Amantes sunt amentes

Наглый и хамоватый. Надменный и самоуверенный. Упрямый и эгоистичный. Казалось бы, за что можно полюбить такого человека? За что, скажите на милость, можно было полюбить человека, который в каждом предложении пытается съязвить или поддеть побольнее? Но, видимо, все и началось с этих словесных ранений. Сначала колкости приводили в бешенство, со временем они затмили все остальные мысли, а потом в голове безвылазно засел тот, кто произнес их. В конце концов, ты ловишь себя на мысли, что эта сволочь заняла весь твой разум. Да и вроде не мазохист, а продолжаешь искать встречи, при которой, ты уверен, услышишь новые «комплименты» в свой адрес. О, эта невыносимая мука… Кагами в сотый раз за день вздохнул, отмахиваясь от тяжелых мыслей. Только вчера он наткнулся на Аомине на баскетбольной площадке и узнал о себе много нового. Как оказалось, он избалованный мальчишка с мячом, вместо головы. Что ж, пускай, могло быть и хуже. Беда только в том, что, если раньше колкости прятались в словах, теперь они их напрочь заменили. Тайга судорожно пытался понять, чем он так сильно досадил Дайки. Да, он, в конечном итоге, обыграл его, но, казалось, Аомине смирился с этим, в какой-то степени понимая, что ему самому поражение пойдет на пользу. А больше он ничего и не делал такого, что могло привести соперника в столь обиженное состояние. И снова его мысли поглотил этот человек. Кагами не мог перестать думать о нем и с каждым днем чувствовал себя виноватым все сильнее и сильнее. Не мог же Дайки злиться на него без причины. И он снова вздохнул. Тренировка не ладилась, он ушел раньше, стараясь не пересекаться с другими игроками. Сакура щедро осыпала дорогу под его ногами нежными цветами, и, глядя на нее, Тайга задумался, что стоит не пропустить сезон и пойти полюбоваться ею... Но эту мелкую мысль поспешно отодвинули на задний план воспоминания о том самом юноше. Кажется, в глубине души Кагами знал, почему Аомине так ощетинился на него, хотя признаваться в этом ему, да и себе тоже, хотелось меньше всего. На зимних каникулах, как только закончился учебный год, они небольшой компанией, в которую вошли сам Тайга, Куроко, Момои и Аомине, отправились кататься на лыжах. Было необычайно весело, поскольку ни один из них кататься не умел, и приходилось вытаскивать друг друга из сугробов. Они провели там несколько дней, и Кагами успел найти с Аомине общий язык, хотя поначалу идея совместного отдыха была ему противна. Они были словно одного типа, но слишком разные. Да, тигр и пантера. Кошки, гуляющие сами по себе, хищники, не желающие подчиняться кому-либо, нашли отражения самих себя в глазах друг друга. Им не было неловко молча сидеть у камина по вечерам, после утомительного дня, когда Тецуя и Сацуки уже мирно дремали у себя в номерах. Кагами просто чувствовал, что Дайки не нуждался в разговорах по душам, зато был не против молчаливого присутствия кого-то, кто мог его понять. И эта тишина медленно, но верно порождала новые чувства, накатившиеся ледяной волной, не позволяя всплыть на поверхность. Кагами подолгу любовался смуглым профилем, поджатыми губами, глубокими синими глазами, в которых играло пламя, отражавшееся от огня камина. Он с трудом заставлял себя отрываться от этого магнетического зрелища, но в тот же миг понимал, что настала его очередь быть объектом наблюдения. И он не противился, молча игнорируя пристальный взгляд. Но потом каникулы их подошли к концу, компания вернулась в город, где их встречи стали редкими и короткими. И только Момои открыто радовалась, когда они пересекались на какой-нибудь улице. Пока она тискала Куроко, Кагами молча кивал, чувствуя, как внутри разгорается фейерверк. А потом начались эти слова. - Надоело уже натыкаться на твою физиономию, - под вуалью шутки однажды заметил Аомине. И раз за разом эти язвительные, якобы в шутку, высказывания становились жестче и больнее. Последняя их встреча закончилась