Без веры

- Ну что, вздрогнем? В грязный стакан полилась янтарная жидкость дорогого по нынешним временам и такого редкого виски, плеснулась и перекатилась во второй, с отколотой кромкой и запекшийся на ней темно-бордовой корочкой. Трехпалая кисть двинула один из стаканов к осколку зеркала, стоявшему на столе. Такому же мутному, давным-давно не знавшему тряпки и полироли, с черным куском изоленты, наклеенным в углу вместо траурной ленты. - Сегодня же уже три года, сученок! Почти юбилей? Звонко щелкнув обломанными ногтями по стакану, пальцы нашарили на столе маркер среди бумаг, окурков и битого стекла, даже не заметив, что проехались подушечками по острым кромкам и оставили на них красные бисеринки, цепочкой пробежавшие следом. Рука задрожала, сдирая с маркера колпачок, потом бросила его и нащупала смятую пачку сигарет. - И то верно, давай сперва покурим. На голодный желудок оно как-то не идет, что ли… Чиркнула спичка, проехав по столу, и маленькую комнату слабо озарил крошечный язычок Саламандры, вырвав из темноты хмурое усталое лицо с плоским носом, широкими скулами и длинным шрамом, распахавшим всю его левую часть, пересекая зашитую глазницу и дергая уголок губ вверх, словно в вечной брезгливой усмешке. - Чё смотришь? – коротко оскалилось лицо осколку зеркала, даже не глянув себе в глаза, и его владелец сунул в зубы вчерашний окурок. – Здорово! Давно не виделись! Спичка смазала по «бычку», и Раф глубоко затянулся, откинув голову на подголовник драного автомобильного кресла, стоявшего здесь вместо компьютерного. Уцелевший глаз устремился в потолок, с которого клочьями свисала паутина и хлопья краски. - Что тебе рассказать? – медленно закинув руки за голову, Раф продолжил затягиваться и выпускать из ноздрей сизые струйки дыма. – Все живы. Это лучшая новость из всех возможных. Майки привык уже без руки обходиться, отлично крутит восьмерки и одной… Дон схлопотал перелом колена неделю назад, так что теперь калечным чучелком таскается на костылях… А все от того, что не слушает ни хера, как и раньше. Везде пятак свой сверх-умный сунуть надо, да Сопротивлению этому гребаному сопли подтереть. Ни черта не могут сами, мать их! Он перекатил зубами окурок в другой уголок губ и выпрямился в кресле, тяжело упершись локтями в стол. - А я вот не досмотрел за ним. Не успел. Такие дела вот… Раф прищурился, склонив голову на бок, и взял открытый маркер, словно вспомнив, что собирался сделать. Пристально глядя на свое отражение, обвел глаз и нарисовал второй на том месте, где у него красовался шрам, потом вывел брови и нос, двумя штрихами намалевал маску и закрасил ее, мазнув два росчерка хвостов, которые могли бы лежать на плече. - Вот так. Бросив маркер на стол, он взял стакан и чокнулся со своим отражением. - Будь, брат! Янтарная жгучая жидкость залпом улетела в глотку, и Раф на миг сморщился, потом вытряхнул из пачки сигарету и снова закурил. - Погано ты поступил, сученок… Я ж не хотел этого… Ты пей, не стесняйся. От твоей гребаной правильности одни воспоминания да присказки остались. Нащупав бутылку на столе, он, уже не церемонясь, приложился к горлышку, сделав пару больших глотков. - Ну да это херня, кто и чего хотел, так ведь? Ты ж тоже небось не рвался в земле червей кормить гнилыми останками? А? Главное – парни живы. Не парься там, на другом свете, я как могу берегу их. Не слушают ни черта, все лезут вперед, как будто поганый этот мирочек стоит того. Струя дыма обрисовала осколок зеркала, словно заключив его на миг в витую рамку, как старое винтажное фото. - Ты ж знаешь, лучше других, какие они… Я не то, чтоб не справляюсь, брат, я просто… херово, в общем, у меня с этим, знаешь же… В комнату заглянул Микеланджело, хмуро затягивая зубами крепление напульсника на уцелевшей руке. - Ты с кем тут беседы разводишь? Раф даже не обернулся, словно и не слышал обращенных к нему слов, продолжая пялиться в