Вирус.

– Феликс! Ты можешь не толкаться!? – проснувшись от того, что чья-то пятка упирается ей в ребра, орала Элис, разбудив тем самым всю палатку, – И так приперся неизвестно когда и разлегся поперек! – Где место было, туда и лег, – оправдывался парень. – А надо вовремя приходить, чтобы место было! – Успокойся, все равно вставать пора, – пытался утихомирить сестру Роберт. – Сраться - на улицу! Моя палатка для тихого сна, не больше! – вмешалась Эмили, которой все-таки удалось заткнуть бушующую Элис. – Извините, – выпинывая Феликса из палатки, пробурчала девушка. – Вообще, развели тут, – утыкаясь в плечо матери, промял Алекс. – Время сколько? – пытаясь открыть слипшиеся от внезапно нахлынувших ночью слез глаза, сонным голосом спросила Мари. Веселая ночь выдалась: то в голову лезли страшные картины смерти близких, то она представляла, как вдруг встретит зараженного знакомого, не узнающего ее, желающему лишь отодрать кусок плоти от ее тела, да побольше. Еще и обросшая скотина уехать собиралась… – Полдесятого, вставать пора, – посмотрев на наручные часы, ответила Эмили, пока Элис следом за вылетевшим Феликсом вылезала из палатки, – Дорогой, просыпайся. – Ну ма-ам! – Слушай мать, – стряхивая с себя Алекса, Эмили тоже покинула свое нагретое местечко. – Да, слушай маму, хватит дрыхнуть, – Мари, обернувшись пледом, села. – Мама плохому не научит, – протянул Роберт, – Там, вроде, готовят. Я есть хочу! – учуяв запах еды, продолжил он. – Еда? – резко открывая глаза, Алекс заставил свой обмякший мозг взбодриться. – Лишь бы пожрать, – высказалась девушка. – Тебе не понять этого. Никогда, – ответил Роберт, – Вставай, я не хочу один идти, – подтолкнул он Алекса. Недовольно рыча, парень поднялся, голодный желудок важнее нескольких минут сна. Когда парни вышли, жизнь на улице уже вовсю кипела. Кто-то сидел у костра, кто-то разгуливал между палаток, кто-то еще спал. Люди суетились, переговаривались, на костре кипел котелок с непонятного вида кашей. Но пахло вкусно, как ни крути, особенно когда организм уже несколько дней не получал горячей сытной пищи. Феликс нашел в толпе Полли, Элис продолжила разговоры с Джонатаном. Эмили что-то активно объясняла Коулу, в довесок руководя процессом приготовления пищи, рассказывая Саре, как же на самом деле все делается. Бернард, оперевшись на свой любимый Хаммер, припаркованный между деревьев, докуривал сигарету, задумчиво размышляя о последних событиях. Он думал, стоит ли ему уехать, оставить их всех тут. А если и уедет, то что он будет делать? Один. Он уже отвык быть один, отвык просыпаться и не видеть перед глазами помятое заспанное существо, которому только дай повод для новых нравоучительных лекций… – Как спалось, кстати? – спросил Роберт, усаживаясь на еще вчера завербованное место около костра. – Прекрасно: тепло, мягко и комфортно, – с улыбкой на лице ответил Алекс, падая рядом, – А тебе? – Ну, в принципе, тоже замечательно. Но твои сваленные на меня ноги… – сурово посмотрев на парня, продолжил он. – В машине вам не повезло почувствовать всю мощь моего сна. – Мне переживать из-за этого или как? – Как хочешь. Но моим ногам понравилось спать на твоих… – Завтрак готов! – прервала разговор Эмили, накладывая в блатные тарелки блатные порции каши и суя их в руки парней. – И что это? – не привыкший к такой еде, бунтовал сын главного бухгалтера Лукойла. – Это вкусно, жуй. – А у меня выбор есть? – с надеждой спросил Алекс. – Нет, – отрезала Эмили, – Не заставляй меня тебя кормить с ложечки. – Хорошо, – не став спорить с матерью, парень все-таки запихал в себя пару ложек вязкой массы, которая, в принципе, на вкус была не так плоха. Настолько не плоха, что, отправляясь за второй порцией, парень вновь опустошил тарелку. Пока все развлекались, Мари пыталась заставить себя вылезти из палатки. Но так не хотелось снова видеть, как вся цивилизованная жизнь превратилась в руины. – Ты как обычно рано встаешь, – заметивший вываливающуюся на солнечный свет девушку, сказал Бернард, на всякий случай выбрасывая сигарету подальше. – И какого хрена ты еще здесь? – ответила Мари, так не хотевшая продолжать вчерашний неоконченный разговор. – Так