Третий мир

Влюбился, значит. В человека, в которого влюбляться не стоило, да? И познакомить с друзьями не можешь, правильно? Антон вскакивает с кресла и идёт на кухню, останавливается у окна и возвращается обратно. Мысли вертятся у него в голове, терзают его, выбивают из колеи. Парень падает в кресло и снова вскакивает с него, направляясь в этот раз к ванной. Не пройдя и половины пути, ноги меняют курс, и вот он уже в коридоре трогает свою куртку. Влюбился, всё-таки? Антон начинает мычать, потом замолкает, потом напевает какую-то старую песенку из мультика, названия которого никто не помнит. Он запускает руку в волосы, сжимает и тянет, а после он идёт опять на кухню и ставит чайник. Нет, так просто он полученную информацию не переживёт. Тут нужна тяжёлая артиллерия. Чай чёрный. И без сахара. Не каждый день он узнаёт, что его друг, его лучший друг влюбился в девушку из другого мира! Уж лучше бы в Антона, честное слово. Шастун фыркает на свою мысль, нервно усмехается и продолжает гипнотизировать чайник. От Арсения, в принципе, ожидать можно чего угодно. Вот вообще. Но этот притворяющийся взрослым ребёнок как-то совсем уже перебрал. Спать он, видите ли, уходит, чтоб с девушкой своей встретиться. А нахуй уйти он не хочет? Вновь усмехнувшись, парень тянется в сторону шкафчиков, чтоб достать чай. Отель похвастаться предоставляемым чайным разнообразием не может, так что выбирать не приходится. «Принцесса Нури», значит? Знает он тут одну принцессу, тоже обычно по отелям шастала, а сейчас всё, остепенилась, дома баиньки ложится, чтоб к принцу попасть. Или к другой принцессе, если так будет угодно. Или к ведьме... Точно, ведьма. Только она могла заколдовать бедного невинного Сеню, совратить его своими чарами страшными, да по миру чтоб потом пустить. И только он, бравый и отважный рыцарь Антон, сможет остановить злую клячу! Ну, или открыть глаза принцессе. Открыть её синие, большие глазки, чтоб увидела она правду горькую, но чистую, как её слеза. И чтоб бросилась в объятия своего храброго рыцаря, который верой и правдой всегда стоял за её честь и достоинство. А если глаза он не сможет ей раскрыть, если вдруг они залеплены сажей заморской, не сдастся смелый рыцарь, найдёт он способ, как от ведьмы отвадить принцессу. Обучит он красавицу премудростям страшным, да таким, что казаться добрыми будут, но только ведьма сама уже не захочет с принцессой водиться. И тогда... Крутя в руках браслет и перебирая шарики на нём, Антон начинает хихикать. Сначала тихо, потом по нарастающей всё громче и громче. На фоне кипящего чайника это выглядело не так уж и пугающе. Или нет. О чём этот парень вообще сейчас думал?..

<'"'>

(От кого: Антон; 08:15) Трусишка зайка серенький под ёлочкой скакал... (От кого: Арс; 09:34) Порою Шаст, сердитый Шаст, рысцою пробегал. (От кого: Антон; 09:38) А чего это я сердитый? (От кого: Арс; 09:39) Ладно, весёлый Шаст. Лучше? (От кого: Антон; 09:39) Почти. (От кого: Антон; 09:40) Ты это. Когда объясняться передо мной будешь? (От кого: Арс; 09:40) Почему я должен объясняться? (От кого: Антон; 09:41) Ты завёл себе девушку в другом мире, намекнул мне на это, а потом съебался. Действительно, с чего бы. (От кого: Арс; 09:42) Да брось. (От кого: Арс; 09:42) Ещё не завёл... (От кого: Антон; 09:43) Арс, чтоб тебя. (От кого: Арс; 09:44) Ну что ты хочешь услышать? Это после нашей пьянки той. Не выдержала моя душа зайцем быть, перебрал чуть-чуть и вот. (От кого: Антон; 09:44) Чуть-чуть? (От кого: Арс; 09:46) Чуть-чуть. Заснул, а то, что заснул – не понял. Казалось, что в реальности нахожусь. Вижу – девушка. И думаю: а почему бы, собственно, и не влюбиться? Это только потом я понял, во что влип. Но назад дороги нет, такая мелочь любви не помеха. (От кого: Антон; 09:47) Мелочь?! Арс, это другой мир! Тебя настолько ничего не смущает? (От кого: Арс; 09:48) Да чтобы меня, и что-то смущало? (От кого: Антон; 09:48) Все мы знаем, чем тебя можно смутить. Прям агрессивным становишься. Аж жуть. (От кого: Арс; 09:49) Чем же это? (От кого: Антон; 09:49) Мной. (От