Кэнди

Кэнди – самый классный человек, которого я когда-либо встречал. Я познакомился с ним, когда таксовал от тотального безденежья: купить машину денег хватило, а вот про ее содержание я не подумал. Ну что там, в сущности, получает фрилансер, тем более с нулевым опытом работы, как у меня? Почти ничего и булочку с маком. Он заказал машину к самому пафосному гей-клубу. Я оказался неподалеку и, рассчитывая на крупное вознаграждение, прилетел за ним в течение пяти минут. Парень был пьян в дым, и я даже пару минут поколебался: стоит ли такого сажать в чистую, только после мойки, машину? Он помахал банкнотой в сто евро, и мои душевные метания моментально ушли в небытие. Ввалившись в салон, парень дыхнул на меня перегаром и начал рыться в сумке. Я же молча ждал, когда богатенькая задница изволит назвать адрес. Вместо адреса задница потребовала у меня зажигалку. Обычно я не позволяю курить в своей машине, но мне и сто евро до сих пор не платили. Так что я поделился зажигалкой и уточнил, куда едем. - Покатай меня, - махнул он рукой, жадно затягиваясь. Пришлось катать. Разумеется, парень оказался болтливым. Он сообщил, что его зовут Билл, но все называют Кэнди: - Понимаешь, да? – он указал длинным пальцем себе на волосы. – Розовая башка – и вот, ты уже Кэнди. Надеюсь, это отлипнет от меня, как только поменяю цвет. И закурил следующую сигарету. Он вообще много курил. Мы кружили по ночному городу, и он все болтал без умолку, а потом резко побледнел и заблевал мне коврик. - Какая мерзость! – просипел Билл. – Останови, чего вылупился? Никогда не догадаетесь, что он сделал. Он открыл дверь, выбросил коврик и потребовал доставить его домой, раз уж я не умею возить людей, а моя колымага подходит лишь для перевозки дров. А потом уснул, не соизволив сообщить адрес. С этого всё и началось. Покатилось, я бы сказал. Будучи молодым и ужасно совестливым, я не придумал ничего лучше, чем отвезти его к себе. А куда я должен был деть эту храпящую тушу, наотрез отказывающуюся открыть глаза? Не в канаву же скинуть, в самом деле. Это был первый раз, когда я радовался тому, что тягаю большие веса в качалке. Кэнди не был тяжелым, но он был расслабленным и, казалось, весь стремился стечь на пол лужей. Доставка получилась так себе, пару раз я случайно навернул Билла конечностями о стены. Честно – не специально, но и не без злорадства. Пришлось всю ночь просидеть дома, прислушиваясь к сладкому посапыванию – не хватало еще, чтобы пассажир двинул кони. Впрочем, помирать он явно не собирался: храпел заливисто и разве что не пускал пузыри. Скотина. Под утро меня всё-таки сморило, и я уполз в свою комнату, решив, что опасность миновала, самое худшее, что может случиться с Кэнди теперь – жуткое похмелье. Судя по голосу, которым он позвал меня утром, «жуткое» - это не совсем то слово, которое описывает всю степень его абсистенного синдрома. «Чудовищное», «охренительное», «зубодробительное» - вот те слова. - Эээй, есть тут кто? – просипел он, и я услышал звук падающего тела, а потом сдавленные чертыхания. Торопливо натянув домашние штаны, я пошел в гостиную, где и обнаружил Билла, лежащим на полу. Опухшее лицо, заплывшие глаза, черные синяки под глазами – я часто видел его таким позже. Но сейчас, в самый первый раз, меня это впечатлило. Хотя бы потому, что никогда прежде я не видел такого выразительного отсутствия глаз. Вместо них на меня безуспешно пытались смотреть две щелочки. - Ты, блин, кто? – осведомился парень, все-таки вставая и усаживаясь на диван. - Я таксист, вез тебя домой, но ты решил иначе: заблевал мне коврик, выкинул его и отрубился, забыв назвать адрес. Поэтому я привез тебя к себе. - Кру-у-уто, - протянул Кэнди. – Ты первый, кто меня к себе притащил. Один идиот в полицию сдал, другой – в больницу увез, но самое любимое у вашего брата – выкинуть меня на остановке. - Дело, конечно, не мое, но, если будешь продолжать так бухать, рискуешь однажды не проснуться, - заметил я и пошел на кухню, набирать для бедолаги спасительный