хочешь от меня поскорее избавиться? – Я хочу, чтобы ты не тянул и просто уехал. От этого еще хуже… – Да ладно тебе, прыгай, бегай, веселись. Или что? Будешь сильно переживать, что бесить некого? – парень был слишком серьезным. Это пугало. – Ты! – слов не было, – Да как ты можешь так говорить!? – Я не прав? – надеясь, что все-таки он не прав, иронично спросил Бернард. – Нет, мать твою, не прав! – теперь сказать хотелось очень многое, но что-то мешало. – Ну так поехали со мной, тебе же тоже это не нравится! – он повысил голос, – Нормальная жизнь кончилась, все, не будет уже ничего, как раньше! Так лучше сдохнуть там, убивая этих тварей, чем тухнуть здесь! – Ты издеваешься? С тобой? С человеком, который только и ищет повод, чтобы куда-то свалить и что-то изменить. Да ты ж меня из машины выкинешь, как только надоем. – Да у меня уже сколько поводов тебя выкинуть было и щечлом об капот приложить! Но нет же, каким-то хреном я не могу! – Ну давай, ударь меня. Облегчи совесть, – остановив поток агрессии, девушка усмехнулась. Она подошла почти вплотную, с какой-то непонятной ненавистью в глазах глядя на парня. Продолжая облокачиваться на машину, Бернард молча стоял, уставившись на помятую Мари с опухшими от ночных слез глазами. Где-то внутри что-то замкнуло, и сейчас весь тот поток злобы, который он с детсва привык срывать на других, неумолимо желал вырваться наружу. Нужно было что-нибудь сломать, разбить, ударить… Но вместо этого он прижал девушку к себе, зарылся в ее волосы, не позволяя брыкающейся Мари вырваться. – Придурок, лучше б ты вообще не появлялся, – перестав сопротивляться, сказала она, размазывая по щекам слезы. – Хоть сейчас заткнись, – парень вообще не понимал, с чего вдруг это все нахлынуло. Он и нежности - два совершенно несовместимых понятия, но не в этот раз. – Ненавижу тебя, – руками вцепившись в футболку и щекой прижимаясь к груди парня, Мари старалась дейсвительно успокоиться, замедляя сбившееся дыхание. Вокруг суетились люди, так и не заметившие ничего у себя под носом. Они переговаривались, ходили между палаток… Но никто и представить не мог, насколько быстро приходится работать сердечным мышцам стоящих около черного Хаммера людей, разгоняя горячую темно-красную кровь по телу. Неожиданно где-то вдалеке засигналил автомобиль, ворота туристической базы открылись, и на территорию въехала небольшая темно-синяя газель, из которой один за другим начали выходить заваленные провизией люди. Из салона появилось 4 человека, нагруженных тяжелыми пакетами с продовольствием. Один только высокий темнокожий мужчина по имени Стив нес на себе несколько больших черных мешков, до отказа заваленных различными консервами и полуфабрикатами. После появились две очень похожие женщины, сестры Грейс и Келли, вдвоем волочащие за собой связку новых палаток. С водительского сиденья выскочил парень в красной кепке, надетой на растрепанные темно-русые волосы. Ему, видимо, поручили самое святое - великий алкоголь. Куда же без него. – Том!? – раздался протяжный крик Феликса, сопровождаемый букетом нецензурных выражений. – Ты еще не сдох!? – проорал в ответ водитель, который, очевидно, был рад видеть старого друга, – Как тебя, алкаша хренова, еще не сожрали? – бросив ящик пива, Томас рванул навстречу Феликсу, дабы поздороваться с ним затяжным, отработанным годами, приветствием. – Да меня чуваки подобрали, когда я энергетики тырить пошел, – закончив с приветствием и обнимая Томаса, объяснил парень, – Я думал, вас всех на тусовке порешетили. Ты как так? – Я укуренный был, не помню. Биту где-то нашел. Утром в обнимку с ней просыпаюсь, а вокруг все наши в крови, а вокруг твари эти с головами проломленными… – Ва-ау, ну ты кру-ут! – А то, это ж я! – самодовольно поддержал Томас. – Ребят, это дружбан мой, – еще долго ходил и рассказывал Феликс, радуясь, что хоть кто-то в их компании теперь будет его понимать. – Ну что, тебя отпустило? – поинтересовался Бернард после того, как газель была опустошена, а новые запасы заняли свое почетное место около костра. – Меня долго еще отпускать будет, – пробубнила в ответ Мари. – Будешь ныть - я буду злым. – Твои проблемы. – Вот