кого: Антон; 09:50) Неважно. Арс. Оно тебе надо? Нас ещё в детстве учили, что другой мир – это другой мир. Не наш. Так, место для отдыха. Место, которое проверяет твоего соулмейта. Но точно не место, в котором можно в кого-то влюбляться! (От кого: Арс; 09:55) Тобой, значит? Много чести. (От кого: Арс; 09:57) Она мне нравится, Антон. Очень. В нашем мире я таких людей, в которых можно влюбиться, ещё не встречал. Да и какая разница? Немного неудобно, смс не отправишь, ну и что... (От кого: Антон; 09:58) Ну вот. Опять агрессивничаешь. (От кого: Антон; 09:58) Не встречал, значит?.. (От кого: Антон; 09:59) Не «ну и что», Арс. Это ведь... серьёзно. Почему ты этого не понимаешь? (От кого: Арс; 10:00) Я-то всё понимаю. Думаешь, это так просто, смириться с этим? Нет! Но... Это любовь, Антош. (От кого: Антон; 10:01) Прям любовь? (От кого: Арс; 10:01) Прям любовь. (От кого: Антон; 10:05) Я даже не знаю, что сказать. (От кого: Арс; 10:06) Скажи, что принимаешь и понимаешь меня. Это важно. (От кого: Антон; 10:10) Я всё понимаю. Хотя, может, и не очень. Но принимаю я тебя точно. Ты ведь мой друг. (От кого: Арс; 10:11) Вот. И как друг просто смирись с этим. (От кого: Антон; 10:11) Сложно. Я постараюсь. (От кого: Арс; 10:12) Чувствую фальшь в твоих буквах. (От кого: Антон; 10:15) Чувствует он, блин. Ты собираешься вообще? Скоро заедем за тобой. (От кого: Арс; 10:17) Ну вот и поговорили. (От кого: Арс; 10:18) Да, сейчас буду готов. Тур, Рязань, жди меня.

<'"'>

— Может, кто-нибудь уже разбудит Антона? — недовольно спрашивает у окружающих Сергей, угрожающе косясь на ничего не подозревающего спящего парнишку. — Только попробуй. Я тебя потом сам так разбужу, что спать больше вообще не захочется, — тихо отвечает Арсений, неодобрительно фыркнув. — Вот они, интеллигентные питерские угрозы: вроде и угроза, только как-то не страшно, — язвит Матвиенко. Обиженно сложив руки на груди, он с громким вздохом глубже утыкается спиной в сидение. — Чем он тебе мешает вообще? — не отрываясь от телефона, по-дружески задаёт вопрос Дима. — Сам спать хочу. — Ну так и спи! Или боишься, что он твоим соулмейтом внезапно окажется? Дима ухмыляется, всё так же с кем-то переписываясь, и, наверняка, радуясь своей невинной провокации, а Арсений странно дёргается от его реплики. Кочка, наверное. Матвиенко жмёт плечами и, опять максимально громко вздыхая, смотрит в окно, следя за проплывающими видами. — Да хоть бы и так. Хотя мы проверяли же, нормально всё. — Прям проверяли? — Арсений даже напрягается, ошарашенно уставившись на друга, которому, как он считал, можно было доверять. А тут такая неожиданная новость. — Прям всерьёз? — Прям почти. Набухались как-то и заснули рядышком, — вместо друга ответил Дима и возвёл глаза к потолку машины, словно вспоминая ту картину. — А почему без меня? Бухали, и без меня? Я сейчас расстроюсь, — сложив руки на груди, по-настоящему обижается Попов. — И ты там был, мёд-пиво пил. По трусам текло, даже в рот попало. Но это уже не точно. — Это ты о чём? — Бабу, говорю, снял. Как всегда. Снял, а нас одних оставил. Скотина. — А, ну тогда понятно... — Арсений чуть смущённо трёт затылок и отводит взгляд в сторону. Возможно, он и мог так поступить. — То есть, говоришь, Сергей и Антон прям точно не родственные души? Сергей фыркает и утверждающе мычит. Он хотел бы сказать: «А что, претендуешь?», – но понимает, что лучше сдержаться от такой подколки от греха подальше. Арсений чувствительный, ранимый и обидчивый. А ещё придурок. Поэтому лучше без шуток. — Армян, спи давай. Чем тебе, всё-таки, Шаст мешает? — всё ещё пытается выбить ответ из него Позов, хотя заинтересованным всё ещё не выглядит. — В другой мир надо сгонять. Важное дело там. Засну сейчас – Шаст вылетит из своего, и мы оба будем тупо спать. Ну сами знаете же, — попытался объяснить Сергей. — Надо одному мне здесь спать, чтоб попасть туда. — А что ты там забыл? Помидоры полить? — Дима всё никак не может оторваться от экрана телефона, но шутить умудряется. Пусть и плохо. — Скорее, дворецкого уволить, — вставляет