Часть 1
27 января 2017 г., 17:33
~O~
Везде была кровь. Густая и дурно пахнущая. Она стекала по его пальцам, рукам, туловищу и ногам, оседая тёмным пятном на бетоне. Прямо сейчас он был участником плохого голливудского блокбастера: прикованный наручниками к стулу, обнажённый и с глубокими порезами, мазками изъевшими его светлую кожу. Стервятники кружили вокруг него. Вдыхая его страх. Смеясь над ним. Разглядывая его как диковинную зверушку. Поедая взглядом. Ньют прикрыл глаза, облизывая сухие потрескавшиеся губы. Он чувствовал металлический привкус на языке. И чувствовал, как холод окутывает его, уменьшая боль. Ослабляет его страдания. Только он совсем не чувствовал своих сломанных пальцев. Он несколько раз проваливался в пустоту, но каждый раз, приходя в себя от обрушивавшейся на него ледяной воды, жалел, что Смерть не забрала его в свои чертоги. Они смотрели на него свысока, наслаждаясь его болью, по очереди разукрашивая тело рваными ранами. Так они клеймили его, не имея права заклеймить спермой. Иначе бы погибли бы сами в страшных муках. Связь альфы и омеги была настолько сильна, что ни альфа, ни омега не могли вступить с кем-нибудь в связь, иначе их партнёры, с которыми они изменили, погибли бы. Пока они сами не хотели убить кого-нибудь таким образом. — Он придёт за тобой. И мы убьём его. Тогда сможем поразвлечься с тобой, крошка, — сказал один из них, поднимая его голову за подбородок. Лицо человека было в нескольких дюймах от него. От него пахло дешёвым пойлом и табачным дымом. Тогда Ньют плюнул ему в лицо. У него были связаны руки и ноги, и это был единственный способ выразить свой гнев. — Он придёт за мной. И убьёт вас всех, — ответил Ньют, сглатывая ком в горле. Внутри всё царапало от недостатка воды, а слова выходили из него с трудом. Ублюдки практически не давали ему пить. И горло болело, но всё же смог нарушить тишину. — Сука, — мужчина провел пальцем по его щеке, размазывая кровь, и ударил его так, что Ньют завалился на пол вместе со стулом. Единственная мысль в его голове: когда же Персиваль придёт за ним?~O~
Вначале крови действительно было много. Она была густой и красной. Теперь, когда он едва не умер от её потери, свежей крови не было. Бетон под ним уже перестал быть серым, но окрасился практически в чёрный, впитав в себя кровь Ньюта. Он не знал, сколько времени провёл в этой маленькой комнатушке, на этом грязном матрасе. Возможно, прошли всего часы, недели или, может, месяцы. Он потерял счёт времени. Свернувшись клубочком, он то и дело проваливался в другую реальность. В другую реальность, где руки его альфы не были обагрены кровью, где его альфа следовал законам и защищал их. В той, другой реальности всё не было так сложно и запутано. В той реальности они тоже встретились. Он вспоминал пистолет у своего виска, когда незнакомый мужчина ворвался в его ветеринарную клинику, угрожая пристрелить Ньюта, если тот не поможет его боссу. И Ньют помог. Он хотел жить, но в нём также всегда было сострадание, из-за которого он и стал ветеринаром в итоге. Сострадание и привело его к этой самой минуте, к этой крохотной комнате и боли в застывших мускулах. Альфа был ранен. И омега не мог бросить его умирать. Он спас бы его и без пистолета у своего виска. У альфы была репутация. Репутация Дьявола во плоти. Он оставлял позади себя выжженные земли и разрушенные жизни. Он сеял вокруг себя хаос и приносил с собой мрак. Свет и невинность Ньюта оказались в ловушке этого кромешного Мрака. У альфы были широкие плечи, крупные ладони и тело бойца: с литыми мышцами, в которых ощущалась неоспоримая, устрашающая сила. В его тёмных волосах исчезали солнечные лучи. А в чёрных глазах горело пламя. Ньют в нём сгорал.~O~