вовсе из рук вон плохо. - Катился бы ты в свою чертову Америку, лошара, - сказал Дайки вместо приветствия, едва заметив Тайгу. Затем развернулся, словно и не было встречи. И Кагами не мог его винить. Ему ошибочно показалось, что Аомине чувствует то же, что и он. А нахлынувшие на каникулах чувства, со всеми вытекающими последствиями, стали слишком понятными для своего владельца. Игнорировать пробирающую все тело дрожь и неудержимый стояк в штанах было уже нельзя. Тайга и так уже видит сны, которые видеть не стоило бы, перетекавшие в довольно-таки бодрое утро. Девушки… Очаровательные и наивные существа, мечтающие о принцах из далеких стран, которые готовы подарить свое сердце и все королевство, лишь бы те согласились быть с ними. Таких людей не существует. Выдуманный образ, повлекший за собой череду розовых глупостей. Почему девушка обижается, когда парень не может угадать ее мысли или настроение? Если рассуждать логически, он и не должен, но слабый пол просто таки уверен, что мужчины – телепаты. Глупости, если не сказать человеку прямо о своих чувствах, то он никогда не догадается, а с женщинами лучше и не рисковать: они, если не знают, то додумают. Высказать свои мысли… Не так легко, как звучит. Признаться другому человеку в любви, оголить свои чувства, словно раздеться самому. В лучшем случае, ты добьешься взаимности на ближайшее время, в худшем – не просто любовь придется перечеркнуть, но и возможность дружбы. Что между ним и Аомине? Скрипение кроссовок на поле, мощные удары мячей да дух соперничества. Они ничего не знают друг о друге, даже не пытаются узнать… Подходя к дому, Тайга не заметил темный силуэт у поворота, который нетерпеливо протянул к нему руку и, прижав его к стене, свирепо прошептал в ухо: - Непроходимый идиот, который даже не огрызнется в ответ – вот ты кто! - Аомине, что ты тут..? - Заткнись! Ничего не говори! Ты меня бесишь! Каждое твое слово, каждый твой взгляд, я же видел, как ты смотришь! Каждое твое движение вызывает у меня нервную дрожь! Что ты на это скажешь? - Я… - Нет, не отвечай! Твой голос… Я не хочу его слышать! И не смотри на меня! Я не вынесу твоего взгляда! Кагами послушно опустил глаза, совершенно сбитый с толку. - Черт! Черт! Черт! Дайки продолжал чертыхаться, опустив голову на плечо Тайги, пальцами сжимая его запястья так, что становилось невыносимо больно. - Сволочь… твой запах уже переполнил мои легкие, это из-за тебя я не могу дышать! Аомине встряхнул пленника и нерешительно опустил руки. В последний раз чертыхнулся и отстранился. Короткие синие волосы растрепаны, насколько это возможно, глаза усталые и будто покрыты дымкой, рот приоткрыт. От представшего перед ним зрелища, у Тайги перехватило дыхание и он, опережая здравый смысл, сделал шаг вперед, прикоснувшись губами к чужим губам. Ответной реакции не последовало. Кагами больше не смотрел на Дайки, только впитывал его присутствие. Собрав последнюю волю в кулак, он прошел мимо, открыл двери подъезда, когда чьи-то нахальные руки с силой втолкнули его внутрь и прямиком в открытый лифт. Прохладные ладони обхватили его лицо, знакомые губы впились жадным поцелуем, и Тайга охотно приоткрыл рот, впуская в него хозяйствовать сладкую розовую змею. Язык Аомине, словно исследуя новую территорию, прошелся сначала по припухшим губам, потом по верхним зубам, сплетясь, в конце концов, с настоящим хозяином этих мест. Дайки проскользнул коленкой между ног Кагами, поглаживая ею возбужденную плоть партнера. Доехали до нужного этажа, еле вывалились из кабинки, категорически отказываясь отпускать один другого даже тогда, когда пришлось открывать ключами дверь. Когда щелкнул замок изнутри квартиры, они, не удержавшись, повалились на пол. Аомине нетерпеливо стащил с любовника пиджак, почти сорвал рубашку, лишив ее нескольких пуговиц, и уже принялся за ремень, когда Тайга оторвался от его губ. - Не здесь, - едва успел выдохнуть он, пока его не накрыло новым