Вирус.

Мари проснулась оттого, что чья-то нога нагло скинула ее с кровати. – Алекс! Сволочь… – пробубнила она. Ложиться снова не было смысла. Вчера, когда началось всеобщее укладывание спать, пришлось нехотя разойтись с Бернардом, оставшимся спать на диване в гостиной в компании Марти и Джона, дабы, если что, уничтожить всех инфицированных сразу. После вчерашнего разговора не стоило давать лишний повод на его продолжение. Лучше пусть Элис так и остается виноватой. Алекс и Роберт уже сладко спали, когда Эмили, нагло заняв оставшуюся часть кровати, не оставила возможности лечь туда кому-то еще. Девушка сама еще не до конца понимала, почему ее пустили на святую кровать. Но это неважно. Бабулю отправили в детскую комнату, где рядом на полу расположились Феликс и Полли, а больше всех недовольным Венди, Элис и Джону пришлось отлеживать свои чувствительные задницы на твердом паркете спальни. Мари спустилась вниз. По дому распространялся приятный запах омлета, который любезно готовила рано проснувшаяся Полли. Феликс вился вокруг нее, как собачка, так и норовя чем-нибудь помочь. «Ведут себя, как типичные американские молодожены», - подумала девушка. – С добрым утром! – весело пронесшись мимо, Бернард потрепал девушку за и без того взлохмаченные волосы. Взрыв на макаронной фабрике. Только эта фраза могла достаточно точно отразить весь масштаб ущербности прически. – Доброе утро - это 2 часа дня, кофе и мягкая подушка… – недовольно пробубнила она, усаживаясь за стол. Голова немного побаливала, а переносица ныла из-за недосыпа и некомфортного пробуждения. Напротив, ранее не замеченная, сидела Элис, которая при виде подруги тут же надулась, складывая руки на груди и начиная сверлить ее взглядом. На соседнем стуле расположился Джонатан, хоть целиком и полностью поддерживающий Элис, но лезть в женские споры не собирающийся. Эмили уткнулась в ноутбук, попивая кофе из фермерской кружки. – Вкусно пахнет! – довольным своим прекрасным сном, спускался Алекс, потягиваясь на ходу. Следом плелся не менее довольный Роберт, по запаху пытаясь определить, что же сегодня на завтрак. – Вы чего такие надутые? Че мы пропустили? – негодовал Роберт, заметив злостные переглядки Мари и Элис. – У сестры своей спроси, – ехидно ответила Мари, продолжая медленно моргать. – Элис, колись. – Все нормально, не лезь, – рявкнула та. – Нормально? Это ты называешь нормальным? – переспросила Мари. – Что, блять, случилось?! – не унимался Роберт. – Расскажи братику, что ты. Это же норма-ально, – пародируя ее манеру речи, продолжила Мари, – Пусть Роберт порадуется, что его сестричка шлюха. – Элис! Какого хрена? – Роберт, не слушай ее! – Стремно, да? – кивнула Мари, – А раньше думать надо было! И вот сейчас ты не отмажешься, что Джон виноват. Да я не поверю, что он бы тебя завалил! У него сил не хватит! – Ребя-ята, – непонимающе паниковал Алекс. – Да че вы опять орете? Че непонятно? – чем-то встревоженный, влетел Бернард, – Эти трахались, эти трахались и эти трахались, – поочередно указывая на Феликса, Марти и Джона, пояснил он, – Женщине это не нравится, а она, – мотнул головой в сторону Элис, – ничего плохого в этом не видит. Все! Алилуя! Срач! Лицо Алекса мгновенно искривилось. Отвращение. Удивление. Непонимание, как он мог не услышать крики из-за тонких стен мотеля. – Блять! – вник в смысл происходящего Роберт, – У тебя моральные принципы то совсем заниженные? В школе то ты хоть пару недель ждала, прежде чем… бля… – он хотел ее ударить. Но нельзя. – На самом веселом вы вчера уперлись! Ничего не скажешь! – окончательно испорченное настроение Мари вырвалось наружу. – Может, хватит уже!? – завопила Элис, одновременно стараясь отодвинуться подальше от упершегося об стол Роберта, пристально смотрящего на нее дергающимися от злости глазами. – Сами поди втихушку пехаетесь в машине! – У нас не было ничего! Иди в задницу! В большую! Жирную! Задницу! – В машине обглоданный труп ребенка, а Энди с Сарой в принципе нет! Давайте переключим внимание на этот факт! – не выдержав, что приплели еще и его, вмешался Бернард. Все мгновенно замолчали. Полли выронила из рук тарелку, и она со звоном разлетелась на множество осколков, отскакивающих от кафеля. – К-карл? – сдерживая слезы, вымолвила она. – Вот только не реви! Они сами виноваты. – Его… надо похоронить… Мы должны! Он же ребенок! Бедняга… Как… Как так получилось!? Это же неправильно?! – неразборчиво лепетала Полли, срываясь на истерику. – Заткнись! – рявкнул Бернард, облокачиваясь на стол и обдумывая план дальнейших действий. – Хотя бы закопать… Он же правда не виноват ни в чем… – тихо сказала Мари, позволяя парню принять на рассмотрение этот вариант. – Блядство, – снова по-русски выругался Алекс, не найдя альтернативы. Но это было и не нужно. Сейчас все всё прекрасно понимали. Минус три… Сколько еще должно умереть, чтобы они поняли, что нужно держаться вместе. Только вместе. – Не плачь… Пожалуйста, – пытался успокоить девушку Феликс. – Марти и Феликс, – начал Бернард, – Найдите лопаты и за мной. А вы тут сидите, не мешайтесь, – обратился он к остальным. – Весело день начинается, – протянул Алекс, предчувствуя не менее скучное продолжение. – Омлет сгорит. Че ж вы криворукие то такие! – завозмущалась