свои пять копеек Арсений и усмехается. Дима в этот раз даже поднимает взгляд и непонимающе смотрит на одного коллегу, потом на другого. — В смысле? — О, а ты не знал? — с растущей в стороны хитрой улыбкой интересуется Арс. Позов всё ещё в недоумении. — Хо-хо, наш армяш, да и не похвастался до сих пор тебе? — Не тяни. Что такое? — Арс, может, не надо? — как-то тихо предпринимает попытку протеста Матвиенко. — Это не так уж и интересно... — Что значит «не надо»?! Серёг, ты чего? С каких пор стесняешься этого? Обычно ведь хвастаешь по поводу и без! Неужто стесняешься Димки? — Заткнись, Попов, — совсем уж тихо-тихо шепчет Сергей, съезжая по креслу вниз, словно бы прячась от пытливого взгляда Позова. Вот как так, так не оторвать от телефона, а тут прям будто и забыл про него. Вроде и приятно, а вроде и... А этот, тоже хорош. Сергей ради его благополучия и душевного равновесия столько годных подколок проглатывает и не озвучивает, а Арс вообще ничего не смыслит о молчании. — Да давай, Серёж. Расскажи, — мягко просит Дима, и Сергей сдаётся. — Ну... Нечего особо рассказывать. Мой другой мир это... замок. Самый настоящий. И неимоверно огромный. За день даже по части коридоров не пройдёшь. А чтоб полностью облазить, так больше двух недель понадобится. Там полно всякой прислуги: горничные там, повара, дворецкие и ещё всякого люда полно. Только ворот нет. Выйти невозможно. Я пытался пару раз из окна как-нибудь выбраться, но тут же просыпался. А жаль. В южной части замка из окон видно море. Пару раз я даже замечал пиратский корабль на волнах... Это так круто! То есть... это... — Сергей начинает смущаться под пристальным вниманием Димы, думая, что ведёт себя по-ребячьи, но потом резко вздёргивает голову и смело смотрит мужчине прямо в глаза. — Это круто. Я так считаю. — Да, это круто, — с доброй и слегка восхищённой улыбкой соглашается Дима. А потом, подумав, замечает: — Хотя такой мир больше подошёл бы Арсу. Он же у нас граф. — Это да. Но у него и так там целая деревня, где он хозяйствует. Лес, почти-море, домики, все дела. — Не деревня, а посёлок городского типа! Сергей хохочет, его смех подхватывает тут же и Дима. Через пару секунд, вдоволь повозмущавшись, тихо посмеивается и Арсений. Тихо, потому что Антон ведь спит ещё. — Дим, а у тебя... какой он? Мир снов, — отсмеявшись, робко спрашивает Матвиенко, забыв о том, что хотел поскорее попасть в свой другой мир. Но раз тема уже зашла, то и шанс терять нельзя, поэтому он решается. — Расскажешь? — У меня там не так интересно. Там в основном горы. И пропасть. — Пропасть? Звучит жутко. — Да, что-то вроде. Пара хижин на склоне горы, немного травы и цветочков разных на ней. Мой собственный домик почти на самом краю. Но там довольно уютно, и почти всегда солнечно. До самого горизонта простираются скалы, немного пугающие, а между моей горой и ними – пропасть. Дна, по крайней мере, не видно. — Даже дна, говоришь, не видать? Там, наверное, я, — посмеивается Сергей, но его шутку, почему-то, никто не оценил. — Дим, а не знаешь, что насчёт Антона? Что у него там? — не обращая внимания на друга, внезапно спрашивает Арсений, метнув быстрый взгляд в сторону спящего Шастуна. Не то, что бы ему было прям-таки интересно, но всё же. — А это даже Сергей знает. Ибо пьяный Шаст – очень сильно разговорчивый Шаст. И не надо на меня так печально смотреть, меньше сваливать и оставлять нас одних надо, Попов. — Это да. Хотя я вот уже привык, — соглашается Сергей. — Антон говорил, что у него там цветов дохуя. Словом, ботанический сад один. Огромный такой. Он рассказывал, что до сих пор исследовать полностью не может, потому что сезоны цветения постоянно сменяют друг друга, как и сами цветы, поэтому никогда невозможно угадать, был он здесь уже или нет. Жуть, в общем. Арсений, начав в деталях представлять парк цветов и блуждающего в нём Антона, улыбается. Почему-то в голову лезут картины того, как он с ним гулял недавно по ботаническому саду. Такие же образы. И ничего это не жуть. Мило же. Даже посмотреть захотелось. — В любом