Hartvig Nissen

David Nevue — Overcomen

Я забежала в туалет, а намертво закрыла дверь кабинки. Не хочу сейчас никого видеть. Не хочу, чтобы меня кто-то увидел. Тем более Вильям. Я облокотилась на дверь и прикрыла глаза. Почему, почему, почему они просто не могут оставить меня в покое? Оставить нас. Почему людям нужно распускать сплетни, делать всякие гадости? Почему они просто не могут порадоваться, ну или, в конечном счете — хотя бы промолчать? Вот почему я так не хотела афишировать отношения с Магнуссоном. В мой прошлый раз, когда я открыла кое-кому свое сердце — все не очень хорошо закончилось. Мне хватило того, что он бросил меня на следующее же утро, так стоило мне прийти в школу — ни один человек не пропустил момента по обсуждать меня. Вот за это ненавижу чертову школу. За размышлениями и воспоминаниями, я не заметила как по моей щеке покатилась слеза. Давно я не плакала. За эти недели проведенные с Вильямом, я думала, что запас моих слез исчерпан и я больше никогда не заставлю эти железы работать. Но судьба такая дама- думаешь одно, а она тебе преподносит другое. — Так, Нура Амалие Сатре, — произнесла я в голос, стараясь сделать тон уверенным, — ты не будешь вестись на эти дешевые провокации. Ты сильная. И всегда будешь. Прикрыв глаза, я всей душой надеялась, что поверю в сказанное. Да, я сильная. Может прозвучать немного эгоистично наверное, наиболее сильная из всех в этой школе. Но даже самую сильную и твердую ветку можно сломать приложив усилий. Я выдохнула и вышла со своего «убежища». Урок был безнадежно пропущен и нагоняй обеспечен. Но простите, мое психическое равновесие важнее. Не думаю, что мистер Жезен хотел бы видеть у себя на паре ревущую блондинку. И я знаю, что бы он сказал на этот счет. — Вот вы, девочки, только из-за парней и сломанного ногтя плачете. Обычно я бы ему ответила, что-то вроде: « Ах так, не уважаете женщин», и всякое такое. Но не сегодня, потому-что сегодня это занудный старичок со стереотипами был бы прав. И это расстраивало меня еще больше. Мои размышления на тему, что феминизм- дело тонкое, прервал звонок оповещавший об окончании урока. Из классов начали выбегать подростки, так и жаждавшие растянуть эту перемену на дольше. Не желая сейчас никого видеть, я накинула сумку на плече и побрела в кабинет математики, который всегда пустовал. Как хорошо, что никто в этой школе не любит математику. Приоткрыв белую дверь, мои мысли подтвердились. Этот, такой пустой кабинет, уже через 30 минут заполниться студентами первого курса. И в том числе моими подругами. Надо адаптироваться и подобрать отмазку для Эвы, почему меня не было на уроке. Я прошла внутрь кабинета и опустилась на привычное место у окна. Мне в голову пришла мысль, что я не подкрашивала свои чудесные губы с утра! Красила конечно же, но после поездки с Вильямом все стерлось к чертям. Положив сумку на стол, я начала рыскать в поисках любимой помады. В маленьком кармашке ее не оказалось. Как и в заднем. Тогда я психанула и тупо вывалила содержимое сумки на парту. На пол посыпались учебники, ручки, наушники и мой ланч. Но не помада. Я была уверенна, что клала ее сумку перед выходом. Может выпала где-то? — Что-то потеряла? — прозвучал медовый голос. Я обернулась и увидела девушку, стоявшую в дверном проеме. Эмилия. Короткая юбка, белая рубашка, каблуки. Ничего нового. Кроме одной вещи. — Моя помада. На губах у голубоглазой красовалась помада красного оттенка и, можно сказать она ей шла. Но не лучше чем мне. — Ты о чем, Нура? — девушка сделала пару шагов в мою сторону и у меня начали потеть ладони. Кто знает, на что эта сумасшедшая способна. — Моя помада, — повторила я, — отдай ее. — А, ты об этой милой вещице, — Эмилия достала из рюкзака помаду и покрутила ее в руках. Я попыталась выхватить любимую вещь — но не тут то было. — Не-а. Не