Эмили, недовольная, что Полли покинула свой пост. – Спасибо тебе большое, – утрированно высказалась Элис. – Всегда пожалуйста, – Мари принципиально ушла куда-нибудь подальше. Действительно, почему бы не поглазеть на то, как закапывают обглоданный труп ребенка? – Ну, а вы че делали? Рассказывайте, – Эмили обратилась к Роберту и Алексу, но те успели смотаться прежде, чем женщина всерьез взялась за этот разговор. – Я же сказал, не мешайтесь, – фыркнул Бернард, когда троица подошла к месту захоронения. Маленькие обглоданные ножки, миниатюрные ручки… Лицевые мышцы, как самые лакомые участки, съедены полностью, глазницы высосаны в качестве деликатеса. Видимо, Саре пришлось изрядно побороться за них с Энди. Одежда разорвана, внутренние органы выпотрошены, местами сломанны ребра. Даже не вериться, что это могла сделать его мать, пусть уже и не контролирующая свой разум, пусть и не понимающая, что она делает. Но все же мама. Самый родной, самый близкий человек… Во всем виноват Энди. Именно он спал, свесив руку из нараспашку открытого окна автомобиля. Инфицированный пробрался незаметно, и водитель совершенно ничего не успел понять. 15 секунд… Сара пыталась прикрыть своим телом ребенка, не в силах выбраться из-за заблокированных и не поддающихся трясущимся рукам дверей. Еще 15 секунд… Карл плакал, умолял, просил маму опомниться. Чтобы хрупкие косточки треснули под напором веса женщины и пронзили острыми краями маленькое сердце, потребовалось еще меньше времени. Зато он не мучился. Один миг - и малыш уже никогда не почувствует боль жадно сдираемой кожи, боль разрывания когтями животика, боль предательства Сары… – Не смотри, – прервал размышления девушки Бернард, начиная забрасывать малыша землей. – Я и не такое видела… Я когда практику проходила, к нам в больницу мужика привезли с дикими болями в желудке. Понять долго не могли, что с ним вообще, – оживилась Мари, – А потом рентген сделали. Нашли в пищеводе осколок кости человеческой. Позвали полицаев, разборки начались. Дошло все до того, что к нему домой завалились. А там жена типа не причем, сама зашуганная и забитая такая, все отнекивалась, что ничего не знает. Никто не перебивал. Всем действительно стало интересно, к чему этот неуместный всплеск речевой активности. – Левого предплечья нет, говорила, что еще давно отрезали. А потом… а потом на чердаке холодильник нашли. С расчлененным ребенком, который «на каникулах у бабушки был». Кишки в одной стороне, ляхи - в другой, мозги в баночке в дверке стоят! Так а мужу мало стало, он ночью и жену решил попробовать, и не подрасчитал… Так вот это какими надо быть долбанутым упырями, чтобы та-ак!? Я это все к чему… Мне не противно, спасибо за беспокойство. Пауза. Молчание. Ребята пытались осмыслить смысл сказанного. Лицо Марти было переполнено эмоцией «Я сейчас блевану». – Каких еще деталей твоей жизни мы не знаем? – вскинув брови, пришел в себя Бернард. – Копай давай. А ты не переживай, – обратилась она к Марти, – Мы когда тот холодильничек нашли, меня тоже подташнивало. Немного погодя, на месте, где Карл навсегда обрел свой покой, возникла небольшая горка из насыпи фермерской плодородной почвы. Скоро от нее не останется и следа, скоро все зарастет травой и дикими цветами, скоро разложившиеся останки мальчика превратятся в прах, съеденные червями и почвенными насекомыми. Когда воображаемые похороны были закончены, решившие, что остальные обойдутся без завтрака, остальные ребята собирались отправиться по когда-то заданному Энди пути. – А куда вы собрались, карта то у этого хмыря была, – дошел до первой за день здравой мысли Бернард. – Блять, – выругался Роберт, – И че делать? Воцарилось повсеместное молчание. – А по сути, смысл мы вообще на базу ехали? – спросил Алекс. – Там… безопасно? – спросила Венди. – Нас бы разделили там в хера, и никто бы никого больше не увидел… Че мы тупили то? – Я б вас довез, и свалил, – хмыкнул Бернард. – Лишь бы свалить… – опять возмущалась Мари. – В Вашингтон можно, – неожиданно сказал Роберт, – Там, по идее, должны все централизованно собираться. За одно и проверим, что там вообще. – Да, давайте мотаться от нечего делать! – взбудоражилась Элис. – Можете не ехать, никто не заставляет! – Поехали одни, их проблемы, – Бернард демонстративно направился к Хаммеру, занимая водительское сидение и заводя машину. С психами Элис недовольно шагнула вперед и потянулась к двери. – Я не собираюсь с тобой в одной машине ехать, валите с Джоном нахер, – резко выпалил Роберт. – А мы где поедем?! – Вон Тойота трупачная. Флаг вам в руки. Марти и Венди бездейственно наблюдали за происходящим со стороны. Им, в принципе, было и без разницы, что делать, куда ехать. Дождавшись, когда Феликс, Полли и бабуля займут свои места, водитель был готов нажать по газам и отправиться вслед за мелькающим впереди бампером черного Хаммера. – Элис, не спорь, – попытался утихомирить подругу Джон, – Просто садись на переднее, и поехали. Мы сдохнем одни. Поборов желание проблеваться при виде окровавленного заднего сидения, Элис все-таки смогла усмирить свое рвущееся наружу чувство собственного величия. Куда ехать? Сколько ехать? Зачем? Сколько человек смогут живыми добраться до Вашингтона? Никто не знал. Да и незачем было….