Ожидая боли

Юрий трясся. Юрий смотрел куда-то вперёд и прятал запястье. И с нетерпением ждал, когда останется один. Метка. Чёрная-чёрная надпись. «Безупречный». Плисецкий знает, что это не про него, знает, про кого на самом деле это слово. И надеется. Наивный. Юрий мечтает долго, глупо. Мечтает о чём-то, а потом неуверенно смотрит, дотрагивается кончиками пальцев до одежды, неумело начинает разговор, не замечая, что слова уже вылетают из губ. А метка жжёт. Жжёт от простой мысли. Режет будто острым лезвием от легкого касания. Душит от каждого слова, произнесённого его голосом. Плисецкий лежит где-то и корчится от боли. И по привычке прячет запястье. И улыбается. Но… Виктор видит. Видит, ощущает, чувствует, как по какой-то причине с каждым днём становится больнее, и в конце концов слышит. Слышит, как сильнее начинает биться сердце парня, когда он касается оголённых рук. Слышит, как, опустив голову, что-то неуверенно бормочет себе под нос Юрий. Слышит, как кто-то постоянно после тренировки остаётся в раздевалке и не двигается. Никифоров не беспокоится, думает, что, наверное, он слишком загонял парня. Но Виктор даже представить не мог, что на самом деле Плисецкий вместо сна лежит на скамье, сгорбившись, и получает удовольствие от боли. Юрий закрывает глаза, так легче представить невозможное. Развязывает повязку, стягивает бинты, которые, кажется, пропитались запахом страданий и каких-то других эмоций. Стягивает и жмурит глаза. Больно. До жути. Но если представить, что он рядом, терпимо. Снимает дальше, аккуратно, медленно, представляет, как Виктор наклоняется к нему, что-то шепчет успокаивающее на ухо. Становится чуть-чуть легче, сбившееся дыхание приходит всё норму, но в голове, как всегда, бардак. Юрий потирает кулаками глаза, а образ учителя, сводящего с ума своего ученика лишь сильнее и ярче показывается. Как он аккуратно касается лица парня, гладит, целует, опускает руки ниже и… Хватает за запястье. Плисецкий невольно сделал то же самое, а потом, раскрыв глаза, посмотрел на время. Как он не заметил, что уже успело стемнеть? Схватив наспех замотанные бинты и прочие мало важные сейчас вещи в свою спортивную сумку, Юрий выбежал на улицу. В этот раз он слишком засиделся в раздевалке, только… Метка не жгла руку, а обволакивала её мягким теплом, даже почему-то немного успокаивала. И Юрий ещё долго не узнает, из-за чего это произошло, пока Виктор случайно не проговорится…