хочется тебя иногда ударить, правда, – достаточно серьезно заметил парень. В то время все уже собрались вокруг костра, исследуя содержимое притащенных Стивом пакетов. В котелке закипала вода для заваривания в пластиковых стаканчиках чая, Коул играл на гитаре, лагерь наполнился веселыми разговорами. Кто-то принес карты, и Марти, собрав компанию любителей азартных игр, состоящую, помимо него, еще из Феликса, Томаса и Джордана начал раздачу. – Я с вами! – влезла Мари, бросая Бернарда, дабы он не думал, что все так уж и хорошо. – Ты, блять, еще и в карты рубишься?! Счастье какое… – обреченно крикнул парень вслед, начиная потихоньку пробираться ближе к месту действий. Девушке уже удалось собрать вокруг себя группу болельщиков, когда рация на поясе Элис, которую она повсюду таскала с собой, затрезвонила. Пришлось отойти, чтобы не мешать. – Козырный туз, лошары! Играть сначала научитесь, – треся картой в воздухе, кричала девушка. – Давайте ее централизованно завалим, – предложил Джордан. – Я-я все слышу, хренушки вам. Спустя еще одну раздачу вернулась Элис, по лицу которой все стало ясно. – На Юго-востоке есть база военная, там безопасно, и тварей вокруг отстреливают. Я сказала, что с нами выжившие. Приказали везти, у них там места для людей найдутся, – девушка старалась говорить громко, чтобы ее слышал весь лагерь, – Мы с братом и Энди едем. Кто с нами? Немного опешившие от такого заявления обитатели лагеря не сразу поняли, чего от них хотят. Первый вверх вскинул руку Алекс, потом побросавшая карты Мари. Феликс, слегка затормозив, тоже решил, что лучше придерживаться тех людей, благодаря которым он еще жив. Подтягиваясь за новыми знакомыми, в этот список добавились Джон и Полли. – Там безопаснее, – стараясь увлечь за собой как можно больше людей, продолжала Элис, – Комфортнее, как минимум есть кровати и обустроенный санузел. Заинтригованные этой фразой, Сьюзен, Джордан, Сара с малышом Карлом, тоже согласились. Марти с Венди и Эмили, которая, по сути, не могла теперь уже решить иначе, начали собирать вещи. – То вы хотите остаться, то не хотите, – начал протестовать Бернард, – Куда поперлись, кто вас повезет? – А ты не догадываешься, кто? – с издевкой намекнул на безвыходность положения Алекс. – Хотел же уехать, пожалуйста, какая перспектива! – вернулась к этой теме Мари. – Я хотел свалить гораздо меньшим составом… – Стоп! Куда вы собрались!? – вдруг вмешался считающий себя главным Том, – С какими-то непонятными людьми, которые только вчера приперлись!? – Ты думаешь, что самый крутой? – ответил Роберт, – Мы военные, в отличие от тебя. У нас есть оружие и мозги, так что не лезь. – Никто никуда не поедет! – завопил парень, – Феликс, ты здесь останешься! А ваша прибывшая вчера компашка может собирать манатки и сваливать, вы здесь не нужны! – Чувак, мы, конечно, друзья… Но я не останусь, – ответил Феликс, чем заставил Томаса заметно измениться в лице. Удивление, ненависть, агрессия. Все смешалось в этой эмоции. – Вещи собирайте, – не обращая внимания на истерично-бездейственного парня, Роберт обратился к толпе, и те, послушно разойдясь по палаткам, начали упаковывать свое скудное имущество. – Вы! Кучка ублюдков! – как маленькая девочка начал вопить Томас, не в силах ничего сделать. – Заткнись, кусок говна, – направляя ствол на парня, Бернард облегчил Роберту, чье воспитание не позволило бы сделать это на глазах у гражданских, задачу. – Хватит во всех своим пестиком тыкать, – фыркнула Мари. – Женщина. Не лезь, – как будто и не было недавнего разговора, ответил парень. Как бы то ни было, через пару часов очень медленных сборов, все были готовы. Оккупировав в довесок легковушки Марти и Энди, в путь на базу собралось чуть меньше 20 человек, из-за чего пришлось сильно потесниться в Хаммере, чтобы туда влезли Эмили и Джон. – Кто-то захочет ссать - останавливаться не буду, – сразу предупредил Бернард, когда все пассажиры заняли свои места и дверь салона захлопнулась. Оставляя позади заметно опустевший лагерь во главе с крайне недовольным Томасом, вереница автомобилей выехала по накатанной дороге из леса, пока глядящий им вслед Том молча ненавидел всех и каждого.