случае. Сэр мистер граф Арсений, Ваша светлость, позвольте уже Вашего Антона разбудить, дела у меня важные, — произносит искажённым голосом Сергей, внутренне коря себя за то, что пошёл на крайние меры. Но выбора не было. — И... и ничего он не мой... — тут же реагирует, как и ожидал Матвиенко, Арсений, насупившись и отвернувшись к окну. Отлично, дракон обезврежен, теперь можно эту спящую красавицу... — Только разбудить всё равно не дам. Нельзя. Вздёрнув бровь, Сергей недоумевает. Даже крайние меры не сработали? Да нет же, вон этот заяц на полставки краснеет, взгляд отводит, кулачки сжимает. Значит, задеть получилось. Но всё равно на страже сна Антона стоит. Это уже серьёзно. Ладно, у Сергея есть ещё один туз в рукаве. — Кстати, Арс. А ты не хочешь нам про свою девушку рассказать? — Я уже говорил, что нет у меня девушки. — Почти спокойно ответил. Но так легко он не отделается. — Возлюбленная? — Арс еле заметно дёргается. Матвиенко замечает и ухмыляется. — Расскажи, Арсюх. Где её встретил? Давно? Она настолько лучше бухла? — Не еби мозги, Серёг. Нет у меня никого. — Не ври, зайка, — подключается Дмитрий, хитро поглядывая на товарища. — Как её зовут-то хоть? — У-у-у, — тянет Попов, пытаясь руками спрятаться от настырных коллег. Рано им знать, рано... — Доброе утро, — бубнит внезапно проснувшееся расплывшееся на сидение нечто, обычно называемое Антоном. — Мы уже приехали? — Нет, половина пути где-то, — участливо протянув другу воду, отвечает Арсений, дружелюбно этому нечто улыбаясь и мгновенно забывая о том, что до этого с ним кто-то там вёл важную беседу. — У-у-у, — тянет нечто, и что-то такое жалобное звучит в этом звуке, что даже смеяться и потешаться над очередной синхронностью парней Сергею не хочется. В принципе, план сработал так, как он и планировал: Шаст опять бессознательно спасает Попова. Хотя правду знать всё равно охота. Но не сейчас. — Я спать, — гордо заявляет Сергей и закрывает глаза. Антон, всё ещё пытаясь отойти ото сна, беспомощно озирается по сторонам. Там сиденье, там сиденье, там окошко, тут Арс. Глупо улыбающийся и неотрывно смотрящий на него. И чего он смотрит?.. Мужчины какое-то время сидят молча, потому что и Сергею надо бы заснуть, да и Антону наскрести по сусекам и собрать в одну кучку мысли. Парень уныло провожает взглядом кусты и деревья великой и могучей России за окном, а когда сопение с соседнего кресла становится чуть громче, пытается спросить: — Он там опять дворецкого увольняет? И не надоело? — Я ещё не сплю, — даёт о себе знать недовольный Сергей, но потом всё равно весело фыркает. Вслед за ним посмеиваются Дима и Арсений, а Антон не понимает, почему глупая реплика вызвала такую реакцию.

<'"'>

Погода по прибытии не внушает доверия. По крайней мере, не заядлому петербуржцу, для которого каждое сероватое облачко, особенно по вечерам, вызывает сомнения. Над Рязанью как раз одно такое проплывает. Медленно, плавно, так осторожно, что, кажется, извиняется за своё поведение и существование перед каждой пролетающей мимо птицей. И это облако такое крошечное, что, верно, кроме Арсения на него даже внимания никто не обращает. Но этого мужчину так просто не проведёшь. Он посылает скоплению воды и воздуха в небе уничтожительные взгляды и мысленные угрозы, поэтому, когда облако исчезает, Арсений считает это своей заслугой. А потому крайне разочаровывается в жизни, когда его за это не хвалят и не благодарят друзья. Злые они. И нехорошие. Уйдёт он от них, вот увидят. И ушёл бы, если бы Антон не посматривал на него время от времени, словно проверяя, чтоб он точно никуда не делся. Хотя сам парнишка ни о чём таком не думает, а просто смотрит на друга, потому что почему бы и да. Арсений хмурится, и ему кажется, что этого никто не замечает, отчего хмурится ещё больше. Друзья, называется. Он ради них ведь так старался, а они... — Хей, помните, когда мы приехали, на небе тучка была? Мне кажется, или она вселилась в Арса? — внезапно замечает Дима, который идёт впереди Попова и просто устаёт от его постоянных злых вздохов. — Он просто