Пантеон

Тебе 29, ей около тысячи, и ты все еще думаешь, что погибнешь к сорока годам — и тебе это нравится, нравится, нравится. Ты несешься вперед на лучшем из кораблей Альянса, нанося один молниеносный удар за другим по остаткам нелепой механической армии, купаясь в лучах славы и обожания каждый раз сходя с корабля на станцию, где в каждом баре есть те, кто готовы оплатить счет и согреть постель, подарить свое сердце и усыпать путь купюрами. Твои удары на поле боя точны, биотика вспыхивает ярче чем вспышки камер, звуки боя глушат вой экзальтированной толпы. Ты на вершине, и ты даешь своему самолюбию слететь с поводка, потому что ты это заслужила, это твое. Раскидываешься деньгами, раскидываешься словами, пули разлетаются веером в далекий потолок элитного клуба, слабый металлический звон вторит звонким кличам «За Цитадель!». Ты просыпаешься не в своей постели чаще, чем в своей, еще ни разу не повторившись. Твоя голова раскалывается, твой мир плывет, ты не можешь различить засосы от отпечатков помады, и каждый раз удается улизнуть до того, как кто-либо проснется. Как будто ты все еще на Земле и тебе 17, только музыка хуже. *** Ты просыпаешься не в своей постели… По дороге на корабль Шепард мутит, и она не раз опрокидывает содержимое своего желудка в ближайшем темном углу, не всегда избегая брезгливых взглядов строгих турианцев из СБЦ, и цепкое чувство отвращения к себе смешивается с ледяной хваткой слабости, и их слияния почти хватает на то, что она пообещает себе прекратить. Шепард всегда определяла себя как гедонистку, и как только она примет таблетки (заказаны лично и хранятся в капитанской каюте), то снова будет на высоте, готова к очередной высадке, снова бороться с отупляющей скукой, мокрым ватным одеялом обволакивающей разум, подсчитывать количество наличных, пока геты медленно пропадают с радара, и грезить о возвращении на станцию. Жнецы идут, и мы не в состоянии их остановить. Через пару недель она вновь будет в кругу внимания, и Кайдан снова жалостливо нахмурится, когда коммандер ответит очередной азари, и в отместку она опять поднимает бокал за Эшли, смотря ему прямо в глаза. Если кто-то и жалок, то это ты, говорит ее взгляд. — Тебе нужно научиться наслаждаться моментом, — небрежно бросит Шепард, покидая бар с новой спутницей на эту ночь. Огни богемного квартала ласково перемигиваются с сияющей рекламой, устраивая восхитительное шоу на лоснящейся коже азари. Вид из ее апартаментов искусственный, но кто такая Джейн, чтобы возмущаться. Зато азари работала барменом в свои 200-е, и они тратят больше часа обсуждая те далекие времена на Земле, когда Спасительница Цитадели подрабатывала в нелегальном баре, шутя и обсуждая и пробуя любимые рецепты, уловки и стремных клиентов. У Лизелль приятное чувство юмора и умение обходить острые темы, мягкая грация, тонкие пальцы и шелковые простыни. Уходя ранним утром, Шепард напишет помадой на искусственном окне свои контакты. Когда она прибудет на корабль, ее будет ждать новое назначение — снова геты — и старый-добрый разочарованный взгляд от Кайдена. (Потому что даже Джокер не настолько мелочен, чтобы дуться из-за ее личной жизни) Нормандия вновь несется вперед и вниз, и вот уже Шепард смеется и вопит, захлебываясь слезами безумной ярости, пытаясь нащупать утечку в линии подачи кислорода, тратя последний воздух впустую, зная это и принимая горькую иронию в свои обьятия с той же теплотой, что и мягкую тьму. *** Тебе скоро 18, ей около тысячи, и ты знаешь, что вряд ли доживешь до тридцати, и не то что бы тебя это беспокоило. Оглушающая музыка и мигающий свет, ты накачана новым модным дизайнерским порошком, который открывает тебе мир, в котором больше тысячи основных цветов. На тебе дешевые шмотки и никакой ответственности, и тот чувак, потягивающий претенциозный напиток в центре, смотрит на тебя так, как будто ты перезрелый фрукт — на вкус отдаешь спиртом, но сойдешь. Через десять минут и два коктейля вы покинете бар, направляясь к нему в квартиру ты просыпаешься в чужой постели  — нет, стоп не так НЕТ увеличьте дозу, она еще!.. к нему в квартиру, и он будет влажно обцеловывать твою шею в такси по дороге, не заботясь о том, чтобы вставлять комплименты. Ты будешь пьяно хихикать, сонно прикрыв глаза. Ты незаметно скопируешь его пасс-карту на свой