Вирус.

– Ребят, блять, подъем! – врываясь в каждую из комнат, кричал Энди, – Там твари в двери ломятся! – проснувшись от непонятного стука, чуткий слух военного сразу уловил скрежетание когтей по металлическим дверям. Началась паника. Настоящая паника. Согнав безоружных и не способных противостоять инфицированным в один из номеров, остальная масса начала спускаться вниз. – Не бойся, все будет хорошо, – обнимая Сьюзен, успокаивал ее Джордан, стоявший около стойки регистрации. – Да они охренели в такую рань ломиться! – Бернард вынимал из вернувшегося на место плаща свои любимые револьверы. – И это я еще много сплю, ага, – заспанно выплетаясь из номера, сказала Мари. – А с какого вы из одного номера вывали? – заметив этот факт, подозрительно спросил Алекс. – Ты бензуху то брать не будешь? – стараясь игнорировать этот вопрос, напомнила девушка. – А, ща возьму! – Джордан, мне страшно! – тем временем не унималась Сьюзен. Вдруг забаррикадированное окно, расположившееся где-то в самом конце коридора, не выдержало напора, и одному из трупов удалось прорваться. Несясь навстречу единственным людям, находящимся на первом этаже, он неказисто шмыгал носом, разгоняя кровавую слизь по всему телу. За считанные секунды инфицированный настиг безоружного Джордана. Раскрывая свою пасть, он приготовился почувствовать вкус его плоти. – Твареныш, – выругался Бернард, выпуская пулю в затылок зомби. Тот безжизненно грохнулся на бетонный пол прямо у ног Джордана. С лестницы разглядеть, успел ли он его укусить, было невозможно, и, медленно спускаясь вниз, небольшая группка ребят начала приближаться к главному входу, через который ломилось больше всего тварей. – Милый! С тобой все в порядке!? – истерично завопила Сьюзен, вешаясь к нему на шею и, куда же без этого, целуя его в самые десны. Раздался ужасный крик. Жадно отрывая куски плоти, раздирая кожу и сосуды, из которых хлестала кровь, Джордан жевал губы своей подруги. Та извивалась под ним, брыкалась, пыталась вырываться. Из глаз текли слезы, смешиваясь с кровью. Было достаточно тех пресловутых 15 секунд, чтобы инфекция добралась до мозга. Улыбаясь оголенной челюстью, выеденной вплоть до щек, Сюзи двинулась вперед. Их зареванных глаз хлестала кровь. Джордан обернулся. На редкость темные глаза. Нет, они были даже черными, жгуче-черными. На измазанном кровью лице та же ехидная улыбка. Зрелище не из приятнейших. Стоящие в ступоре ребята не могли вымолвить ни слова, а уж тем более, что-то сделать. Такого поворота событий никто не ожидал. – Какой же пизде-ец, – протянул Бернард, направляя оба ствола на пару. – Это же наши друзья! – послышался из-за спины голос Марти. – Кому друзья, кому нет, – целясь промеж глаз, ответил парень. Промаха быть и не могло. Две пули - два трупа. Бабуля Кларисса может радоваться, теперь все заднее сидение в ее распоряжении. Но если они не справятся с натиском, нужно ли это будет? – А если бы кто-то из нас там был… Ты бы выстрелил? – спросила Мари. – Я бы думал дольше, – грубо отрезал он. Двери не выдерживали силу груды зомби. Прогибаясь, они едва ли не распахивались, удерживаемые лишь с вечера предусмотрительно натащенной мебелью в качестве баррикады. Звон разбитого стекла, и неприступность убежища нарушена. Поток инфицированных хлынул через дыру в оконной раме, распространяясь по первому этажу мотеля. Главная задача - не пустить их наверх к остальным и выжить. Просто выжить. Ребята отбивались, кто чем мог. Феликс без разбора махался направо и налево клюшкой, если не сшибая головы, то с хрустом оставляя гигантские вмятины в разлагающихся и источающих зловонный запах, от