Мы здесь надолго

      Я мог бы начать с длинной и чертовски нудной предыстории. Мог бы рассказать о жизни, о семье и друзьях, где и кем работаю, сколько получаю, как провожу свободное время и какого цвета галстук у моего начальника, но в этом нет и толики смысла, потому что из этого вы не выудите и грамма полезной для себя информации. Так что начну с главного, с того, что вам было бы интересно узнать: меня зовут Лёня, двадцать четыре года, высокий, - во мне метр девяносто пять, - тёмные волосы, серые глаза. Говорить о своих положительных и отрицательных чертах я не буду, потому что мнение о себе у человека весьма субъективно, и доверять ему никак нельзя. Вы и сами всё поймёте, если, конечно, уже не разложили по полочкам все мои достоинства и недостатки.

***

      Перенесёмся назад на полгода, именно тогда со мной случилась эта забавная, отвратительная и, если судить со стороны, абсолютно абсурдная вещь.

***

      Август. Обычный день, не предвещающий ничего особенного, - хорошего или плохого, - и непонятное ощущение скорых перемен. Не обращая на навязчивую идею особого внимания, я вышел из дома со связкой апельсинов, которые рассчитывал отдать попавшему в больницу другу. Пустой грузовой лифт раскрыл передо мной свои двери и, стоило мне войти, поехал дальше. На пятом этаже вошла Эля, девушка, с которой я в юношестве проводил долгие часы и дни. Но сейчас мы даже не здороваемся – слишком далек мне её мир, а ей – мой. Облокотившись на стену, я смиренно наблюдал за сменяющимися на небольшом экране цифрами. Четыре, три. Три. И всё, лифт застыл в воздухе, не желая двигаться дальше. Вот тебе и скорые перемены. Только сломанный грузовой лифт. Почему нельзя нормальный поставить? Он постоянно застревает; кажется, к нам спасательная служба приезжает чаще, чем куда-либо ещё. Смиренно выдохнув, я потянулся к кнопке «SOS», но меня опередила она, рыжеволосая спутница. Ткнув несколько раз в панель, она не услышала ни гудков, ни голоса из динамиков, и начала мотать головой, поджимая губы – я видел её лицо в зеркало. – Можно? – Я коснулся её плеча, кивая на кнопку, что не желала отзываться на нажатия девушки. Та кивнула, и я успел заметить, как она закатила глаза. Решила, что я считаю её вовсе немощной. Но это не так, мне просто хотелось удостовериться. – Мы здесь надолго, – наконец изрёк я, пожимая плечами. Признаться честно, я ни разу не застревал в лифтах, поэтому не знал, как отреагирую – начну биться в конвульсиях или спокойно дождусь приезда какого-нибудь мастера.       В воздухе повисла гробовая тишина, и я на мгновение решил даже, что оглох, но Эля начала выбивать ногой беспокойный ритм, пока взгляд её бегал из одного угла в другой. Глянув под ноги, дабы убедиться, что пол не слишком грязный, я сполз вниз по стене, аккуратно укладывая кулёк с апельсинами, чтобы ненароком не сесть на них. В молчании мы просидели не менее десяти минут, после чего выдержка моя начала сдавать – девушка продолжала отстукивать пяткой режущий слух ритм, и в пустом лифте он словно бы заполнял всё пространство, сдавливая ушные перепонки. – Ты куда-то торопишься? – Не зная, что сказать, поинтересовался я, на что получил односложное «Да»; может, она меня не узнала? Или просто слишком занята своими собственными мыслями? Но я уже не мог терпеть этот отдающий в самый мозг стук, поэтому попытался придумать другую тему для разговора. – Ты, видимо, меня не помнишь. Мы с тобой были не разлей вода в одиннадцать-двенадцать лет. Я Лёня, – очередная попытка растопить лёд всё же не оказалась тщетной, голос девушки стал мягче, и она даже обернулась в мою сторону, пусть и на какие-то полсекунды. – Помню, – её губы тронула едва заметная улыбка, а я, увидев это, расплылся в широкой. На какое-то время мы снова замолчали, но теперь рыжеволосая уже не скрещивала руки на груди, а брови её приподнялись, больше не кучкуясь над переносицей. – Я влюблён в тебя был, – не знаю, зачем сказал это, но девушка в ответ на реплику улыбнулась немного шире, поворачивая голову в мою сторону. Грудь