так все просто, — голубоглазая улыбнулась, — ты мне кое-что отдаешь и я тебе кое-что отдаю. — Чего ты хочешь? — мои нервы были на пределе. — Интересный вопрос, — Эмилия покрутилась на каблуках и села на парту, — хочу Вильяма. От этих слов мне стало смешно. — Ты что, правда думаешь, что я променяю Вильяма на… — я свела брови на переносице, — помаду? — Это значит нет? — вгляделась в мои глаза Эмилия. — Ты глупая или притворяешься? — скрываем страх за сарказмом. Так держать, Сатре. — Не глупее тебя, малышка, — девушка резко встала и подошла ко мне, — где хочешь себе запиши, хоть на носу, мне плевать — у тебя есть неделя. Брюнетка взяла меня за подбородок и больно сжала. — Неделя, чтобы бросить Вильяма. Иначе, — Эмилия открыла помаду и вывела буквы на моем лице, — он сам тебя бросит. Закончив, Эмилия швырнула проклятую помаду в стену и та упала, оставляя за собой красный, чем-то напоминая кровь, след. Застучав каблучками моя соперница гордо удалилась, оставляя меня одну. Переборов наступающие слезы, я нашла на полу зеркальце. Честно сказать, я немного ужаснулась, когда открыла его. На моем бледном лице красовалась яркая надпись. Шлюха Но, я не такая. Я просто… Просто счастлива. Просто…я… Не сдержалась. Я опустилась на пол и закрыла лицо руками. Вот они. Вот они слезы, которые накапливаются за счастливые дни. Когда долго не плачешь — их кажется в сотни раз больше. Мне стало противно от самой себя. Сильная она. Ну, да. Сидит посреди кабинета математики, в хламе, с «ярлыком» на лице. Стереть, стереть. Немедленно стереть. Я достала салфетки и начала уничтожать послание, оставленное Эмилией. Когда же я вытирала подтеки туши, мой телефон завибрировал. «Вильгельм» Я с неохотой оставила телефон на полу. Как же хочется все ему рассказать. Пожаловаться. Как маленькая девочка, чтобы он меня защитил. Телефон утих, не надолго. За то время, что я приводила себя в порядок, он вибрировал раз шесть.  — Если я не беру трубку, это значит, что я не хочу разговаривать! — прокричала я в сторону надоедливого телефона. — Буду знать, — бархатный голос окутал мои легкие. Магнуссон стоял, упершись на косяк и держал в руке аппарат связи, — что случилось, Нура? — Все хорошо, — поднятые брови. Проверенная схема. — А я так не думаю, — Вильям указал рукой на меня. И тут я вспомнила где и в каком состоянии я нахожусь. Слава Эскилю, что хоть помаду додумалась смыть. — Как ты меня нашел? — Я знаю тебя как свои пять пальцев, Сатре, — парень подошел ко мне и присел на корточки, всматриваясь в мои глаза, — так что случилось? — Абсолютно ничего, — я пыталась контролировать свою речь, -помада не понравилась. Я указала рукой стену, а затем и на пол. Магнуссон засмеялся и поправил челку. — Это же твоя привычная помада. С чего бы это? — Вот так бывает. Не нравиться- бросай, — я сказала это на взводе, на пике нервного напряжения, а Вильям видимо только что его достиг. Его лицо мигом сменилось, обрело серьезные черты. Он поднес мои руки к губам и поцеловал. — Дорогая моя Нура, сколько тебе еще повторять, — ласковым, но в тоже время абсолютно серьезным тоном произнес парень, — я никогда тебе не брошу. Никогда. — Клянешься? — из моих уст это звучало особенно по-детски. — На мизинчиках, — Вильям отпустил мои руки и притянул к себе. От него пахло корицей, мылом и мятной жвачной. И я поверила. В этих объятьях я готова верить во все, что он скажет. — Давай помогу собрать, а то скоро урок, — парень легонько поцеловал меня и стал поднимать с пола вещи. — Да, спасибо, — я привстала и развернулась к Вильяму, — я бы одна не справ… Меня ожидала ужасная картина. Вот честно. Парень стоял, держа в руках черную толстовку с надписью. Когда он поднял глаза, я увидела в них не только немой вопрос, а также грусть и… Ярость. Я совсем забыла про этот «прощальный подарок» Эмилии.