которого тянет очистить желудок, телах. Пропустивший всю эпичную завязку, Алекс, скатываясь по периллам лестницы с работающей на полной мощности бензопилой, предусмотрительно взятой из машины еще с вечера, на лету срубил пару голов, перерезая прочные шейные позвонки и отправляя еще не до конца умершие черепа с дергающимися из-за не переставших поступать от мозга нервных импульсов глазами. Роберт и Элис профессионально убивали мертвецов. Да даже одного удара прикладом по правильному месту хватало, чтобы окончательно лишить инфицированного возможности двигаться и пожирать все новых и новых жертв. – Женщина, ну ты поаккуратнее, – пристрелив чуть ли не укусившего Мари мертвеца, беспокоился Бернард. – Какая заботливость, – отбиваясь непонятного вида самурайским мечиком, запыхавшись, ответила девушка. – Ма-ам, зацени, как могу! – размахнувшись бензопилой посильнее, Алекс напополам разрубил сразу несколько мертвецов, из разрезанных кишечников и желудков которых тут же хлынули непереваренные остатки пищи светло-коричневого цвета, неоднородной массой стекая на пол. Эмили показала блевотный жест, морщась от отвращения. За спиной раздался рык, и, поворачиваясь, она уже на автомате зарядила пятнадцатисантиметровой шпилькой точно в глаз инфицированного. Из разорвавшейся пленки глазного яблока потекла склера, смешиваясь со свернувшейся темно-красной кровью, которая несуразными крупными комками стекала вниз по белому следу вытекшего глаза. Эмили попыталась опустить ногу, и яблоко, зацепившись за металлическую набойку, с хлопком вылетело из глазницы, как сувенир оставаясь вальяжно красоваться на каблуке. – Обосра-аться, – протянул Алекс, подвиг которого померк по сравнению с этим. – Учись, – гордо ответила Эмили, – продолжая избавляться от непрекращающегося потока мертвых ходячих тел. – Блять, ну тебя же так сожрут! – оттягивая девушку на себя и в упор приставляя к голове зомби револьвер, крикнул Бернард. Он спустил курок, и, превращая мозг в жидкую субстанцию, пуля прошла насквозь, по пути врезавшись в череп еще одного инфицированного, – Вот хрен я тебе их теперь мочить доверю, – одной рукой продолжая держать Мари за талию, а другой отстреливать приближающихся тварей, высказал он. – Беря, ну блин! – заныла та. – Чуть-чуть осталось, терпи и не мешай... Живая мне еще нужна. Действительно, потихоньку напор мертвецов начал ослабевать. Заваленный трупами пол уже не позволял нормально передвигаться, и некоторые из не слишком одаренных мозгами тварей, запинаясь, падали, позволяя совсем беспрепятственно срубать их головы. Полли, тем временем, как самый здравомыслящий человек из компании пассивных зрителей, успокаивала столпившуюся в одном из номеров кучку выживших. – Карл, малыш, все будет хорошо, твоя мама рядом, – говорила она, – Сара не даст тебя в обиду. В дверь постучали. В непонятно для чего предусмотренный и непонятно как появившийся в двери номера мотеля глазок Полли увидела склонившего голову Коула, непрестанно стучащего в деревянное полотно. – Коул? Что с тобой? Почему ты здесь? – открыв дверь, спросила она, беспокоясь за жизнь друга. Тот медленно вошел, переступив через порожек. Он не поднимал головы. Не сказал ни слова. Не издал ни звука. – Скажи хоть что-нибудь! – Полли толкнула его в грудь. Парень посмотрел на нее… Злые, наполненные яростью и кровью глаза. Искривленный в садисткой улыбке рот. Трясущиеся руки, пальцы, ноги. Все тело брал озноб, со лба стекал тонкими струйками холодный пот. А сзади, на шее, кровоточащая разорванная рана, через которую в кровь попала инфекция. Коул упал, получив от почуявшего неприятности задницей