Мужчина, судя по всему, самый главный в этом змеином гнезде, приходил несколько раз, замирал в дверном проёме и рассматривал его так, будто пытался проникнуть под кожу. — Я всё гадаю, как тебе удалось приручить его. Ты, конечно, красив. Особенно мне нравится твой рот. Он просто создан для того, чтобы сосать члены. Но что он в тебе ещё нашёл? Ньют не знал, что в нём было такого особенного. Он был замкнут и неразговорчив. Его социальные навыки были на уровне развития маленького ребенка. И альфы по этим самым причинам, даже несмотря на его неплохую внешность, обходили его стороной. Ему бы тоже хотелось знать, что великолепный альфа нашёл в нём.~O~
— Я никогда не думал, что он сможет найти кого-то, кто удержит его, не применяя какие-то хитрости и уловки. Никто не смог. Но ты. Ты стал для него всем. В чём твой секрет? Между ними повисла некомфортная тишина, и спустя какое-то время Ньют осознал, что мужчина ревнует. Он бы хотел занять место Ньюта, но вкус его альфы был отменным. Он бы даже не взглянул в его сторону. Его альфа ценил силу, которой в этом человеке не было. Он был надменным, но это был лишь фасад, за которым скрывалась его несостоятельность. В мире его альфы был только один король. И этим королём был он сам.~O~
Персиваль не двигается, рассматривая его, и Ньют смущённо отводит взгляд, отворачивается и медленно опускается ниже на член, и из горла Грейвса вырывается низкий и глубокий рык. Один рывок — и омега прижат к кровати, альфа нависает над ним, его руки оглаживают тёплую кожу на животе Ньюта, и тот замирает под его ласками. — Ты так прекрасен, — шепчет ему Персиваль на ухо, опаляя дыханием его висок, и Скамандер обхватывает его ногами и руками, притягивает ближе к себе и затягивает в жадный поцелуй. — Я хочу тебя. Хочу почувствовать твой узел, — Ньют разрывает поцелуй, шумно втягивает воздух и прикусывает Перси за губу. У них не слишком большая разница в росте, но, когда альфа вновь нависает над ним громадной тенью, омегу трясёт и от возбуждения, и от страха. Персиваль — заряженное оружие. Никогда не знаешь, когда оно выстрелит. Как хищный зверь, готовый к прыжку. Зверь, который может убить одним ударом острых когтей. Один удар — и человека нет. Ньют не боится. Он замирает в ожидании.~O~
Он просыпается от резких звуков. Вдалеке гремит автоматная очередь. Чьё-то тело ударяется о дверь, и Ньют отползает в угол, закрывая уши руками и жмурясь так сильно, что перед глазами пляшут белые мушки. Это пришли за ним. Вопрос только в том: друзья это или враги. Он слышит безудержные крики боли. Выстрелы практически оглушают. Он ждёт.~O~
Он впервые попадает под огонь. Стоит, не понимая, что делать, пока Персиваль не утягивает его за собой под барную стойку. Его глаза блестят, на дне зрачков горит адское пламя. — Мне очень жаль. Это не то идеальное первое свидание, о котором я мечтал, — поцелуй на щеке горит, Ньют дотрагивается до места, где пару минут назад были губы Грейвса, видя, как тот выныривает из-под стойки и стреляет. Кто-то падает, над ними бьются бутылки с алкоголем, а Персиваль приказывает: — Оставайся здесь. Сейчас всё закончится, малыш. И всё правда заканчивается буквально через пару минут.~O~
Он убивает первого человека месяц спустя. Защищая своего альфу. Он не ведёт подсчёт тем, кто пал от рук Персиваля, защищающего его.~O~
