Если б я был король

Клодия Лаврентия, совершенно нежеланного сына германской девушки и римского легионера, тётка по материнской линии послала ко всем гоблинам, когда ему было всего тринадцать лет. Побороться за его возвращение в Лабиринте она не сумела, и Лаврентий так и остался жить при дворе гоблинского короля Арклеза. Король, впрочем, заметил смышлёного юношу, создал ему целую библиотеку человеческих книг, а позже назначил его учителем своего маленького сына Джарета. Джарет был очень понятливым и схватывал многое просто на лету, и большинство предметов ему нравились. Но вот что он терпеть не мог, так это литературу. Лаврентий, по натуре ценитель прекрасного, подобрал для высокородного воспитанника лучшие произведения людей – греческие, римские, индийские, кельтские, шумерские. Литературу волшебных народов, на его счастье, Джарет проходил с другим учителем. Вот как прошёл один типичный урок литературы. – Ваше высочество, перейдём к литературе... – Я скажу отцу, чтобы он отменил своё приказание о том, чтобы вы мне её преподавали! – пригрозил Джарет, кидая в Лаврентия хрустальным шаром. – Это последний раз! Такая угроза повторялась неоднократно, но король Арклез, от которого Джарет и унаследовал редкостное упрямство, приказания так и не отменил. – Вы прочли «Океан сказаний»? – с покорностью судьбе в голосе спросил Лаврентий. – Ну, прочёл. Там только написано, кто, на ком, когда и как женился! Да ещё я в именах героинь путаюсь, ведь эти их правители женятся по сто раз! Конечно, это ещё можно объяснить, если все невесты там как на подбор красавицы и умницы, но – Лаврентий, подумайте, так получается, что у каждой жены двадцать человек родни и ещё родители, и правителю приходится уживаться с двумя с лишним тысячами свойственников! Лаврентий улыбнулся. Принц имел все основания так говорить. Родственники его мачехи, происходившей из небогатого рода лесных гоблинов, вечно изводили короля Арклеза, в основном просьбами о финансовой помощи. – Ладно, сегодня у нас римская литература, может, она вас больше развлечёт, – примирительно сказал учитель. – У них нет ни избытка жён, ни избытка родни, ни избытка имён. Вот я принёс сборник стихов Катулла. Джарет неохотно открыл наобум данную Лаврентием книжку и тут же скривился: – Вот чепуха! – Это вы о чём, ваше высочество? – поразился Лаврентий, обожавший Катулла. – Погребальная песнь воробью! «Несчастный птенчик! Ты виной, что от слёз солёных, горьких покраснели и вспухли милой глазки!» – очень выразительно передразнил Джарет, скорчив немыслимую гримасу. – Понимаете, Катулл очень любит Лесбию, и когда умирает её ручной воробушек... – начал было объяснять бедный учитель, но Джарет топнул ногой и так замотал головой, что его лохматые светлые волосы вообще превратились в сплошное бесформенное облако: – Нет, хватит с меня этих глупостей. Пусть эти любовные воздыхания читают те, кто хочет тратить на них время. Я уже всё решил. Если б я был король, я бы никогда в жизни не влюбился и не женился! Лаврентий не стал напоминать гоблинскому принцу, что его отец сейчас воюет с эльфами и может в любую минуту погибнуть, сделав Джарета королём. Джарет очень любил и уважал отца и боялся даже мысли о том, что того могут убить. Однако о том, что отец в отлучке, принц прекрасно помнил. – Ещё один урок на эту тему, и вы отправитесь в Болота Вечной Вони! – сказал он. – Я согласен читать что-нибудь вроде «Илиады», но нытья о любви я не выношу! – он снова заглянул в книгу и фыркнул: – «Лесбия сердится? Что ж! Лесбия любит меня!» Полная ерунда в одной строке! У него или у неё, или у обоих, просто съехала крыша. Разве вы не... – Всё, всё, ваше высочество, я понял, – торопливо прервал Лаврентий, боясь услышать ещё подобную критику своего любимого поэта. – Больше не повторится. Уходя к себе в комнату после неудачного урока, Джарет самодовольно говорил себе: – Нет уж, я-то никогда не женюсь. И не влюблюсь. А то послушаешь Лаврентия, так все влюблённые сочиняют такое...