Мелкая

      Через час стало совсем темно. Мурасакибара едва различал очертания зверя, что смиренно сидел под деревом, выжидая, когда добыча спустится к ужину. А сверху сидела Сиёка. И со время той перепалки они не проронили ни одного слова.       Парень не мог понять, как до сих пор не заметили, что их нет. Почему никто не вернулся за ними? Не то чтобы он боялся, но вся эта ситуация порядком напрягала.       Спустя ещё минут десять животное, наконец, видимо решив, что ожидание бесполезно, медленно побрело от дерева на другую сторону площадки. Ацуши вздохнул с облегчением, и ему показалось, что Кодзима тоже.       А ещё он понял, что ужасно проголодался. И вторя ему, с верхней ветки послышалось урчание голодного желудка. Мурасакибара ухмыльнулся, радуясь, что всё-таки был прав, взяв с собой столько еды. И что Сиёке придётся признать своё поражение.       -Эй, Мелкая, — негромко позвал он, ни на что особо не надеясь, прекрасно понимая, что девушка вообще может с ним больше не разговаривать и не обращать на него никакого внимания.       Сиёка так глубоко вдохнула, что закружилась голова. Да как он смеет так называть её?! Она тут значит сидит, обдумывает пути временного перемирия, а он унижает её таким банальным и глупым обращением?! Всё её самообладание полетело к чертям собачьим.       -Как ты меня назвал?! — голос немного дрогнул, показывая, как зла его обладательница, а ещё нервно задёргался глаз.       -Ой, да ладно тебе, — если бы было светло, Сиёка могла бы увидеть, как Ацуши закатил глаза, его начинала раздражать эта вечно всем недовольная девчонка. — Я просто хотел сказать, что могу поделиться с тобой своей едой. Если вы, конечно, сочтёте достойным вас спуститься вниз и разделить с обычным смертным скромный ужин, — последняя фраза была сказана с таким явным сарказмом, что девушка чуть не задохнулась от возмущения.       -Да знаешь что! — чуть ли не закричала она. — Ешь свой ужин сам!       Вдруг стало так обидно, захотелось зажаться где-нибудь в уголок и громко расплакаться. Кодзима ненавидела, когда так получалось. И вроде бы она понимала, что сама виновата, но всё равно было до жути неприятно. Напоминания о наших ошибках или плохих поступках всегда вызывают плохие эмоции. Она злилась не только на парня, который так легко смог задеть её за наболевшее, а ещё и на себя, на то, что родилась с таким ростом, с таким характером…       Мурасакибара замолчал, поняв, что сказал лишнее. И с чего это он такой разговорчивый? Лучше бы просто протянул ей бутерброд.       Снова стало совсем тихо. Парень даже не достал свою еду. В душе скребли кошки, требуя что-нибудь предпринять, что-то сделать с этой ужасной обстановкой, хоть как-то исправить ситуацию. Но Ацуши не привык решать проблемы в общении с людьми, он никогда не делал первые шаги к примирению, да и вообще редко пытался изменить отношения с кем-нибудь. Он жил по принципу «как карта ляжет» и считал, что бесполезно трепыхаться, когда твои крылья уже запутались в паутине. Но сейчас он резко ощущал огромную необходимость разрушить эту тишину, сделать хоть что-нибудь, чтобы заглушить это поганое чувство внутри.       Сквозь крону дерева он увидел на небе звёзды, когда-то в детстве ему было так интересно разглядывать их, он даже выучил несколько созвездий. Парень попытался вспомнить хоть одно из них, но мысли витали далеко от этой темы. Он вдруг услышал, как Сиёка дрожит. Конечно, ведь она была в лёгкой рубашке, а здесь, в горах, воздух был намного холоднее, чем в городе. И чёрт бы побрал этого Савамуру, почему он, действительно, до сих пор не заметил его отсутствия, друг ещё называется. Наверняка они уже доехали до отеля, а там для всех забронированы номера, а это значит, что их с Кодзимой в любом случае должны хватиться. Да, они уже едут за ними. Они скоро найдут их. Но как бы ни хотелось в это верить, стук зубов Сиёки давал понять, что они здесь уже слишком долго, а ещё, что она замерзает и это может привести к ангине или вообще к пневмонии.       «Возьми себя в руки! Ты же мужик, в конце концов!» — ругал он себя мысленно. Понимая, что должен заставить себя помочь ей. Заставить, не потому что не хочет, а потому что боится. Боится сделать что-то не так и снова обидеть её, боится выставить себя посмешищем, боится её испепеляющего взгляда… «Да сколько можно? Тряпка… Бессердечный идиот!» — последняя фраза, всплывшая в воспалённом мозгу, почему-то произнеслась голосом Сиёки и барабанами отозвалась в ушах. Он не бессердечный! И он докажет этой девчонке, что хотя бы в этом она была не права.       Расстегнув свою спортивную куртку с логотипом университетской баскетбольной команды, Мурасакибара торопливо стянул её с себя. Перехватив рюкзак поудобнее, он быстро забрался вверх, туда, где сидела девушка.       Всё это время, пока Ацуши вёл мысленный монолог, Сиёка думала, почему ей так сложно сходиться с людьми? Почему они всегда разочаровывают её, неужели у неё слишком завышенные ожидания? Но нет же. Она просто хочет искренности, какой-то преданности. А ещё так страшно обжечься, она так боится боли, которую могут принести люди… Может, поэтому никого к себе не подпускает?       Холод пробирал её по чуть-чуть. Сначала замёрзли руки, потом шея и спина, а потом он сковал всё её тело, добравшись до каждой клеточки. Она обхватила себя руками, пытаясь хоть как-то согреться, но это ни капельки не помогло. В голове проскользнула шальная мысль попросить у Мурасакибары куртку, но девушка сразу же загнала её в самый дальний угол своего сознания. И когда внизу послышалось шевеление и Ацуши забрался наверх, Кодзима была, мягко говоря, в шоке.       Парень протянул ей свою куртку и даже в темноте Сиёка различила на его лице волнение и смущение. Она отшатнулась, будто он тыкал в неё ножом. Как он догадался, что ей холодно, он что, читает её мысли? Или она уже начала стучать зубами? Недоверчиво она смотрела на его огромную ладонь, сжимающую ворот куртки, а её сердце разрывали сомнения. Тем не менее, холод продолжал сковывать её своими цепями и девушка решила не терять такой возможности, и пускай Мурасакибара думает, что хочет.       -Спасибо, — буркнула Кодзима и быстрым движением забрала тёплую вещь у парня.       Так же быстро она просунула руки в длиннющие рукава, а потом застегнула молнию до самого подбородка, утопая в куртке. Она была больше на размеров десять, но Сиёка сразу почувствовала, как по телу расползается тепло. От куртки исходил лёгкий запах одеколона, и хотя Кодзима просто до тошноты ненавидела любой мужской парфюм, этот запах показался ей приятным.       Мурасакибара улыбнулся краешком губ. В этой нелепой одежде она стала выглядеть ещё милее. И хотя в темноте он не мог разглядеть и сказать точно, но был уверен, что она сейчас до ужаса смущена. Баскетболист уселся на ветке с другой стороны от ствола и достал из рюкзака бутерброды с колбасой.       -Держи, а то урчание твоего живота снова привлечёт то животное.       Как же Сиёку сейчас разрывало от нахлынувших чувств и эмоций. Она испытывала благодарность, страх, неловкость, раздражение, злость, ярость, отчаянье. Ей хотелось одновременно плакать и смеяться, обнять Мурасакибару и поблагодарить или придушить и снова кричать, как она его ненавидит. Хотя теперь она была в этом совсем не уверена. Теперь ей казалось, что вся ненависть, которую она испытывала раньше, будто собиралась в огромный клубок у неё внутри, а теперь этот клубок, будто у котов комочки шерсти, весь вылез наружу. Теперь она не ненавидела его…       -С чем они? — зачем-то спросила она, хотя в любом случае съела бы сейчас всё, что ей бы предложили.       -С колбасой и укропом, — промямлил Ацуши с набитым ртом и Кодзиме снова стало смешно; в этот раз она не сдержала свой негромкий смешок.       -Так ты кроме баскетбола ещё и кулинарией увлекаешься? — откусывая небольшие кусочки, в шутку спросила девушка.       -Нет, просто иногда приходится готовить самому, но мне больше нравится есть, — он отвечал серьёзно, без намёка на шутку, а Сиёка снова засмеялась.       Мурасакибара чувствовал, как ледяная стена между ними потихоньку тает, пускай очень медленно, но всё-таки тает…