Грейвс стоит в дверном проеме. В его руке зажат автомат. У него горящий безумием взгляд, встрепанные волосы, ноздри раздуваются от гнева. И сила, исходящая от него, пригибает Ньюта к земле. Он не может противостоять ей. У него нет сил и желания. Он едва может стоять на ногах, поэтому с облегчением выдыхает: — Персиваль, — оголяет свою шею и подчиняется, оседая на холодный бетон.~O~
Ньют усмехается обескровленными губами, медленно открывая глаза, когда горячая рука крепче обхватывает его холодную ладонь. За окном машины темно, на небе не видно ни звезды, и он даже не может понять, в какой они точке страны. Они несутся по трассе так, будто за ними — адские гончие. Персиваль увозит его на своем чёрном Dodge Challenger SRT Hellcat подальше от кошмара. В зеркале заднего вида он ловит проблеск фар внедорожника, и тело охватывает дрожь. — Это всего лишь Тесей, Фрэнсис и Пол. Мы убили всех и сожгли склад. Не переживай. Всё хорошо, — Персиваль смотрит на него обеспокоенно, с тревогой оглядывает тело. Ньют доверчиво кивает и осматривает себя: он закутан в чёрное пальто Грейвса. Пальто по всем меркам ему большое, но в нём тепло, от него явственно пахнет Персивалем. И Скамандер утыкается носом в воротник, пытаясь вздохнуть родной запах глубже. Запах успокаивает. Господи, как же ему хочется смыть чужие запахи и прикосновения. Хочется смыть с себя всю эту грязь. Он надеется, что сможет отмыться от всего этого. — Как долго? — в горле всё ещё скребёт, и слова выходят вместе с натужным кашлем. Персиваль протягивает ему бутылку и увеличивает скорость: — Два дня, — тихо говорит он. — Это моя вина, — Персиваль гулко сглатывает, и в его глазах блестят слёзы. Он корит себя за это. Ньют может сказать, что Перси действительно виноват в том, что произошло, но он не собирался и не собирается. Вина полностью лежала на плечах Ньюта. Это был его выбор: он позволил втянуть себя в такую жизнь. Он остался с Грейвсом, зная все риски. И даже сейчас он не жалел о сделанном несколько лет назад выборе. — Ты меня нашёл. И это главное, — Ньют убирает бутылку в бардачок, сильнее укутывается в пальто и, переваливаясь через рычаг, утыкается носом в крепкую шею своего альфы, проводит языком по влажной коже, оставляет поцелуи, его рука — с целыми пальцами — пытается расстегнуть чужие штаны, но Персиваль одёргивает его. — Ньют. Это не то, что тебе сейчас нужно, — его голос отчего-то звучит странно умоляюще. Он смотрит на него взглядом побитого зверя. Это не тот взгляд, знакомый Ньюту. Не взгляд захватчика и победителя, а взгляд хищника, загнанного в угол. — Я хочу тебя, — шепчет Ньют, пытается пробраться руками за пояс, тяжело дышит в шею Грейвса. Это на него не похоже. Но ему нужно почувствовать Персиваля на себе и в себе, ощутить его тяжёлый вес на своем теле, его губы на своих губах, его ладони на своих бёдрах. Хочется увидеть россыпи засосов, синяков и укусов на своей коже. — Это адреналин. Он ищет выход. Все пройдёт, когда ты поспишь, — Грейвс деликатно убирает его ладонь. Он не смотрит на него, сильнее вцепляется в руль и закусывает щеку с внутренней стороны. Всё равно он не может скрыть от Ньюта ни свою дрожь, ни свою эрекцию. — Ты наполнишь мой живот своей спермой, Персиваль? — Скамандер тихо спрашивает, шумно выдыхает каждое слово альфе в ухо. Ему даже не нужно слышать ответ. Запах альфы становится более насыщенным и заполняет лёгкие омеги.~O~