поцелуем. «Не здесь, так не здесь. Что угодно, только не отталкивай меня сейчас». Дайки наугад распахнул ближайшую дверь, за которой успел заметить кровать, и, поднявшись, затащил туда их обоих. Задыхаясь от происходящего, которое было до нелепого реальным, спешно скинул футболку и повалил на кровать Кагами, нависнув над ним. Они оба боялись остановиться, будто бы, остановившись, не осмелились бы зайти дальше. Не сбавлять темп значило для них сейчас все. Аомине ласково провел языком по затвердевшим соскам, прикусил и страстно поцеловал сначала один, затем другой. Пальцы левой руки его уже бессмысленно проникли в рот любовнику, словно устроив охоту на язык. Только когда Тайга болезненно прикусил их, Дайки поднял глаза, и они, будто впервые, встретились взглядами. У одного – густая, не останавливающаяся лава, у второго – глубокий, непересыхающий океан. Они были готовы уничтожить друг друга, чтобы стать единым целым. Кагами сел на кровати, обхватив Аомине руками, словно взяв его в плен, ненасытно целуя маленькие вены на шее, кусая мочку уха и плотоядно облизывая губы партнера, заводя обоих еще сильнее. Не сговариваясь, стянули с себя штаны и нижнее белье, торопясь снова соединиться губами, и вот уже два обнаженных тела прикипели друг к другу, сплетясь, словно корни многолетних деревьев. Они неустанно ласкали друг дружку, пытаясь продемонстрировать свои чувства, как несмышленые дети, не знающие, как, без драк, решить спор. Монотонность ласк прервала все та же коленка, и Тайга, не сдержавшись, застонал, запрокидывая назад голову. Оба чувствовали, что уже на пределе, и Дайки рискованно опустил руку, разминая упругую попку любовника. Кагами было все равно, кто будет играть роль женщины, он был готов уступить, и знал, что Аомине тоже. Вопрос состоял лишь в том, кто первый отважится. - Начинай уже, черт возьми. Я хочу тебя, - выдохнул Тайга, сжав волосы на затылке партнера. В глазах Дайки промелькнуло животное желание, и он резко запустил средний палец в дырочку любовника, вызвав у того сладкую агонию. Кагами пытался расслабиться, принять уже второй палец и, нетерпеливо проталкивающийся, третий. Боль была пока слабой, можно было стерпеть. Маленькими змейками пальцы растягивали его изнутри, от чего учащалось дыхание. Хотелось большего. Аомине понял это и без слов. Он резко вытащил пальцы и начал входить. Становилось больнее. Столь длительные ласки приучили Тайгу к удовольствию, но теперь оно отступало на второй план, и приходилось сдерживаться, чтобы усиливающиеся стоны не превратились в крики боли. Дайки продолжал погружаться в него, усиливая боль, и когда помимо нее Кагами уже ничего не чувствовал, в голову полезли совершенно нелепые мысли. «Удивительно… как близки становятся люди во время секса. То, что мы боимся выразить словами, словно через дыхание доходит до наших любимых, когда мы занимаемся любовью». Тело начало привыкать, да и Аомине сбавил обороты. Видимо, осознав положение партнера, он совмещал ритмичные толчки с хаотично разбросанными поцелуями, руками оплетая накачанное тело Тайги. Кагами кончил первым, когда головка любовника внезапно натолкнулась на чувствительную точку, а Дайки финишировал вторым, под возбуждающие стоны любимого. Этого было мало. Они слишком долго ждали, слишком долго желали. В конце концов, они потеряли счет времени, раз за разом упиваясь друг другом, словно дорогим вином. Уснуть потом так и не получилось. Оба просто лежали, соприкоснувшись спинами и переплетясь пальцами рук, думая каждый о своем, но непременно друг о друге. - Слышишь, - первым подал голос Аомине. - Что? - Если ты кому-то расскажешь, я тебя оттрахаю так, что ты месяц играть не сможешь. «Это что еще за фигня?..» - с усмешкой подумал Кагами, уткнувшись в подушку. - Если ты откажешься меня трахать, то обязательно воспользуюсь твоим советом, - бросил он, толкнув любовника ногой в спину, тем самым давая понять, что разговор себя исчерпал.