привёз с собой Питер, — пытается пошутить Сергей. — Эй, что ты имеешь в виду? Ты имеешь что-то против Питера? — Арсений злится ещё больше. С огнём играете, Сергей Борисович. Или с водой... да. — Это он про то, что красоту такую привёз, не кипятись, — мягко успокаивает друга Антон. — Питер красивый, ты красивый, и вот Рязань теперь из-за тебя красивая. — И ведь получается же. Хмыкнув, Арсений расслабляется. Правильно Антон говорит, всё по делу. Арс мысленно кивает, соглашаясь с коллегой. Он слышит, как тихо хихикают Дима и Сергей, видит, как пытается сдержаться рядом идущий улыбающийся Шастун. Попову приходится опять вздохнуть, пусть уже и более спокойно. Дети, что с них взять. — Нам надо в магазин, — произносит мужчина. — Мороженку хочу. — Вы идите, а мне в отель надо. Обещал дочке сказку на ночь почитать по Скайпу, поэтому дальше без меня, — внезапно решает отмазаться от атмосферной прогулки по городу Дмитрий и, махнув друзьям, спешит ретироваться, ведь знает, что могут заставить остаться. — Ну вот. Минус один. Обидно, — грустно произносит Антон, сложив руки на груди. — Минус два, — как-то нехотя вздыхает Сергей. — Я тоже пойду. В бар какой-нибудь, напьюсь, отравлюсь и умру. — Удачи, — кивнув, желает Арсений и с чистой совестью отпускает друга в долгий путь. — И ты тоже? — задаёт вопрос Шастун, недовольно уставившись на Арсения. — Тоже сейчас свалишь куда-нибудь? Спать, например. — Нет, Антош. Этой ночью я весь твой. — А... а вот это было уже неожиданно. — Давно по Рязани погулять хотел просто. — Неужели? — Антон усмехается. По Рязани, ага. Конечно. — Ладно. И на том ура. Куда направимся? Сначала они действительно идут за мороженым в ближайший магазин, хотя Арсению в голову и приходит идея сходить в какой-нибудь особенный магазин, например, на краю города. Но Антон быстро пресекает его сомнительные идеи, поэтому всё обходится. Они идут на удивление спокойно, размеренным шагом, словно и не являются взрослыми детьми. Пару раз они даже обсуждают важные умные вещи. Правда, потом всё идёт, как обычно: они обсуждают дельфинов с ногами и крылатых устриц-апостолов. И если бы кто-нибудь спросил, как к этому пришло, никто бы из них не ответил. Арсений даже отдаёт Антону свой пиджак, потому что вещи парня были уже в отеле, а ночью, пусть и весенней, кое-кому прохладно в одной лишь майке. Шастун ещё умудряется пошутить про лесной аромат духов Арсения, который теперь осядет на нём. На что Попов лишь загадочно хмыкает. — И всё же, Арс, — как-то начинает Антон, когда они медленно идут по какому-то парку часа в четыре утра. — Почему ты сейчас со мной, а не с Алёной? Поссорились? — Нет. Я же говорил: Рязань хотел посмотреть, — жмёт плечами Арсений и зачем-то засматривается на рябину. — Да ладно тебе. Говори честно, — настаивает Шастун. — Ты сделал что-то не так? Что-то пошло не так? — Нормально у меня всё с Алёной, — немного громче, чем необходимо, заявляет Арс. А потом, когда видит, что его слова подвергают сомнению, мягче и с улыбкой добавляет: — Честно. — Тогда почему? — Ну, были на то свои причины... — А-а-арс. Расскажи другу: что случилось? Иначе я расскажу Димке о секретной водной фотосессии, которую ты не выкладывал в инсту. Он тебя не простит. — Чёрт с тобой. Поломаться уже нельзя. — Арсений вздыхает и, почесав затылок, как-то тихо начинает говорить: — Просто я хотел дать тебе понять, что, даже если я влюблён в девушку из снов, я всё равно не забываю о реальности. И о тебе в частности. Хотел доказать, что у меня всё под контролем. Что я всё ещё здесь и никуда от тебя не денусь. Почему-то показалось, что ты можешь волноваться насчёт этого... Антон удивлённо смотрит на чуть смущённого Арсения. Что-то точно пошло не так, раз этот человек говорит нечто подобное. И Антон чувствует, что что-то не так. — Я собираюсь сделать кое-что, что тебе не понравится, — почти шепчет он, подходя к Арсению. — Что?.. — Попов даже не успевает задать вопрос. А Антон не успевает даже толком подумать. Он обхватывает мужчину руками и притягивает к себе. Так крепко-крепко, не