Губы у Перси сухие, властные, горячие. Они настойчиво накрывают его рот. А крепкие руки нежно обнимают. Ньют стонет, запрокидывая голову назад, давая прекрасный доступ к нежной шее, где так легко ставить метки. — Я хочу, чтобы ты родил мне детей. Чтобы ты ходил с животом и каждый, кто рискнёт на тебя посмотреть, знал, кому ты принадлежишь, — Грейвс нависает над ним, его правая рука оглаживает его впалый живот. У Ньюта пылает всё лицо.~O~
Он приходит в себя в тёплой воде. Персиваль медленно и бережно водит мочалкой по его телу. Крови уже не видно. Раны наверняка выглядят ужасно, но все они — все до единой — спрятаны под пластырями, обработанные и скрытые от глаз. Персиваль без рубашки, с голым торсом, в мягких домашних штанах. Только Ньют имеет право видеть его таким. Без этой брони. Персиваль жесток и опасен. Но, входя в их дом, он оставляет это всё за порогом. И если он и проявляет грубость, то Ньюта это лишь заводит. Он очень ревнив. Никому нельзя трогать его собственность, а Ньют — его, от встрёпанной макушки с рыжеватыми волосами до кончиков пальцев на ногах. Всё его тело — собственность Персиваля Грейвса. И душа, и сердце Ньюта тоже принадлежит этому Дьяволу восточного побережья.~O~
— Господи. Ты понимаешь, во что ты вляпался? — кричит на него Тина. Чашка выпадает из её рук. Холодный чай забрызгивает кафель, скатерть, ножки стульев и стола, их ноги, но никто не обращает на это внимания. — Он глава преступного клана, Ньют, — она повышает голос, как будто пытается докричаться до него. — Если его посадят, он никогда из тюрьмы не выйдет. Ньют боится смотреть на неё. Он чувствует её прожигающий насквозь взгляд, но не может удержаться от колкого вопроса: — А почему тогда его до сих пор не арестовали? Тина вся сдувается. Её гнев всё ещё ощущается, но она запирает его в себе. Смотрит тёмными печальными глазами и подтверждает то, что он и так знает: — Недостаточно улик. И у него слишком влиятельные друзья. Она коп. Ему вообще не следует с ней общаться. Но она и Куинни его друзья, и он не может оборвать эти нити. Они дружат столько лет! Он не хочет терять их. — Ты в него влюблён? — Куинни налаживает с ним зрительный контакт. Она так же обеспокоена, как и её старшая сестра, но она совершенно не злится. Он не знает, как выразить эти чувства, бурлящие в нём. Бурлящие в нём, когда Персиваля нет рядом, и сжигающие его изнутри каждый раз, когда альфа рядом, когда смотрит на него или держит за руку или в своих объятиях. Они могут говорить обо всём и ни о чём. Просто уютно молчать. Вместе смотреть что-нибудь по телевизору. Делится секретами и самыми тёмными мечтами. Ньюту ни с кем не бывает так, как с Грейвсом. Куинни читает это по его взгляду. — Мне кажется, мистер Грейвс неплохой человек, если наш Ньют полюбил его, — тепло говорит она, успокаивая сестру. — Ты всегда умел приручать самых диких зверей. Мистер Грейвс тоже пал жертвой твоих чар, — шепчет она так, что эти слова достигают только его ушей.~O~
Грейвс прикусывает губу, рассматривая его. Ньют, не отрываясь, смотрит в ответ, замечает нахмуренные брови, тёмные круги под глазами и напряжённость, всё ещё не покидающую альфу. Он тянется рукой до головы Грейвса, запускает здоровую руку в чёрные волосы, кое-где посеребренные сединой. Перси трётся щекой о ладонь, как большой кот. Берёт ладонь в свои руки, целует каждый палец и, опираясь о бортик ванной головой, надломлено говорит: — Прости меня. Наверное, тебе лучше найти другого альфу, который позаботится о тебе. Его плечи как камень, и в голосе кроме