стакан воды. Кэнди лишь застонал, и столько в этом стоне было страдания, что я мигом поменял траекторию пути и свернул к холодильнику. Понемногу – не без помощи пива – глаза его пришли в норму, а самого Кэнди хотя бы перестало трясти. Выхлебав всю банку залпом, он заливисто рыгнул и достал сигареты, выразительно посмотрев на меня. - Да кури уже, что с тобой делать, - махнул я рукой. Если честно, Билл был совсем не в кассу, но, судя по всему, его это совершенно не парило. Покурив, он снова завернулся в плед и буравил взглядом потолок. Я же демонстративно собирался: принял душ, старательно высушил брейды, оделся… Кэнди продолжал лежать. - Парень, эй, Кэнди, - окликнул я его. – Тебе не кажется, что пора и честь знать? - Кажется, - ответил он недовольно. – А еще мне кажется, что я сейчас умру. Метнись, купи еще пива, а? - Ты меня перепутал с кем-то, я пивко тебе таскать не нанимался, - максимально спокойно ответил я. Внутри меня бушевало желание разукрасить Кэнди лицо. Он скривился, но поднялся, с трудом выпутавшись из пледа и, шатаясь, побрел к двери. - До дома хоть подкинешь? - Подкину. Заодно расплатишься. Это я потом узнал, что Билл по жизни прямой, как палка, что только кажется, что он хамло. На самом деле он реально так общается и не видит в этом ничего зазорного. Что не оскорбляется, если ему нахамить. Но в тот день… О, лишь двести евро (двести, мать их, евро!) согрели мне душу. Перед тем, как выпорхнуть из моего драндулета и свалить в свою роскошную, судя по дому, куда мы приехали, жизнь, Билл выпросил мой номер телефона, чтобы иметь возможность прокатиться с «нормальным чуваком, который не оставит на произвол судьбы». И я не оставил. Сперва потому, что нужны были деньги, а потом… а потом я подсел на него так же крепко, как сам он сидел на алкашке. Впрочем, обо всем по порядку. Вскоре я стал практически его личным шофером. Билл часто ездил по работе. Он был довольно востребованным среди золотой молодежи дизайнером интерьеров, поэтому заказов у него было валом. У него даже была своя очередь, а некоторым он и вовсе отказывал! Я не мог понять этого. - У меня есть золотое правило, - объяснял Билл. – Никогда не работать с мудаками. Не то, чтобы все мои клиенты самые приятные люди в мире, но совсем отбитых я не беру. Но я все равно не понимал. В моей финансовой ситуации я готов был браться за что угодно, но бросал всё, едва Кэнди звонил мне – платил он отлично. Всё время, что парень не работал, он бухал. Хотя, вообще-то, не так. Билл работал, когда не бухал. Провалиться в синюю яму было для него обычным делом, и клиенты покорно ждали, что тоже удивляло. - Просто я охуенный, - однажды сообщил заплетающимся языком Билл. Если честно, я так и не понял, когда мы вдруг начали сближаться. Просто в один момент Кэнди перестал меня бесить. Перестала злить его самоуверенность, его периодические припадки манерности, его хамство. Я стал относиться к этому как должному, и обнаружил, что Билл – прекрасный человек с великолепным чувством юмора. Особенно оно проявлялось во время похмелья. Он был просто неотразим! Шутил не в бровь, а в глаз, и тем смешнее были его шуточки, что сам он оставался хмурым и с узкими полосочками вместо глаз. Сначала я восхищался Биллом как профессионалом – всё у него в руках ладилось, всё спорилось, его проекты всегда приводили в восторг заказчиков и меня, немного понимающего в этом деле. Узнав о том, что мы практически коллеги, Кэнди стал таскать меня с собой на объекты, и уже спустя полгода я мог проконсультировать клиентов по каким-то мелким вопросам. Иногда предлагал тот или иной вариант, расходящийся с его видением. Кэнди внимательно выслушивал меня и в свойственной ему манере отвечал. Либо ему нравилось, либо нет. Он никогда не юлил, всегда говорил прямо. - Это полное дерьмо, Том! – мог заорать он на мое предложение. Или: - Охуенно, именно этого мне и не хватает. При всем этом я всё ещё не претендовал на то, чтобы работать вместе, и до сих пор был лишь водителем. В целом меня