оставляя шанса вырваться без боя. Арсений секунды три даже не понимает, что случилось и с чего вдруг такой порыв, но потом, усмехаясь, обнимает друга в ответ. И ему кажется, что тот как-то слишком сильно дрожит для человека, которому он пожертвовал свой пиджак. Или, может, ему просто кажется. Шастун молчит, сжимая руки только крепче, а пальцами еле-еле цепляя ткань футболки Арсения. Он опять хочет пошутить про лесной аромат, но не может ничего сказать. Что-то, безусловно, идёт не так. Ведь тепло сейчас должно быть телу, а тепло разливается внутри. Ведь Арсений должен был отшутиться и вырваться, а он сейчас так легко и плавно гладит его по спине. Ведь сердце не должно стучать так сильно, а оно... сходит с ума. Это уже не похоже на их обычные детские забавы или бессмысленный флирт. По крайней мере, так не ощущается, хотя они ведь просто обнимаются. — Я... это, в общем, рад, что ты сказал это. Вот, — отстранившись, бубнит Антон, отводя взгляд и не видя, что Попов делает то же самое. — О, глянь. Есенин. — Действительно, кхм, Есенин, — посмотрев туда, куда указывает Шаст, как-то хрипло отвечает Арс, кашлянув. — Пойдём посмотрим поближе. Сохраняя между друг другом неловкое расстояние, они идут к памятнику Есенина. Возможно, этот поэт был необходим им, чтобы скрасить смущение, которое, обычно, не возникает между двумя друзьями после объятий. Но кто говорит об обычности, когда дело касается Антона и Арсения? У Есенина торчит только лучшая половина тела: верхняя. И выставленная в сторону правая рука, на которую, как отмечает Антон, тот так и приглашает присесть. — Отказываться от приглашений невежливо, верно? — задаёт риторический вопрос Шастун и, показательно размяв плечи, лезет. — Тебе так нравится быть в мужских руках? — тут же шутит Арсений, а, когда понимает, что и при какой ситуации сказал, неловко переводит тему: — Не боишься, что штраф влепят? — Завтра у нас концерт, и завтра же мы уезжаем. Кто меня найдёт? — по-джентельменски пропустив мимо ушей первую смущающую реплику, отмазывается Антон. Он удобно располагается в руке, мечтательно посмотрев на рассветное небо. А потом опять что-то странное селится в его голове. — Кстати. Ты можешь прочесть своей Алёне стихи Есенина. Будет круто. — Брось. Это уже не модно. — Нет, ну правда. Почитай. Это классика. — Звучит сомнительно. — Ты мне не веришь? Я же гуру пикапа, ну чего ты! — восклицает Шаст, незаметно сжав палец Сергея Александровича рукой, словно пытаясь добиться поддержки в своей странной затее. — И это мне говорит мальчишка, сидящий на статуе? — Тебе что-то не нравится? — Нет, весьма авторитетно, ну что ты. — Тогда слушай. Начни говорить о себе с ней. Ты персона интересная, девушке понравится. Можешь раскритиковать какую-нибудь вещь, которая ей нравится, чтобы показать, что у тебя есть своё мнение, такое девчонкам тоже нравится. Потом... расскажи ей о бывших! Сравни её с ними и выдели, что она лучше, конечно же, но есть куда стремиться. Такое вызывает в них соревновательный дух, она будет сама стараться добиться тебя. Вот, — начинает перечислять всё, что приходит в голову, Антон, надеясь, что Арсений достаточно наивен, чтобы поверить, а Алёна достаточно нормальна, чтобы отшить мужика после такого. — Звучит всё ещё сомнительно. — Для тебя ведь стараюсь. — И не то, что бы это не было правдой, поэтому пусть не жалуется. — Ладно. Я... попробую. Антон продолжает рассказывать о том, что надо делать, чтобы соблазнить девушку, а сам пару раз чуть не начинает смеяться с нелепости некоторых советов. Парочку приёмов Арсений да применит, что Алёне понравиться точно не должно. Парень верит, что всё это ради блага самого Арсения, ведь, если в другом мире его ничего не будет держать, он обязательно сможет жить полноценной жизнью здесь. Хотя Антон и испытывает чувство вины, ведь мужчина ясно дал понять ему, что всё в порядке, а когда тот говорит после всех его бредней «спасибо», то совсем расстраивается и разочаровывается в себе. Но ничего, это действительно ради Арса, поэтому... всё в порядке. Наверное.