страха слышится угроза тому, кого выберет Ньют в качестве нового альфы. — Перси, — мягко зовет он своего альфу. — Посмотри на меня, пожалуйста. Грейвс смотрит на него. Неуверенно и всё так же хмуро. И Ньют разглаживает эту морщинку между бровей, ведёт пальцами вниз по прямому с небольшой горбинкой носу, очерчивает губы. Губы под его пальцами тёплые, шершавые. Он так хочет ощутить их на своем теле. — Я выбрал тебя, Персиваль. Выбираю тебя сейчас. И всегда буду выбирать. Ты — тот, кто ты есть. Эгоистично было думать, что я сумею тебя изменить. Ты ведь миришься с моей природой. Я люблю тебя и никогда не выберу другого, — не спеша говорит он, пытаясь донести весь вложенный смысл до своего альфы. Тот всегда понимает его без слов. — Я никуда тебя не отпущу, — клянётся он. Ньют знает, что эта клятва никогда не будет нарушена. Грейвс будет защищать его ценой своей жизни. Как делал много раз до этого. За этот короткий промежуток времени многие пытались добраться до Ньюта, чтобы причинить боль Персивалю. Только альфа всегда был на несколько шагов впереди. За исключением вот этого похищения. Персиваль встаёт с колен, сбрасывает штаны и забирается в ванну позади. Оставляет лёгкий поцелуй на шее, обхватывает руками и прижимает к себе, крепко, но не до боли. — Внутренние органы целы. Придётся походить некоторое время с гипсом, — рассказывает он, намыливая волосы Ньюта массирующими движениями. — Раны затянутся, но шрамы останутся. На теле Перси шрамы от пуль и ножей. На теле Ньюта их не меньше: клыки и когти тоже оставляют метки. Сильные пальцы надавливают не слишком больно, они уверенные. Ньют откидывается на плечо Грейвса, сидя в воде между его ног, а спиной — упирается в торс альфы. — Это не самое страшное, — откликается он: самым страшным было бы потерять друг друга. — Самым страшным было бы потерять тебя, — шепчет Грейвс. И Ньют переплетает их пальцы на своем животе. И молчит. Потому что это самый страшный его ночной кошмар, от которого он просыпается в поту. — Я хочу ребёнка, Персиваль. Нашего с тобой ребёнка, — наконец говорит он. — Я думал, что нужно дождаться подходящего момента, но этот подходящий момент всегда, когда мы вместе. — Ты уверен? — Да. — Ты же знаешь, что я люблю тебя? — Да… — Тсс. Я посчитал тебя ангелом тогда, когда отошёл от наркоза. И подумал, как я мог заслужить такой рай. Но потом оказалось, что я жив благодаря тебе, и был должен тебе. Но это не было просто долгом, который нужно отдать и забыть. С того самого момента, когда я увидел тебя, я знал, что никогда не найду никого похожего на тебя. Ты покорил меня, укротил. Ты делаешь меня лучше. И моя тьма не требует крови, когда ты рядом со мной. Ньют задирает голову, требуя поцелуя. В такой позе целоваться неудобно, поэтому Персиваль коротко целует его в губы и отстраняется: — Нам нужно перебраться на кровать. — У меня нет сил, — Ньют не хочет спать, но он ослаб за эти дни. — Ты думаешь, я не смогу перенести тебя? — он щиплет омегу за бедро. — А ты сможешь? — игриво интересуется омега, прикусывая губу, чтобы скрыть усмешку. Они оба прекрасно знают ответ на этот вопрос: Персиваль мог без труда удержать его. Альфа царапает припухший сосок Ньюта, отчего омега шипит, но инстинктивно подаётся вперёд, стараясь усилить нажим. — Ты же и сам знаешь, на что я способен, — жарко выдыхает Грейвс ему в затылок. О да. Он знает.~O~