её приподнялась от немого смешка, и та покачала головой, останавливая взгляд на мне; Эля уже не старалась избегать зрительных контактов, пронзая меня своими ярко-зелёными глазами. – Правда? – В её голосе слышались любопытство, ирония, самолюбование и в то же время простодушие. Я заинтересовал её, и, прекратив выстукивать ногой марш, девушка села напротив, не спуская с меня взгляда. Уголки её рта колебались, выдавая попытки скрыть улыбку. – Помнишь, на день рождения Саша подарил тебе коробку конфет? – Я дождался, пока девушка кивнёт или даст понять, что не помнит, и продолжил, – Я тогда тоже хотел подарить конфеты. Но пошёл и купил плюшевого медведя, чтобы быть лучше.       Вспоминая, как выпрашивал у мамы карманные деньги за две недели вперёд, я издал тихий смешок. Эля тоже припомнила этот случай и, подперев голову руками, заулыбалась. Всё же здорово поговорить с человеком, с которым вас связывает прошлое, вспомнить, посмеяться. – А я почему-то сразу вспоминаю, как с Витей чуть не подралась, чтобы с тобой рядом в кино сидеть. Помнишь? Мы тогда весь зал на уши подняли, – отстранённость улетучилась, и рыжая рассмеялась, снова качая головой – она и в детстве так делала, когда смеялась, постоянно качала головой. Нас многое связывало, пока Эля не подружилась со старшими ребятами с соседнего двора. Это был конец всему: дружбе, общению. Вспомнив это, я помрачнел, и девушка заметила, одарив меня вопросительным взглядом, на который я и поспешил ответить: – А потом ты связалась с теми, – хотел бы я назвать их отморозками, но не мог и не имел права оскорблять чувств некогда лучшей подруги и дамы сердца, - типами. Мне было одиноко без тебя.       Кажется, мы не пили, но почему-то именно здесь, в замкнутом пространстве грузового лифта, меня потянуло на душевные разговоры и, кажется, Эля тоже была не прочь поделиться со мной своими чувствами, потому что встала и, усевшись подле меня, положила голову на моё плечо. Тепло её горячих щёк отдалось мурашками по всему телу, и я содрогнулся. Рыжая стала ещё краше, чем была когда-то, такая стройная, высокая, искрящиеся глаза, как в «Великом Гэтсби», давали ощущение комфорта и уюта, будто тебя понимают, как никто никогда не понимал. – Я тоже скучала, но хотела быть «крутой», – сделав акцент на последнем слове, Эля усмехнулась, и я почувствовал через футболку её улыбку, – Но последнюю нить перерезал ты. Почему?       И правда, почему? Я уже и сам не помнил, почему при очередной встрече с девушкой заявил, что наша дружба «опорочена». Именно так я и сказал. Отчётливо помню. И сейчас, закрывая глаза, могу представить себе развернувшуюся много лет тому назад картину: Эля стоит на моём пороге, а я, злой и обиженный, гоню её прочь. – Мы из разных миров. Уже тогда были, – я пожал плечами, а она поджала губы, оторвавшись от меня. Эля смотрела мне в глаза с печалью не более двух секунд, после чего рассмеялась, обнажая белоснежные зубы. – Это было давно, – наконец произнесла она, снова ласково и заботливо, – может, мы уже не из разных миров.       Не знаю, из разных ли мы миров, но сейчас, когда наш крохотный мир состоит из двух людей и коробки размером 2ˣ3 метра, мне начинает казаться, что мы снова так же близки, как раньше, что не было этих 13 лет. И Эля, кажется, думала точно так же, потому что, сделав глубокий вдох, который я принял за волнение, она приподнялась и, коснувшись рукой моей щеки, поцеловала. Недоуменный, я распахнул глаза и замер, не зная, как реагировать. Она замечательная, всё та же Эля, которую я помню. Кажется. Но мы не можем сделать вид, что ничего не было. Или можем. Однозначно можем. Я опомнился, когда девушка коснулась прохладной от железного пола, о который только что опиралась, рукой. Наши языки сплелись, словно сражались за территорию или власть. И никто из нас не сдавался. Я положил свои руки Эле на талию, и та, не прерывая чувственного танца наших губ, перемахнула ногу через мои, усаживаясь верхом. И без того возбуждённый, я подался вперёд, стараясь совладать с собой и своими органами. Но