это устраивало, да и Билла тоже. Да, мы проводили вместе много времени, но до поры до времени это были лишь рабочие отношения. Пока однажды пьяного в сопли Кэнди не избили какие-то педики из гей-клуба. Избили так, что парня увезли на скорой. Когда мне позвонили из больницы, я едва не сошел с ума от беспокойства. Я летел с огромной скоростью, нарушая все правила дорожного движения. Я так переживал за него! Когда я приехал, Билла уже был с комфортом устроили в палате, и усатый усталый врач сказал, что у него небольшая черепно-мозговая травма, а так – ничего особенного. Но мне так не казалось. Билл выглядел очень бледным, и рассеченная бровь была самым ярким пятном на его лице. Щемящая душу нежность заполонила все мое существо, захотелось оберегать Кэнди. Тогда я и понял, как попал: влюбился в работодателя, как в самых хреновых романах. Я пробыл в больнице до утра, спал в неудобной позе на стуле, а утром Билл отчитал меня за то, что я не свалил домой. - Нахрен ты был тут нужен? – разорялся он. – Вокруг десяток врачей и пачка медсестер, Том, я бы явно не помер. Ладно, раз уж ты все равно здесь, помоги мне одеться. Пора выписываться! Врач категорически запретил Биллу бухать, и это был ад. Отказаться от выпивки было выше его сил, он стал просто невыносимым! Кэнди цеплялся ко всему и ко всем. Он орал на клиентов, орал на официантов в ресторанах, орал на своих друзей-геев… Не орал только на меня, потому что я пообещал раскроить ему лицо, если он попробует. Орать не орал, зато через три дня, набухавшись, позвонил мне и пьяным голосом признался в содеянном. Так Билл расписался в собственном бессилии перед алкоголем. Размазывая по щекам пьяные слезы и утверждая, что без синьки его жизнь кажется серой и скучной. Я врезал бы ему в ответ на такое заявление, но у него и без того была черепно-мозговая, побоялся, что вместе с дурью выбью последние мозги. Поэтому вместо хорошей взбучки мне пришлось изображать из себя психолога и убеждать, что жизнь после синьки есть. В это утро Билл решить бросить, чего бы ему это не стоило. А я подвязался помочь. Как я мог отказать, когда он умоляюще смотрел на меня этими своими нереально выразительными глазами с потекшей тушью?! Он попросил меня переехать к нему, чтобы не сорваться, и у меня не оставалось другого выбора, кроме как согласиться. В конце концов, я сам вызвался Чипом и Дейлом. Странно, мы общались уже довольно давно, и Билл частенько заваливался ко мне выпить чашку-другую кофе, но никогда не приглашал к себе. Так что сейчас я был у него впервые, и… Я такого не ожидал. Кэнди жил в бардаке. Везде валялись шмотки, в раковине до самого крана стояла посуда, а кровать являла собой кучу непонятно чего, при ближайшем рассмотрении оказавшегося смятой постелью. Почти сутки мы убили на уборку, но желаемого результата не добились. Что ж, по крайней мере, квартира стала выглядеть сносно. Утомленные целым днем физического труда, мы полулежали на диване в гостиной, и Кэнди рассказывал про свои похождения. - Однажды зимой, здорово накачавшись в баре, я решил пойти домой пешком. Мало того, что на меня напали собаки, и я драл от них когти… Когда зубастые твари оставили меня в покое, я решил срезать через забор, зацепился за пику джинсами и повис на ней. В таком вот виде меня и нашли полицейские, и это был первый раз, когда я радовался им. А еще однажды пил с одноклассником вино, всё, что помню после – гуляю на улице и ору какие-то его страшные секреты… А потом просыпаюсь у себя в посели. Без трусов, но в штанах. Для меня до сих пор остается загадкой, куда делись эти чертовы трусы? А однажды в Испании, хорошенько обожравшись рома, я прыгал с пирса, треснулся под водой башкой и чуть не захлебнулся. Хорошее было время, - протянул он. – Может, по пивку? Нет, он действительно хотел бросить бухать, просто «по пивку» в его понимании не означало нажраться. Для него пиво было чем-то вроде чая, он категорически отказывался признавать в пивке одного из главных своих врагов. И это было проблемой.