омнитул, пока он лапает тебя, прижав ко входной двери. Когда мудак наконец-то отвернется, раздеваясь, ты всадишь ему иглу с транквилизатором под колено, и он отрубится, не успев вызвать охрану. Ты очищаешь его бумажник, сейф на стене и свои отпечатки со всех поверхностей. Добавив пару ударов по яйцам в качестве подписи — точно надо доработать — ты захлопываешь дверь, не забыв перепрограммировать охранную систему, чтобы навестить его через месяц-другой, но уже с большей компанией. Улицы погружены в предрассветные сумерки, но в этой дыре время суток не влияет на трафик, и ты ловишь попутку до любимого клуба, где тебя ждут друзья. Утро застанет тебя в чужой постели, и ты лениво потянешься, зная, что некуда спешить… ...Шепард просыпается на операционном столе под вой сирен и крики какой-то женщины. Блять. Шепард пытается заснуть в огромной чужой постели, на чужом корабле, в чужом теле. *** Тебе все еще, блять, 29, ей около тысячи, и второй раз ты планируешь умереть около сорока, и тебя это вполне устраивает. Омега выглядит дерьмово, пахнет еще хуже. Толпа теперь боязливо провожает тебя взглядами — (те, кто узнают), но ты носишь свои сияющие шрамы как латы, и карминово-красный твоих глаз поражает не хуже меча. Тебе подарили восхитительное новое тело на твой день рождения (Миранда не дергается в ответ на глупую ремарку), и тебе не терпится его попробовать. Но у тебя мало времени, и ты настолько поглощена упоением этой восхитительной, нежной иронией, входя в клуб, что тебе не до споров. Но вот ты покидаешь клуб, даже не успев выпить, и азари-коммандо проведет тебя в пустой ангар на вершине станции, где вы будете наблюдать за скользящими огнями кораблей в огромном проломе стены, сравнивая ваши битвы, ваши шрамы. Ты просыпаешься на пыльном полу в мягком сиянии грязной атмосферы Омеги, одна. *** Когда Шепард возвращается в клуб, мудак за стойкой пытается ее отравить, вместо симпатичной азари-коммандо к ней липнет скучающий турианец, но все, о чем она может думать — это яблочный запах напитка и то, как всем вокруг на нее насрать. Змеями извиваются танцовщицы, завершая картину, и Джейн решает, что смерть даровала ей запасы бесконечной, неотразимо прекрасной иронии в качестве извинения за все их споры. — Моя самая большая проблема, — конфиденциально шепчет она Миранде, утыкаясь носом в блестящие черные локоны, — Что никто, совсем никто не понимает мои отсылки. Ее спутница в ответ морщится с хорошо скрытым презрением и соскальзывает с барного стула. — Арья ждет нас. — Нихуя она не ждет. Никто меня не ждал, знаешь ли. — горько отмечает коммандер, театрально качая головой. — Знаешь, я ожидала вернуться как раз к началу вечеринки в мою честь, тип, Сюрприз! Ты снова в этой дыре, держи красивый коктейль и приглашение в группу поддержки для зомби, — Миранда не удостаивает ее ответом, но Шепард это не останавливает, — Или быть призванной каким-нибудь архаичным темным ритуалом, ну, знаешь, темнота, свечи, рисунки мелом, экзальтированные де-е-евушки… Предсказывала бы будущее, насылала проклятья… Джейн задумывается на секунду, и Джейкоб — о существовании которого все уже забыли, — решает использовать паузу, чтобы влезать со своим ненужной репликой. — Ребята из департамента, который занимался составлением твоего психологического профиля, сделали алтарь в твою честь. — окей, не такой ненужной, отмечает Шепард, — Твои фотографии с Земли, мелкие вещи, в этом духе. Это была часть большого розыгрыша для членов других ячеек, и для всех, кто посещал Лазарь. Многие считали, что мы помешались на тебе, и было нелепо отрицать, так что это стало нашей фишкой. Твои портреты в каждом углу, брифинги в стиле молитв, но мне больше нравилась тема с Предвечным. Кто-то в итоге стал писать фанфики, и я точно видел Джокера с чуваками из IAT, когда они вили венки, чтобы увешивать ими твой «саркофаг», — он останавливается, улыбаясь, и обращается к Миранде, — Я точно помню, что ваш отдел превзошел всех… — О да, когда Спящая проснется! — легко смеется ледяная королева, жемчужные зубы и легкий румянец, у Шепард перехватывает дух от этой красоты, от смены масок и изящности идеи, и она пропускает следующую фразу между ушей, думая. Думая… Но ее прерывает какой-то батарианец, и Шепард матерится про себя, потому что была уверена, что она наконец-то