Постель мягкая, чудесная. Он улавливает их смешанные запахи и облизывает сухие губы, смотря прямо в чёрные глаза Персиваля, не решаясь на какие-либо действия. Он хочет, чтобы его альфа позаботился о нём. Персиваль нависает над ним хищной тенью. Он хищник до мозга костей и он собирается взять то, что принадлежит ему. Ньют не собирается противиться. По его бёдрам стекают первые капли естественной смазки, и он отводит взгляд, когда Персиваль склоняется ближе, притягивает его к себе, хватая за узкие бёдра. Омега ощущает жар от тела Грейвса, ему необходимо прикоснуться к нему кожа к коже. Губы Персиваля горячие, но гладкие, в отличие от его обветренных. Грейвс недовольно дёргает головой, когда руки Ньюта касаются его волос, но Скамандер прикусывает его нижнюю губу и вплетает пальцы в мягкие волосы, надавливает на затылок, массирует, в то время как Персиваль вылизывает его рот, беззастенчиво проникая пальцем в мокрое тугое отверстие. Когда им перестает хватать воздуха, они отстраняются друг от друга, упираются друг другу в лбы и смотрят. — Позволь мне позаботиться о тебе, — просит Персиваль, склоняясь над его телом, оставляя дорожки поцелуев от горла до тазовых выступающих косточек. — Это твоя прерогатива с тех самых пор, как мы стали встречаться, — сквозь судорожные вздохи говорит Ньют, опуская глаза вниз, с вожделением смотря на Персиваля около своего паха. В ответ Грейвс разводит его длинные мускулистые ноги, устраиваясь между ними так, будто там ему самое место. Он склоняется к шее Скамандера, вылизывая её и потираясь своим пахом о его крепко стоящий член. — Тебе тогда было всего двадцать, а мне тридцать четыре, — Персиваль отрывается от его шеи, приподнимается и усаживается на колени, обхватывая себя рукой и медленно проводя ей по своему члену. — Теперь тебе двадцать пять, мне тридцать девять. Ты так юн. — Ты ещё полон сил, — Ньют смотрит затуманенным взглядом. Его губы горят, влажный след от слюны Персиваля медленно остывает на его коже, и это так приятно. — Думаешь, мой омега завтра не сможет встать с кровати? — Персиваль проникает в него двумя пальцами, растягивает его и проводит языком по чувствительному члену. — Думаю, раньше следующей недели мы точно не вылезем, — Ньют прячет лицо в сгибе локтя. Персиваль усмехается, вновь нависает, обрисовывает подушечкой большого пальца контур губ Ньюта, слегка надавливает на нижнюю, приоткрывая рот, и, с разрешающего кивка головы, невесомо ласкает язык. — Не вылезем, — отвечает Грейвс, облизывает свою широкую ладонь и обхватывает член Ньюта, мучительно медленно проводит рукой по стволу. Второй рукой альфа скользит внутри. Стенки внутри мягкие и упругие. Альфа глубоко вздыхает, представляя, как хорошо внутри. Он добавляет ещё один и, когда Ньют стонет, замирает, определяя по сбившемуся дыханию, что это стон удовольствия. Он сгибает пальцы и немного проворачивает их, надавливая и интересуясь: — Хорошо? Ньют только требовательно говорит, насаживаясь бёдрами на пальцы самостоятельно: — Д-да, пожалуйста! — на что Персиваль улыбается и начинает двигать пальцами быстрее. Его губы очень сухие, и Ньют облизывает их, тихо постанывая в такт толчкам Персиваля. Его мышцы живота напрягаются, капли пота скатываются по шее. И Перси с хлюпающим звуком вытаскивает пальцы, упираясь руками по обе стороны головы любовника. Скамандер дотягивается до его уха, прикусывает мочку и обхватывает талию ногами. Персиваль смотрит на потного и разгорячённого Ньюта, на красные следы на его шее, приоткрытый рот, из которого вырываются нетерпеливые выдохи, и вновь осознает, что Ньют Скамандер — это тот человек, которого