Органы чувств

Ларс говорит Кёрку «ешь» и Кёрк делает это, потому что он хороший мальчик, который умеет слушаться. Ещё Ларс находит разные странные и интересные места, такие, где на бакс можно купить огромную тарелку вкуснятины и странное тибетское пиво. Все пялятся на его волосы в китайском квартале, а официантка прячет свой телефон в кармане косухи Джеймса. Он приносит ему конфеты и печеньица с предсказаниями по утрам и какой-то странный по вкусу виски к вечеру. Ларс открывает шторы в его комнате «для солнечного света и хорошего настроения», а Кёрк ходит мрачнее тучи, потому что барабанщик так хорошо сложен и с бледными веснушками на плечах, что им с Джеймсом, похоже, скоро придется драться за все это… Кёрк бы писал для него поэмы, если бы смог, а не визгливые вопли Франкенштейна, его соло. Это Джеймс поэт, и Кёрк думает о преимуществах. Он тоскует по их общему времени, когда можно было в шутку драться за место у раковины, чтобы почистить зубы и случайно прикасаться друг к другу. Они часто ничего не делают, бренькают на гитаре и стучат в громкие штуки. Кёрк смотрит на его колени, пытаясь поддерживать разговор. Ларс ест очень аппетитно, комкает салфетками и облизывает губы. — Вкусные маленькие пирожки с мясом, в тесте… Я не помню, как называются. Хочешь ещё чего-нибудь? Кёрк собирается с духом. — Если честно, я хотел бы тебя.