***

      -Фотографии получились офигенные! — воскликнула Микото, сжимая в руках фотоаппарат. — Как классно, что Кодзима согласилась на эту фотосессию. Она выглядит просто бесподобно!       -Да, особенно вот эта фотография клёвая, — Рей отлистал несколько снимков назад, найдя нужный. — Здесь у неё так классно выглядят волосы, а ещё эта интересная поза. Кодзима занимается танцами? — указывая на плавные изгибы рук и прямые ноги на носочках на фотографии, спросил парень.       -Не знаю, мы ведь только недавно познакомились. Можно спросить у неё самой, — ответила девушка.       Она обернулась назад, уверенная, что Сиёка сидит рядом, но девушки там не оказалось. Микото удивлённо осмотрелась вокруг, но так и не заметила новой знакомой.       -Где она? — в голосе сквозило волнение, ведь девушка помнила, что Сиёка сказала, что никого здесь не знает. — Рей, ты не видел, куда она села?       -Я думал, она рядом с нами… — растерянно ответил парень, тоже оглядываясь.       Микото встала и прошла в начало автобуса, выискивая Сиёку. Но её нигде не было…       -Рей! Её здесь нет! — закричала девушка и по транспорту прошёлся гул удивлённых голосов.       -Чёрт… — прошептал баскетболист, а потом громко спросил: — Кто-нибудь видел Сиёку Кодзиму? Невысокая такая девушка в клетчатой рубашке?       Ответом ему была тишина.       -Рей, мы оставили её там… — в глазах Микото плескался страх и вина, казалось, она вот-вот заплачет.       Автобус тем временем остановился, потом зашла сопровождающая, видимо, услышавшая волнение, и начала опрашивать студентов. А потом в автобусе снова раздался громко заданный вопрос, на этот раз заданный капитаном баскетбольной команды Савамурой.       -Мурасакибару тоже никто не видел?

***

      После бутербродов были чипсы, печенье и, неизвестно откуда взявшиеся у Ацуши, яблоки. Они лишь изредка перекидывались парой фраз, предпочитая молчание. Ни он, ни она не знали, что говорить друг другу. Ведь ещё час назад оба и так наговорили слишком многого.       -Тебе самому-то не холодно? — поинтересовалась Сиёка, стряхивая с джинсов крошки.       -Нет, — ответил парень, наблюдая, как от лёгкого ветра покачиваются верхние веточки дерева.       И снова тишина…       А потом резкий шум двигателя разбил её на множество осколков. Сиёка и Ацуши встрепенулись, вскинув головы. Машина остановилась посреди площадки и из неё выбежала взволнованная сопровождающая. Она начала осматриваться, выискивая их в темноте, а потом закричала:       -Кодзима! Мурасакибара! — следом за ней из машины вылез водитель с фонариком и они пошли к лесу.       -Наконец-то о нас вспомнили! — радостно прошептала Сиёка.       Ацуши ничего не сказал и молча стал спускаться вниз. Ему ничего не стоило просто спрыгнуть с нижней ветки. Он поправил рюкзак и посмотрел наверх.       -Тебе помочь?       -В этот раз я справлюсь сама, — ответила девушка и, повиснув на ветке на руках, аккуратно приземлилась на землю.       В этот раз ей ничто не мешало: ни страх, ни злость, ни дикое животное за спиной. Она отряхнула сначала руки, а потом джинсы. После этого, сложив руки в подобие рупора, закричала:       -Мы здесь!       Уже сидя в машине на заднем сидении, Сиёка вдруг вспомнила, что на ней всё ещё куртка Мурасакибары. Она украдкой посмотрела на парня, тот смотрел в окно своим привычным скучающим взглядом, но это больше не раздражало девушку. На улице уже начинал дребезжать рассвет: небо посветлело, а редкие облака у горизонта отливали розово-золотистым цветом. Совсем не верилось, что они провели одни в лесу почти целую ночь…       -Мурасакибара… — негромко позвала Кодзима, сняв куртку.       Парень вздрогнул от того, как странно звучало его имя в её исполнении, она ведь впервые просто спокойно его позвала. Он обернулся и, наконец, всё-таки увидел на её лице смущение: щёки девушки окрасил лёгкий румянец.       -Я… я хотела сказать спасибо, — она протянула ему куртку. — Спасибо за всё.