он всю жизнь искал. Это заставляет сердце биться ещё чаще, хотя кажется, что это невозможно. Ему хочется, чтобы Ньют принадлежал ему полностью, чтобы никто и никогда не смел посягать на его собственность. Мысль, что кто-то может его отобрать, будит в нём агрессию, и Персиваль по-звериному рычит, наваливаясь на него, собственнически запечатлевая на его губах поцелуй. Он подтягивает Ньюта ближе, раздвигая ноги шире и, помогая себе рукой, толкается нетерпеливо и резко, останавливаясь, чтобы унять желание полностью войти целиком. Его руки оставляют синяки на бедрах, но Ньют, совсем не замечая этого, притягивает его ближе и просит войти глубже, приподнимая бедра и пытаясь насадиться самостоятельно. Но Персиваль придавливает его к постели, перемещая руки на плечи с тонкими соблазнительными ключицами, намекая, что справится сам. Ньюту не приходится долго ждать: одним сильным рывком Персиваль входит в него, слизывает каплю пота, стекшую на приоткрытые губы. Скамандер выгибается дугой, притягивая Грейвса к себе для очередного поцелуя. Их губы распухшие, влажные, покрасневшие. Персиваль двигается плавно, медленно, дразня обоих. Отрывается от его рта, шумно дышит и мелкими поцелуями прокладывает дорожку от виска до ключиц. Когда острые зубы прикусывают сосок, Ньют шипит от резкой боли, в отместку впиваясь короткими ногтями в чужую спину, оставляя на ней красные полосы, а затем оттягивает Персиваля за волосы и вновь целует его. Стон не удаётся сдержать, особенно на сильных толчках. Вибрация проходит по всему телу, отдаваясь очередной пульсирующей порцией удовольствия. Персиваль вновь возвращает свои руки на бёдра Ньюта, туда, где уже сформировался чёткий отпечаток, и грубо толкается внутрь. Приближение оргазма ощущается загодя: руки чуть больнее впиваются в твёрдые плечи, пальцы на ногах поджимаются, а эмоции настолько ошеломляют, что если бы он не лежал, то рухнул, как подкошенный. Он громко выкрикивает имя Персиваля, сжимая его в объятиях, мелко дрожит, выгибаясь на кровати, и отпускает, сжимая внутренние мышцы и наблюдая за тем, как капли пота стекают по напряженному телу Грейвса, как прикрыты его глаза, мерцающие в темноте комнаты. Грейвс не перестаёт двигаться, когда смотрит на белёсые капли на животе и груди Ньюта. Его движения становятся более хаотичными и быстрыми. Он совсем не сдерживает себя, толкаясь так глубоко, как только может. И через пару-тройку толчков присоединяется к Ньюту, кончая с утробным стоном, переворачивается на спину, утягивая омегу на себя. Узел приятно давит внутри. И Ньют теперь вновь полностью пропах Грейвсом. Он совсем без сил, его глаза слипаются, но он с усталой улыбкой размазывает сперму между их тел. — Мы будем так часто это делать, пока я не стану вынашивать нашего ребенка, — язык не слушается Ньюта, но он всё же произносит это. — И не только ради ребенка, — Персиваль оглаживает его задницу, края припухшей дырки, сыто и довольно улыбается, и обнимает до хруста в костях: — Не хочу больше тебя никогда терять. Если бы с тобой что-то случилось, я бы мстил, пока не поубивал бы всех, — Грейвс прижимается носом к его носу, вдыхая их общий запах. Ньют слушает чужое размеренное сердцебиение и сонно отвечает: — Не хочу больше теряться. Не отпускай меня. — Никогда, — обещает Персиваль, целуя его в скулу. А Персиваль Грейвс всегда выполняет свои обещания. Может, их жизнь не сахар. Но Ньют засыпает спокойно, уверенный, что он всегда в безопасности за надёжной спиной Персиваля.