<'"'>

А Сергею, всё-таки, классно. Так думает Арсений, пиная небольшой камушек и вышагивая по гравейке. Поговорить надо с человеком, отвечающим за дороги, если есть здесь такой. А то не дело ведь. А у Серёги нет таких проблем. Замок же. Богатый, наверное, и дороги, точнее, полы точно нормальные. А здесь фигня какая-то. Арсений задумывается, что завидовать как-то нехорошо. Но это неважно. Полы-то у Сергея точно лучше, чем здесь дороги! Казалось бы, целый мир принадлежит Арсению, неповторимый и особенный, а ему что-то не нравится ещё в нём. Кажется, будто не хватает чего-то. Или кого-то. Нет, скорее чего-то, Арсений уверен. Здесь уже есть Алёна, значит, другие люди вообще ни к чему, верно? — Чего грустим? — слышится за спиной мягкий и ласковый голос. Что ж, вспомнишь лучик, вот и солнышко. — Случилось чего? — А? Да нет вроде, нормально всё, — задумчиво отвечает Попов, упрекнув себя за то, что в таком неприглядном понуром виде предстал перед девушкой. — Соскучился по тебе. — Как мило, — Алёна улыбается, но взаимностью не отвечает. Арсений хочет из-за этого нахмуриться, но сдерживается. Может, она стесняется? Да, вероятно. — Вы помните?.. — немного неуверенно, но минорно начинает мужчина, внезапно вспомнив совет друга, и прислоняется спиной к забору. — Вы всё, конечно, помните. Как я стоял, приблизившись к стене. Взволнованно ходили Вы по комнате... — Есенин? Серьёзно, Арс? — перебивает его девушка, вздёрнув тонкую бровь. — Чего это ты вдруг? — Эм, ну, решил, что тебе может понравиться, — неловко перебирая слова, пытается оправдаться Арсений. Совет Антона не оправдал себя? Странно. — Кстати, у меня была девушка, которая очень любила его стихи. Но если тебе не нравится, то ладно, тоже нормально. — Что он несёт? Но Антон говорил, что так надо... — М-м-м, ладно, если нормально. — Алёна восторженной и готовой к соревнованию за сердце Попова не выглядит. Странная она. — А что вообще тебе нравится? — Розы. — Хм-м-м... — Но если ты сейчас начнёшь читать Маяковского, то... в общем, лучше не надо. — Она усмехается. Усмехается? Это хорошо или плохо? Арсений в недоумении. — Арс, что вообще сегодня с тобой? Ты какой-то странный. Кто бы говорил, женщина, на которую не действуют методы пикапа самого Антона Шастуна! Для кого старались вообще? Для тебя! Так что тебе не нравится? Зачем Антона подставляешь? Арс всё-таки хмурится, но всего на пару секунд, так, чтоб девушка не заметила. Ничего, он оправдает честное имя Антона и покажет этой барышне, чему его научили. — Нормально всё со мной, ну чего ты. Может, это с тобой что-то не так? Ладно, возможно, этого говорить не стоило. — Давай пойдём в кафе, может? — пытаясь игнорировать поведение своего спутника, предлагает Алёна. Она терпеливая. Он тоже. Хотя это уже неправда. — Окей. Да будет так. Пока они идут и обсуждают такие простые и нелепые темы, как погода или песни Джастина Бибера (тут говорит в основном Алёна, а Арсений не понимает, пора ли критиковать её вкусы, или она сама его критикует), Попов пытается вспомнить ещё советы Антона. Почему-то они действуют немного не так, как надо, но, может, он сам просто неумело их использует? А ведь кому-то тридцать пять, чёрт возьми. Наверное, это всё только потому, что он так сильно влюбился и ничего не понимает. Да, наверняка. Чувства ослепили его, затмили разум, поэтому он не соображает, что к чему и каким образом. Кому-то всё ещё тридцать пять. Арсений вздыхает. Так дело не пойдёт. Надо действовать. Антон говорил, что девушки любят смелых и настойчивых. Значит, надо таким быть. Положить руку на плечи? Легко. Или лучше на талию? Ещё легче! — Арс, моя талия выше, если так уж надо, — между делом замечает Алёна, когда ладонь Арсения совершенно случайно оказывается на её ягодицах, и сама убирает эту дерзкую руку куда подальше. — М, да... — Арсений смущён. Что-то не клеилось у него со смелостью и настойчивостью. — Вот и кафе. За столиком удручающая тишина. Арсений агрессивно пьёт чай. Он пытается вспомнить, что ещё надо делать. Дышать, например, моргать, флиртовать. Если с первыми двумя действиями пока особых проблем нет, то с третьим что-то не задалось. Так, надо вспомнить что-то из ранних советов Антона, они вроде были более удачными. Надо сказать что-то про её глаза, да? — Я скучал по твоим зелёным глазам. — А? — М? Ой… то есть, по карим глазам, да. Нет, это точно фиаско. Пожалуйста, разбудите его, кто-нибудь. Как сказал однажды Антон, что-то пошло не так. Очень сильно не так. Настолько не так, что ему сейчас хотелось сквозь землю провалиться. Или хотя бы проснуться. Пожалуйста...