нашла, в чем была загвоздка, в чем была ошибка, и теперь все непременно получится, без гвоздей и крестов. Батарианец не понимает намека, и поэтому оказывается на полу. Шепард за секунду прикидывает, стоит ли пристрелить ему ступню на память, но потом отбрасывает мысль. Отбрасывает все мыслительные процессы. Останавливается. Выдыхает. Перед Шепард самая великолепная азари за ее жизнь. Шепард не понимает, что происходит, вдыхает полной грудью, порывисто делает шаг вперед — Достаточно близко, — бросает богиня, и Шепард замечает, что между ними кто-то встрял. Это раздражает Шепард. Преграда между ней и Азари открывает свой рот и машет под носом у Джейн голограммой. Это бесит Шепард. И через секунду она и ее Церберовские прихвостни зажаты в дурацком противостоянии. Ах, проверка. (Зато она заставила Азари смеяться. Это должно чего-то стоить) Она поворачивается к Шепард спиной, — и боги, что это за вид — восклицая прекраснейшим из голосов, от одного которого бегут мурашки по коже — «Я — Омега». О, черт. Имя этой Азари — Ария. Ария сокрушенно продолжает свой монолог, театральность всех действий заставляет Шепард грустно отметить, что это точно не индивидуальное представление в ее честь. Ей около тысячи лет Королева Омеги. Она смотрит на Шепард с величественным снисхождением и сдержанным смехом — Императрица отгоняет смышленого пажа, который лезет в высокую политику, — и Джейн стоит усилий расслабиться под этим взглядом, улыбаясь открыто и искренне. Пора вложить всю приобретенную харизму, потому что альянсы сами собой не возникнут. А тебе нужен Архангел, Солус и Тебе около тридцати, если честно и Ария. Шепард легко может вспомнить те времена, когда у нее была настоящая цель впереди, когда ей приходилось прикладывать силы, чтобы получить девушку, деньги или признание, и знакомое предвкушение погони пробегает по ее нервам, отрезвляя от апатичной скуки. Ты знаешь, что погибнешь на этой чертовой миссии Шепард прикидывает свои шансы, и они не оч, если честно. Ария — полноправная правительница части космоса, соизмеримой с территорией Альянса, удерживая власть в одном из самых кровавых регионов Млечного Пути несколько столетий подряд. За это время она наверняка повидала множество героев, так же самонадеянно прилетавших к ней, как мотыльки на огонь, — и не то чтобы ее могла впечатлить слава. Или грубая сила. Интеллект —возможно, но любой саларианец может ее в этом переплюнуть, искусство? — Джейн разбирается в искусстве, немного, но литература — не самое впечатляющее из них, и ей кажется смешными все ее знания, вспоминания разницу в их времени. Философия? Но что может заинтересовать персону, которая могла бы наблюдать рождение и смерть каждого из течений, по всей галактике? Что не могло бы прийти ей в мысли, за все это время? Чувства? Эмоции, живые, яркие, ничем не ограниченный, яростный поток? Этого достаточно в каждом крогане. Шепард лихорадочно перебирает в голове, чем она может зацепить, запомниться Арии. Рационально, она понимает, что это должна быть осада, а не блиц-криг. Но у нее так мало времени, так мало времени. И тебе это нравится Арья кивком головы показывает, что разговор закончен. Шепард поднимается с дивана. Ухмыляется Миранде. Разворачивается на 180, и одним, гладким движением, встает на колено перед Азари, склонив голову. — Позволь служить тебе, моя Королева, — слова звучат нелепо, но Шепард готова забыть об этом ради эффекта. Мгновенная тишина, и она готова поспорить, что Призрак на том конце подслушивающих устройств замер в отвращении и ужасе. — Коммандер, — лениво и устало протягивает в ответ Ария, даже не смотря на тебя, — Дешевый трюк. Проваливай, Шепард, пока я не спустила гончих. Блять. Шепард хочет больше всего на свете проснуться — не важно, где — лишь бы избежать этого стыда. Но взамен этого она встает, уже не так изящно, и покидает балкон, стараясь не смотреть на лица своей команды. Бляааааать. — Тебе стоило включить в меня что-то, что останавливает меня от глупых действий, когда я пьяна. — угрюмо бормочет Джейн Миранде по дороге к посту Синих. — Ну, ты не можешь писать своим бывшим, когда алкоголь в твоей крови выше 0,7 промилле — с улыбкой отвечает биотик, неловко положив руку на плечо Шепард. — Серьезно? — Нет, это против принципа свободной воли. Шепард, учись понимать шутки.