пидж и перевести, а если бы и запомнил, то, готов поспорить, неправильно. Лэнс вместо ответа радостно скалится во все тридцать два. - Это запрещенный прием, окей? Лэнс с безмятежным видом разводит руками и не собирается переходить на английский. Киту не нравится не быть в курсе происходящего. Кит тянет его к себе за футболку, щекотно дотрагивается до основания шеи прямо возле полукруглого выреза. - Вот только не впутывай мою шею сюда! - Лэнс вздрагивает от неожиданности и пятится, но Кит держит крепко. Не снимая перчаток, обхватывает ладонями шею, проходится большим пальцем вдоль кадыка, - Лэнс рефлекторно сглатывает, - и наклоняется ближе, шепчет, специально едва прикасаясь губами: - Не у тебя одного запрещенные приемы есть, амиго. - Maldita sea, чтоб тебя, блядь, - кожа у Лэнса смуглая, поэтому не слишком хорошо заметно, как он краснеет неровными пятнами, но заметно, как пытается вжать голову в плечи; Кит проходится пальцем по выступающим позвонкам, зарывается одной ладонью в волосы на его затылке, и Лэнс коротко стонет на выдохе. - Dios santo. Единственный иностранный язык, в котором Кит шарит чуть лучше тотального непонимания, - немецкий, который ни капли не похож на испанский, но, судя по интонациям, цепляющийся за его куртку Лэнс точно сейчас матерится. Для того, чтобы проучить Лэнса, - вполне достаточно, поэтому Кит оставляет цепочку неярких засосов и поднимает голову, ловит взгляд Лэнса, который пихает его в грудь и бормочет: - Ну ты и скотина. Это же как доверчиво погладить котенка по открытому животу, а потом пытаться отцепить мохнатую бестию от руки, и в данном случае мохнатая бестия - это ты! - Что, даже не на испанском? - посмеивается Кит. Лэнс закатывает глаза и демонстративно ласково отвечает: - Vete a la mierda, querido. И добавляет: - Кстати, было бы неплохо, если бы ты все-таки закончил начатое, потому что одинокая дрочка в душе понижает мою самооценку.