Трофей

      Дождь обрушился на город, стуча по асфальту потоком громовых капель. Такаба Акихито бросился бежать, ему казалось, что дождь пытается вдавить его в тротуар. Это было тяжело. Каждая капля разила, словно молотом в спину, давление потока воды прижимало юношу вниз к почерневшему асфальту.       - Нет!       Широко распахнув глаза и прерывисто дыша, он вынудил себя продолжить путь, не смотря на то, что не видел куда движется. Стена дождя, окружавшая его, была настолько тяжелой, что он едва мог видеть дорогу перед собой, но фотограф еще мог различать голоса позади него, теряющиеся в шуме непогоды. Такаба споткнулся, когда раскатистые голоса отразились эхом по переулку. Кричавшие мужчины преследовали его. Он услышал еще кое-что, перед тем как свет ударил ему в глаза так ярко, что ему пришлось с силой зажмуриться. Наверное, произошло что-то еще, потому что он почувствовал, как его голова тяжелеет, а затем различил две желтые линии на асфальте, вместо одной. Словно насмехаясь над беглецом дождь усилился, когда Акихито упал на асфальт с громким всплеском.       Как только стихия поглотила его, фотограф услышал громкий визг автомобильных шин и… провалился в темноту. Когда Акихито проснулся, приглушенный свет проник сквозь его полуприкрытые веки. Его сознание было вялым, как в тумане, и Такаба подумал, что, возможно, часть дождя проникла в его мозг и барабанила по нему. Что-то коснулось головы фотографа и он почувствовал прохладное прикосновение руки ко лбу, осторожнее и мягче, чем даже материнская ласка. Голос справа от него привлек внимание Такабы.       - Шш... вставай... - слегка повернув голову, Акихито удалось смутно разглядеть силуэт с продолговатым лицом и зачесанными назад черными волосами. Образ исказился и смазался, поэтому трудно было сказать, кто именно этот человек. Мужчина снова заговорил, звуки размывались ливнем в голове юноши так, что он не мог разобрать ни слова. Но, как ни странно, Такаба чувствовал себя полностью расслабленным, тон человека казался ему успокаивающим и знакомым, даже если он понятия не имел, что именно тот говорил. Качнув головой в сторону, он позволил своей щеке ткнуться в прохладные ладони, когда дождь вновь потянул его вниз.       Тихий всхлип предшествовал его следующему пробуждению. Такаба не открывал глаза, сосредотачиваясь на дыхании и боли, наполнявшей его тело, прежде чем он рискнул столкнуться с окружающим его миром. Звук движения доносился со всех концов комнаты, но он проигнорировал его, поскольку голова кружилась из-за боли в плече. Его мир покачнулся, когда кто-то занял матрац, на котором лежал фотограф. Потерев большим пальцем мягкую ткань под ладонью он подтвердил свои опасения, что находился на очень удобной кровати высшего класса.       Рука поднырнула под его плечи и Такаба вскрикнул от боли. Сознание погрузилось в темноту, пытающуюся поглотить его, но юноша сопротивлялся. Даже сейчас он не мог остановить слезы, брызнувшие у него из глаз, а когда из горла вырвался короткий вскрик боли, движения незнакомых рук тут же прекратились. Он облокотился на что-то мягкое и теплое, его веки, все еще закрытые, при попытке унять тянущую боль стали еще более тяжелыми, чем когда-либо. Два пальца прижались к его губам, и он рассеянно приоткрыл их, принимая таблетку, которую протолкнули в его рот. Пальцы отступили, и через несколько секунд на их место пришла прохладная гладкая поверхность стакана. Открыв рот, он позволил влить в себя прохладную жидкость и проглотил лекарство.       Он открыл окутанные туманом глаза и уставился на черно-белую ткань около мужчины. Он осторожно поднимал голову, пока не смог увидеть лицо человека, держащего его. Узнавание молнией пронзило его и юноша напрягся, вызывая новый взрыв боли в травмированном плече, где пуля прошила его кожу, пока он бегал по темным сырым улицам. Как только он вскрикнул, голос Асами зашептал успокоительные слова в его ухо. С нетипичной мягкостью, одна из рук Асами начала перебирать его волосы, пока Акихито не затих и вернулся в объятия Асами.       Разум фотографа кричал о том, что нужно оттолкнуться, отодвинуться на любое расстояние, но все что он мог – слабо схватить Асами за рубашку здоровой рукой.       - Что... - он закашлялся, внутренне содрогнувшись от своего болезненно-грубого голоса, и стакан воды вновь был прижат к его губам. Такаба медленно пил, смятенный его мягкостью. Может быть, подумал он, я еще сплю, и это несколько странный, лихорадочный сон. Невозможно, чтобы сволочь Асами когда-либо позаботится о нем без задней мысли.       - Что, - попробовал он еще раз, - ты дал мне? - Акихито немного волновался о том, как легко проглотил таблетку, даже не зная, где он находился или что это было.       На его слова ответил смех, Асами прижал его к своей груди, заставив юношу снова вздрогнуть. Ему действительно удавалось сдерживать хныканья, которые угрожали смести прочь остатки его достоинства. Движение внезапно остановилось и повисла короткая пауза, прежде чем Асами заговорил.       - Расслабься. Это просто болеутоляющее средство. Ты не мог додуматься до этого самостоятельно?.       Он посмотрел на мужчину и понял, что это была правда. Боль в его теле начала отступать. В то время как он прислушивался к своим ощущениям, Асами возился с чем-то за пределами видимости Акихито. Фотограф лишь удивленно моргнул, когда на его колени опустился поднос с едой. В небольшой миске для супа был в основном бульон, а так же рядом лежало несколько булочек. Асами слегка отодвинулся, предоставляя юноше больше места для движений левой рукой. Такаба знал, что не сможет ею управлять, но все же попытался схватить ложку левой рукой. Каким-то образом ему все же удалось заполучить ложку и окунуть ее в миску, но она неуверенно покачивалась в воздухе, разбрызгивая бульон прежде, чем достигала рта. Акихито уронил прибор, а левая рука опустилась на покрывало перед ним, сжимаясь в кулак от своей беспомощности, слезы отчаяния и немой ярости выступили на глазах фотографа.       - Шшшш, - И снова успокаивающий нежный шепот достиг его слуха, а затем Асами вернул его в прежнее положение. Длинная, изящная рука подняла ложку, зачерпнула порцию супа и поднесла ее к губам Акихито. Он открыл рот, и позволил Асами кормить себя, пытаясь заглушить чувство беспомощности, которое медленно давило на него, но не смог полностью погасить его. Асами делал это для него. Независимо от ситуации, в которой они находились или от того, что они совершали, Асами заставлял его чувствовать себя подобно беспомощной кукле. Теперь он здесь, слабый и жалкий, лежит на кровати Асами и зависит от него во всем. Он даже нуждался в помощи, чтобы поесть, потому что был слишком немощен, чтобы сделать это самостоятельно.       Где-то между медленными, взвешенными глотками супа его голова устало опустилась на плечо Асами. Глаза медленно сомкнулись и Такаба вновь погрузился в сон, убаюканный дыханием и ударами сердца Асами.