зеркало и методично прикладываться к бутылке. - Опять нажираешься? – Микеланджело сморщился, обдав брата холодным презрительным взглядом. – Хватит уже с прошлым на двоих заливаться! Дело не ждет! Губы со шрамом брезгливо дернулись. - Дело, - хмыкнул Раф. – Слышишь? Дело у них… Ну хуй это дело, Мик!! Я сказал, что мы не придем! Ясно! Микеланджело отступил на шаг, скривившись, как от зубной боли. Кой черт с ним разговаривать? Раф все равно не переменит своего решения, даже если ему попробовать объяснить, что от сегодняшней вылазки зависит судьба Сопротивления. Ему срать на все уже давно и прочно. Все, что его трясет, это шкуры двух черепах-переростков, даже не трех. Он апатично смотрит, как убивают людей и лишают свободы, совершенно спокойно дымя этими отвратительными сигаретами и щуря уцелевший глаз. Но стоит только задеть любого из них, и все… тушите свет. Из недр этого, казалось бы, ослабевшего и безвольного тела вырывается огненный смерч, сметающий все на своем пути. Микеланджело хмыкнул. Многие уже подзабыли, каков на самом деле его старший брат, считая его едва ли не спившимся стариком. Забыли… а в прошлом бою драпали сами без оглядки, когда Дону сломал колено осколок бетонного блока, отброшенного взрывной волной. Да, саи все еще хорошо лежали в руках Рафаэля и были так же смертоносны, как и прежде, так же быстры и точны были удары. Только вот… только вот с тех пор как… ему просто стало срать на все. На мотивы их поступков, цели, свободу и идеалы. Складывалось впечатление, что Лео унес в могилу не только свою собственную жизнь, но и большую часть Рафовой души (если она вообще существовала), и год от года становилось хуже. Сначала брат разорвал договор с Сопротивлением о постоянном сотрудничестве и ограничился только разовыми вылазками, потом решил, что и это слишком, и послал человеческих лидеров на хер, явив им свою пьяную и до предела взбешенную рожу прямо на Совет. - Я сказал, что мы придем, - Микеланджело подошел и встал за спиной у своего лидера. – Ты же не заставишь меня брать назад слово. - А кой хер ты его давал, меня не спросив?! – Раф дернул бровью, потушив окурок прямо об столешницу. – Не тебе это решать, мелкий! «Мелкий», который уже разменял сороковник, зло прищурился и взял со стола бутылку, собираясь шарахнуть ее об стену. - Это наш шанс! - Это их шанс! – Раф перехватил его руку и вырвал виски. – Свали в туман уже! Я сказал, что мы не идем сегодня! Под минометный огонь могут свое мясо класть, а не ваше! Хватит Доновой ноги! Микеланджело вывернул из его пальцев свое запястье и плюнул в сторону. - Лео бы так не поступил, - процедил он сквозь зубы, ткнув пальцем в размалеванный осколок зеркала. - Именно поэтому он «бы» и в прошедшем времени, - Раф усмехнулся, плеснув в стакан еще немного алкоголя. – Не спорь, брат, просто живи. - До того, пока нас загонит Мститель? – холодно бросил ему, уже отвернувшийся рыжий ниндзя. – А что потом? Сдохнешь на пороге, пытаясь его остановить? Старший брат не ответил. Уперся лбом в сцепленные пальцы и прикрыл глаз. Микеланджело постоял минуту, потом отвернулся и вышел. - Видишь? – Раф косо усмехнулся. – Майки все не уймется никак, словно что-то должен людишкам этим поганым. Майки… дурак и осел, как и был всегда. Он давно не называл брата так. «Мик», короткое и скупое, прочно сменило солнечное в прошлом и такое заводное «Майки», да и «Донни» остался во вчера, став угрюмым и молчаливым «Доном», который цедил слова, лишь когда от него это требовалось. - Мститель… - Раф поднял уже немного поплывший взгляд и снова уставился в зеркало. – Это такая басня, которую углядел наш гений на своем планшете. Хуйня, что идет по нашему следу, постепенно догоняя, знаешь, как прилип, не отвязаться. Быстрый, сука, мы только трупы после него видели нескольких солдат Консервированного ублюдка. Кулак тяжело впечатался в стол. - Да и пусть уже приходит! Убью!