девушка, кажется, была и не против. Опустив руки на молнию моих шорт, Эля ловко расстегнула и её, и пуговицу. Страсть закипала во мне, кровь бурлила, от чего становилось жарче. Девушке тоже было жарко, и она одним движением стянула с себя платье, оставаясь в нижнем белье и босоножках, которыми недавно выстукивала ужасающий ритм. – Ты потрясающая, – прошептал я, глазея на её идеальную фигуру. Моё томное дыхание, казалось, было слышно на всех этажах, но точно так же дышала и Эля. Два возбуждённых тела, запертые в крохотном лифте, снова слились в поцелуе. Пришлось привстать, чтобы снять с себя шорты, но вот, приспустив трусы, я понял, что сидеть на ледяном полу – не лучшая идея, и встал, поднимая вместе с собой девушку. Она всё поняла, прижимаясь к стенке и увлекая меня за собой. Мы снова начали сражение ловких языков. – В моей сумочке, – прохрипела Эля, отрываясь от меня, – презерватив. Возьми его.       Заведённый до предела, я в спешке наклонился за сумочкой и трясущимися руками начал искать в ней нужную вещь. Пришлось попотеть, но я, наконец, нашёл то, что искал. Девушка в ожидании наблюдала за мной, время от времени кидая взгляд «и долго мне ждать?». Справившись с презервативом, я снова прижал Элю к стене, а та, подпрыгнув на месте, обхватила меня ногами. Мы снова поцеловались, страстно и нежно, я простил ей все эти годы, а она простила их мне. Я держал её за талию, а она зарывалась руками в мои волосы. Я стонал, а она кричала. Мы любили друг друга в эти минуты, мы были вместе, познавали друг друга спустя года. Мокрые от жара, мы не останавливались, всё было не важно. Только она и я.       Наконец, когда мы настигли пика блаженства, я натянул шорты и сел на то же место. Эля, очаровательная рыжеволосая красавица, опёрлась о стену и, закусив губу, посмотрела на меня. Этот взгляд, я его уже видел, видел 13 лет назад, после того, как сводил её в парк аттракционов; он значит, что Эля отлично провела время, что она рада и счастлива. И я хотел было сказать что-то, лишь бы нарушить повисшую тишину, но меня опередил голос из динамиков.       «Алло, алло. Меня слышит кто-нибудь? Снова лифт застрял?» – женский скучающий голос говорил монотонно, убаюкивающе. – Да, мы застряли здесь уже очень давно, – затараторила Эля с надеждой в глазах. Она была рада, что нас вызволят из этой комнатушки, а я бы с радостью просидел здесь ещё дольше. День, два. Но из динамиков снова послышался звук. Женщина сказала, что мы будем на свободе совсем скоро. После этого она замолчала. Замолчали и мы. Кажется, всё было сказано несколько минут назад, когда мы были едины. И я снова влюбился в неё, только теперь она была ближе, чем тогда. И предчувствие не подвело. Жизнь кардинально меняется. Я снова с ней, с рыжей девчонкой. – Ты такой хороший, – Эля прервала мои мысли, погладив по голове. Она уже стояла в своём платье, улыбаясь мне, – ты помог мне понять, как сильно я люблю Яну.       Я не сразу понял, что она имеет в виду. Подруга? Сестра? Кто такая Яна? И как я помог ей? Девушка поняла по моим недоуменным глазам, что я в смятении, и без лишних вопросов объяснила: – Яна – моя девушка. И сейчас я осознала, что мне не нужны мужчины, мне нужна только она. Спасибо, – Эля наклонилась и приобняла меня, но мне стало так противно от всей ситуации, что, тряхнув плечом, я дал ей понять, что трогать меня не стоит. Обида, горечь, разочарование, злость – всё это бурлило внутри. Мы из разных миров. Она пользуется другими, а потом выкидывает, как использованный носовой платок. А мне лишь остаётся мириться с тем, что я позволил использовать себя. – Эй, ты обиделся? – Спросила рыжая, принимая виноватый вид, но я ей больше не верил. Ни единому слову, ни единому жесту. Всё это фикция, и я не знаю, была ли хоть толика правды во всём, что Эля говорила сегодня.

***

А для тех, кому интересно: мы просидели в тишине долгие двадцать минут, пока мастер не открыл нам двери. Выбравшись, я не сказал Эле и слова, мы снова не здороваемся, как это было раньше, и нас двоих всё устраивает.