***

Прошла неделя

      Конечно, Сиёка простила Микото и Рея, которые извинялись перед ней несколько часов, да и потом ещё часто просили прощения за тот нелепый случай. Она неплохо подружилась с этими двумя, ей было весело проводить с ними время, слушать смешные истории парня и интересные рассказы девушки. Та фотография, которая так понравилась Рею и Микото, победила на конкурсе и теперь висела в рамочке на коридоре, очень раздражая Сиёку. Но, не смотря ни на что, она даже согласилась снова поучаствовать в фотосъёмке. Неожиданно для самой себя, девушка обнаружила, что ей нравится сниматься. Тем более, что идеи и у Микото, и у Рея были с каждым разом всё интереснее и интереснее. И пускай пока Сиёка не могла назвать их своими друзьями, она была рада, что нашла тех, с кем ей рядом уютно и интересно.       Сегодня была пятница — любимый день недели Кодзимы. Впереди ждали спокойные выходные и она собиралась дочитать давно начатую книгу.       -Эй, Кодзима, — в коридоре к ней подошёл Рей. — Не хочешь на следующей неделе посниматься? У меня есть наикрутейшая идея фотосессии на крыше универа.       -Ха-ха-ха, — негромко засмеялась девушка. — Мне кажется, что моя смерть случится именно во время ваших фотосессий. Куда ты в следующий раз предложишь пойти, к проснувшемуся вулкану?       -Кстати, хорошая идея, — парень сделал вид, что действительно задумался, а потом они рассмеялись вдвоём. — Ну, а если серьёзно?       -Если серьёзно, то не знаю. У меня в среду зачёт, так что понедельник и вторник я буду готовиться.       -Окей, тогда в четверг. Хорошо?       -Ну ладно, ладно.       -Класс! Пойду обрадую Микото! Она уже придумала для тебя сценический образ, — он, убегая, помахал девушке рукой и скрылся за очередным поворотом длинного коридора.       А Кодзима зашла в столовую. Уже мечтая, как сейчас съест свой любимый йогурт, она вдруг увидела Мурасакибару.       После той ночи они оба избегали друг друга. Ну, а что делать, если они так и не знали, о чём говорить? Да и вообще, их ведь ничего не связывало, ну подумаешь, излили друг другу души?! Ни один, ни вторая не хотели признавать, что между ними осталось так много недосказанностей. Пускай теперь она смотрела на него совсем не так как раньше: без ненависти, высокомерия и былой холодности — парень всё равно не знал, о чём она думает, что ей нравится (кроме йогурта, конечно) и поэтому никак не решался к ней подойти, хотя иногда очень сильно хотел.       Они кивнули друг другу, как делали всю последнюю неделю, молча, без лишних слов, просто в знак того, что знакомы. Но как Мурасакибаре хотелось бы подсесть к ней в столовой и спросить, как прошёл её день, а потом позвать её на тренировку, чтобы она увидела, как ему на самом деле нравится баскетбол… Он сам не мог понять, откуда в нём вдруг взялись такие эмоции и желания, но он чувствовал, что очень сильно хочет, чтобы они исполнились. Он каждый день видел её то в коридоре, то в столовой, пару раз даже в городе и с каждым новым днём ему было всё сложнее отводить от неё взгляд. Никогда в жизни ему так сильно не хотелось быть с кем-то рядом. Никогда раньше он не испытывал подобных чувств. Он пытался найти в ней недостатки: низкий рост, никакой косметики, обычная причёска — но все они наоборот начинали нравиться Ацуши. С каждым днём он всё больше и больше сгорал, не имея возможности хоть кому-то рассказать обо всём этом.       И Сиёка вообще не могла разобраться в себе. Она знала лишь то, что больше Мурасакибара её не раздражает. А ещё она каждый раз, когда их взгляды встречались, видела на его лице эмоции. Интерес и что-то ещё, что она никак не могла распознать. Она всегда садилась за один и тот же столик, спиной к парню и каждый раз теперь чувствовала, как он на неё смотрит.

***

      Вечером её ждал праздничный ужин и весёлый Анатоши мельтешил по кухне, добавляя в блюда последние ингредиенты. Сиёка была приятно удивлена, увидев стол, заставленный вкусной едой. А в голове, чёрт подери, неожиданно всплыли бутерброды с колбасой.       -И какой же у нас праздник? — спросила девушка, опираясь о дверной косяк, пытаясь загнать ненужные воспоминания как можно дальше.       -Никакой, — с улыбкой ответил брат. — Просто решил порадовать свою любимую сестру.       Они оба засмеялись и в комнате сразу же появилась уютная, домашняя атмосфера.       -А ещё я, наконец, готов пригласить тебя на свой матч, — торжественно объявил Анатоши, опуская на стол бокалы с вином.       Кодзима была шокирована и одновременно ужасно рада. Она подошла к брату и крепко обняла его:       -Это здорово! Я обязательно пойду.       Но тогда она ещё не знала, с кем придётся играть её брату.