***

- Нам надо уходить. Дон поднял голову и вопросительно дернул бровями, отвлекаясь от клавиатуры. - Раф остается, - скривившись пояснил Микеланджело, давно научившись понимать брата без слов. – Он опять нажрался, говорить с ним бесполезно, да и смысла я в этом не вижу. Ты же сам все понимаешь? Сухой кивок был ответом. - Я сказал Эйприл, что мы придем, так что, с Рафом или без него, а надо двигать. Еще один кивок. Дон поднялся, опираясь на стену, и взял короткий самодельный костыль.

***

В логове было тихо, как в склепе. Раф сидел, упершись руками в стол и ждал, бесцельно пялясь в свое отражение. Вот на этой стадии, когда виски уже мутит разум, так легко увидеть знакомое лицо, легко поверить, что это не сон, и тогда диалог идет проще. - Чё? – он усмехнулся. – Давай, скажи, что я не справился, что все у меня через жопу. Что я не знаю этого, думаешь? Да получше твоего знаю. Не смотри так, все равно буду пить, так оно проще заходит. С водкой и вина на закуску годится, а вот с вискарем только твое долбаное осознание. Я сыт им по горло, Лео. Сыт осуждением и идеалами, восторженным «еще немного, и мы победим». Нам это не по силам. Даже собравшись кучкой с этим жалким сбродом Сопротивления, мы никогда не станем тем, чем были, когда нас было четверо. И каждый был на своем месте! Раф даже не обернулся, услышав хлопок двери. Если парням настолько срать на его слово, что они ушли вопреки его воле, то это лишь подтверждает лишний раз, насколько он дерьмовый лидер и брат. Хотя истина не нуждается в доказательствах. - Ну, вот видишь? Теперь мы тут каждый сам по себе, каждый себе большой начальник и солдат. А результат? Сдохнем каждый на выбранном поле. Там у них есть шанс, здесь… здесь я подожду этого гребаного Мстителя и вырву ему сердце перед тем, как отправиться в ад. Еще одна стопка виски улетела одним залпом. - Надеюсь, ты дождешься меня там? Ты хоть и строил из себя святого, но тоже натворил столько, что на все семь смертных потянет. Жди. Скоро увидимся! Щелкнув стаканом по зеркалу, Раф опрокинул его в рот и грохнул об стол. Поднял глаза, собираясь привычно стереть с куска стекла нарисованную маску, как делал каждый год, и оторвать кусок изоленты, моргнул и прищурился. - Ад ближе, чем ты думаешь, Рафаэль, - сказало ему отражение. – И мне надоело ждать. Сай вылетел из ножен и, сверкнув острием, полетел назад. Раф даже не обернулся, бросив его на звук. Это недоумки из Сопротивления считали его спившимся уродом, и мало кто из них знал, что руки все так же помнят, как держать оружие, в любом состоянии. А кто знал, те боялись его. Звук удара все не приходил, упорно не желая сообщать, что штык вошел в тело. - Возьми, - сай воткнулся прямо в стол, пробив пачку сигарет. – Можешь не спрашивать - прощен. Раф отвел взгляд от зеркала и рассмотрел отражение в полированном клинке. Этому он верил больше, чем куску стекла. - А чё так долго, Лео? – спросил он у отражения. – Три года на том свете прохлаждался, а теперь явился? Высокий силуэт обошел кресло и сел на край стола, чуть склонив голову набок. - Я не с того света, брат, - спокойно сказал он, протягивая руку. – И не в аду мы беседуем. Позволишь? Пальцы тронули его лицо, и Раф отдернул голову, вскидывая взгляд. - Ты чего? – огрызнулся он. – Мы ж тебя похоронили заочно, потому как труп не нашли, а ты… Он ухмыльнулся. - Мало тебе Бесстрашным быть, еще и Бессмертный? Где ты был? - Хер его знает, - пальцы Лео пробежали по братову лицу, на миг задержались на шраме и пустой глазнице. – Вас искал. Раф недоверчиво хмыкнул. Ну, вот спьяну и лидер уже примерещился, как живой, правда, в глаза не смотрит, ну так глюки и не должны себя нормально вести. - А чё так долго?.. Да хватит мою башку щупать уже! – он отстранился. – Не умираю я. Лео отдернул руки и досадливо скривился. - Ты напился? – спросил он, шумно принюхиваясь. – На кой?.. - Поминки праздную ежегодные! – Раф сердито всмотрелся в лицо старшего, чье поведение уже порядком бесило. Не успел явиться с того света, ну или приглючиться, и уже порядки свои наводит. - Ты чё, ослеп, что ли? Да, напился. Лео встал, ощупью нашел плечо брата и сжал до хруста. - Идем, - сказал он. – Братьев надо прикрыть. Я не хочу, чтобы этот бой стал последним. Раф выдернул сай и сунул его в боковые ножны. Снова. Снова их будет четверо… Они станут легендой, даже утратив глаза и конечности.