Феликса по голове. Продолжая забивать рухнувшее тело клюшкой для гольфа, он на глазах у бедняги Карла, чья нестабильная детская психика уже никогда не сформируется, как надо, и других не менее чувствительных к крови женщин, парень нещадно превращал в вязкую желеобразную субстанцию с вкраплениями размолотой кости все лицо и шею бедняги. – Феликс! Хватит! – пыталась успокоить его Полли, обнимая за шею, – Успокойся! – А нехрен! – старался вернуться к своему обычному более-менее спокойному состоянию парень, – Валим вниз, там уже все закончилось! Закройте глаза и не смотрите. Если бы можно было не смотреть… Венди чуть ли не блевала от этой картины, особенно когда на поверхность из глубин фарша всплыл чудом уцелевший глаз. С криками и шумом они спустились, видя перед глазами не менее «приятную» картину: несколько десятков трупов, разрезанных напополам, разрубленных, застреленных, с проткнутыми шпилькой глазами… Стараясь привести дыхание в норму, закончившие нещадно изрезать зомби ребята пытались прийти в себя и осмыслить, что вообще только что произошло. Убирая еще не остывший от выстрелов револьвер обратно в кобуру, Бернард до сих пор не выпускал все время норовившую продолжить расчленять зомби Мари, оглядывая комнату. – Так-с, давайте, что ли, уйдем отсюда, – предложила Эмили, взяв руководство над ситуацией в свои руки. – Ты как? – спросил Роберт у Алекса, когда они, следуя за толпой переступающих через груды наваленных тел и направляющихся в пристройку-кафе, шли вперед. – Зашибись. Это охеренное чувство, когда мочишь тварей бензопилой! – с энтузиазмом ответил парень. – Рад, что весело было… – Ну а ты грустил что ли? – Со временем перестаешь радоваться, особенно когда перед этим не раз приходилось убивать невинных людей… – Оу… – Еще какое, – остановившись в коридоре и ожидая, пока все пройдут, сказал Роберт. – Ты че завис? – удивленно спросил Алекс. – Не мешайся, – потянув его на себя за руку, продолжил парень. – Объясни мне, чего ты хочешь? – паниковал Алекс, не понимая, чего от него требуется. – В следующий раз обещай, что будешь серьезнее к этому относится, потому что в другом случае тебя просто грохнут, – серьезно высказался Роберт, глядя в глаза Алекса. – Эмм… – сумел лишь промямлить парень. – Я не хочу, чтоб тебя сожрали, – подходя ближе и едва ли не прижимая Алекса к стене, продолжил парень. – Я, конечно, все понимаю, – вываливаясь из дверей, испортила все Эмили, – Но только вас ждем. – Хорошо, мам, – послушно направляясь в еще не разгромленное кафе, пряча глаза, ответил Алекс. – Я слежу за тобой! – уставившись на Роберта, немного одобряюще сказала Эмили, – Очень пристально слежу! Роберт, вслед за придирчивой мамашей, вошел в небольшое обеденное помещение, сплошь заставленное небольшими квадратными столиками, которые парни сдвигали в одну большую столешницу. Обыскивая кухню на предмет нахождения там чего-нибудь съедобного, удалось найти лишь заплесневелый хлеб и испорченные продукты, гниющие в неработающем холодильнике. Когда все расселись, изображая из себя рыцарей не очень круглого стола, Бернард успел смотаться к машине и вытащить остатки еды, натыренной еще тогда, когда жирный мужик своими липкими ручонками смел лапать Хаммер… Вот же гад! – Не трожьте мои любимые чипсы! – рявкнул он, когда кто-то потянулся, чтобы забрать единственную оставшуюся упаковку со вкусом сыра. – Никому не позволено их есть, – объяснил Алекс, глядя на недоуменные лица присутствующих, не сталкивающихся ранее с таким… поведением. Все же, робко разобрав остатки мармелада, сухариков и шоколада, удалось заставить охреневающие мозги работать. Энди принес карту, разложив ее на столешнице. – Мы сейчас здесь, – начал он, ткнув пальцем в пространство, – База - здесь, – проделав в воздухе незамысловатые движения рукой, он сумел найти злополучное место. Находясь на расстоянии в несколько сотен километров, цель обещала несколько дней долгого пути и еще не одну остановку на ночь, которые, как показал сегодняшний день, ничего хорошего не предвещали. – Хочешь чипсы? – складывая ноги на стол, спросил Бернард, предлагая Мари отведать лакомство. – Пресвятые чипсы? – переспросила она. – Да, пресвятые чипсы. Ну так, будешь или нет? – Ноги только со стола убери, неприлично, – рукой заныривая в упаковку, попросила девушка. – Мне удобно. – Пожалуйста, убери ноги. Что-то пробурчав, парень все-таки совершил свой личный подвиг: послушал женщину, чем заметно ее удивил. – По дороге найдем, где остановиться, – продолжал тем временем Энди, – А сейчас лучше тут не задерживаться. – Н-надо… похоронить их правильно, – дрожащим голосом пролепетала Полли, уставившись в пол. – Нет времени, – сухо отрезал военный. – Они были нашими друзьями, мы не можем их бросить. – Слишком много сантиментов для зомбоапокалипсиса, – как всегда в своей манере влез Бернард, – Давайте еще каждого зомбаря хоронить. Ой, это же был Эндрю из Массочусетса! – начав пародировать женский голос, продолжил он, – Он жарил котлетки в Макдональдсе, когда ворвались инфицированные, и не смог отбиться от них лопаточкой! Грусть-печаль, давайте сколотим ему гроб и посадим цветочки у могилки! – Прекрати! – выкрикнула Полли, хотя компания обитателей Хаммера, успевшая не только свыкнуться, но и полюбить своеобразное чувство юмора их водителя, в голос смеялась. – Вы дебилы!? Как вы можете ржать над этим?! – недоуменно спросил недолго знакомый, но хорошо общавшийся с Коулом Марти. – За дебилов то и получить можно, – рыкнул Бернард. – Все хорошо, ребят, давайте не ссроиться, – весело вмешался Феликс, попутно успокаивая Полли, – Поехали, может, уже? – Да ладно уж, если хочет поспорить, пусть все сразу выкладывает, – протянул в ответ Бернард, облокачиваясь на стол. – Беря, – пыталась успокоить его Мари. – Не мешай, взрослые разговаривают. Ну, есть еще какие-то претензии? Может, мы говорим неправильно? Или еще что-то не так делаем? Марти лишь недовольно хмыкнул, поняв, что лучше не спорить. А то можно и пулю в череп получить. Мозг неадекватного человека загадочен и непредсказуем. – И нахрена? Тебе приключений в жизни мало? – спросила Мари. – Может, и мало… – Ребят, мы с Полли - в машину к Марти, хорошо? – спросил держащий подругу за руку Феликс. – Дезертир, – хмуро пробурчал Алекс. – Я ее не могу бросить, простите уж. – Вали уже, тебя там прямо заждались! Не решившись начать дискуссию, парень быстро сбежал в красную Ауди, чем порадовал бабулю Клариссу, которой такая компания явно нравилась больше. Да и Полли ведь «Очень милая девчушка, не то, что эта расфуфыренная проститутка!». Все-таки, даже добрые старушки могут несказанно радоваться чьей-то смерти. В Тойоте Энди заметно опустело… Так и вымолвившая за день ни слова Сара, обнимая сына, всю дорогу безмолвно поглаживала его по голове, пытаясь успокоить, как будто в ее силах было заставить ребенка забыть то, что и взрослому будет нелегко пережить. Укутываясь в плед, дабы доспать свои положенные пару часов, Мари радостно заняла переднее сидение, довольная тем, что больше не придется сдерживать рвотные порывы, слушая ванильные разговорчики Элис и Джона. Любовь заставляет людей деградировать. Хотя, как действительно можно полюбить человека, зная его от силы 2 дня? А если не 2 дня? А если неделю?...