<'"'>

(От кого: Арс; 09:49) Тош. А, Тош. Спишь? (От кого: Антон; 09:56) Сплю. (От кого: Арс; 09:57) А чего отвечаешь? (От кого: Антон; 09:59) Сука ты потому что. (От кого: Антон; 10:00) Что случилось? Мы, вроде, оба в отель пришли только часа три назад и спать легли. (От кого: Арс; 10:01) Вот поэтому и спрашиваю, почему это ты не спишь, спать надо, чтоб на концерте свеженьким огурчиком быть. (От кого: Антон; 10:01) Арс. (От кого: Арс; 10:01) М? (От кого: Антон; 10:02) Ты идиот? (От кого: Арс; 10:02) Нет, я милый. (От кого: Антон; 10:03) Боже, чего я ожидал вообще. (От кого: Антон; 10:03) Не скажешь, значит, что случилось? (От кого: Арс; 10:05) А ты знал, что я умею проходить сапёра за семь секунд? (От кого: Антон; 10:06) Не скажешь. Понял. (От кого: Антон; 10:06) Я как-то за четыре проходил. (От кого: Арс; 10:07) Врёшь! (От кого: Антон; 10:07) Нет, серьёзно. Правда, только один раз. Но оно того стоило. (От кого: Арс; 10:07) Читер. (От кого: Антон; 10:08) Так только раки говорят. (От кого: Арс; 10:09) Ещё посмотрим, кто из нас рак. (От кого: Арс; 10:11) Это прозвучало странно, да? Ой. (От кого: Антон; 10:12) Немного, да. Совет по пикапу номер неважно какой: не называй людей раками. И читерами тоже. (От кого: Арс; 10:12) Это точно хороший совет? А то некоторые твои провалились. (От кого: Антон; 10:13) Мои? И провалились? Не может бы-ыть. (От кого: Антон; 10:13) Ты поэтому проснулся? (От кого: Антон; 10:17) Ладно, этот точно нормальный. Сейчас парочку напишу, если вспомню. Например, укрой котёнка от дождя, это мило. (От кого: Арс; 10:17) Ты издеваешься? (От кого: Антон; 10:18) Нет, что ты. (От кого: Антон; 10:20) М-м-м, окей. Ты уже рассказывал о себе? Можешь ещё, кстати, упомянуть о любви Димки к тебе. Скажи, что у тебя есть вот такой вот самый главный фанат. И можешь предложить ей пополнить фан-клуб. Пообещай, что можешь отдать ей место второго самого главного фаната. (От кого: Арс; 10:21) ...ладно. (От кого: Антон; 10:22) О, ещё обязательно делай комплименты. И не только ей, а вообще всем девушкам. Типа покажи, что ты очень внимательный и всё такое. (От кого: Арс; 10:22) Я уже говорил, что твои советы сомнительны? (От кого: Антон; 10:23) Возможно. Это неважно. Они работают так, как надо, точно тебе говорю! (От кого: Арс; 10:25) Попробую, хорошо. Вообще, я не об этом поговорить хотел. Написал, чтоб отвлечься, а ты опять с этим. (От кого: Антон; 10:25) Прости. Просто помочь хотел. (От кого: Антон; 10:30) Отвлечься, значит? (От кого: Антон; 10:31) Что ты думаешь о борьбе ленивцев и коал? Их древняя вражда погубила столько эвкалипта и веток, ты даже не представляешь!

<'"'>

Антон раньше даже не знал, что бывает столько глупых и нелепых тем для обсуждений. Причём таких серьёзных обсуждений, что даже сон как рукой снимает. Хотя с Арсением чего только не обсудишь, и всё весело будет. Антон серьёзно рад, что вообще смог встретить такого человека, ведь раньше кем-то похожим был только Димка, хотя и тот иногда впадал в лёгкий ступор от действий и мыслей парня. А теперь есть Арсений. Этот придурок, не давший ему поспать. А потом увлёкший в странные разговоры на... Антон посмотрел на часы. 12:43 Ладно, казалось, что вообще весь день прошёл, так что какие-то жалкие три часа не так страшны. Только доспать теперь не удастся. На него, да и на Арсения тоже придётся наложить много грима, чтобы зрители не испугались. Хотя, если вспомнить направление движения Сергея прошлой ночью, то и всем троим. Только Диме нормально. Димка молодец вообще. Хороший мужик. Арсений, конечно, тоже хороший. Жалко его. Как Антон понял по переписке, он его советами всё-таки воспользовался. И прогорел. Неловко, наверное, было. Но что он хотел? Это ради его же блага. Антон верил в это. Влюбиться в кого-то из другого мира может только либо дурак, либо Арсений. Арсений свой шанс не упустил. А Антону теперь расхлёбывать. Только почему он этим занимается? Почему так обеспокоен судьбой друга? Почему... не может оставить его в покое? Мужчина ведь дал понять, что не стал зависимым от мира снов. Что всё в порядке, он такой же долбоёб, как и раньше. Что беспокоиться не о чем. И всё же Антон беспокоится. Долбоёб долбоёбом, а Арс ведь реально, похоже, влюблён. Переживает из-за неудач, волнуется, и нет бы Антону помочь другу, так он только хуже делает. Советует делать то, что обычно люди советуют не делать. Странно даже, что Арсений верит ему. Хотя это было, почему-то, приятно. Шастун прикусывает губу, не понимая, почему поступает так плохо с другом. Всё ведь нормально должно быть. Зато этот придурок не шляется по всяким левым бабам, от которых и подхватить чего можно. Лучше ведь, чтоб он был влюблён в какую-то одну девушку, а не бегал за каждой юбкой? Только эта мысль причиняет... неудобства? Ну не боль же, право слово. Но вдруг Антон вспоминает об объятиях. Таких тёплых, крепких, волнующих. Таких, каких не должно было быть. Он вспоминает о том, что тогда-то и пошло что-то не так. Или даже раньше, но только в тот момент он это осознал. Сейчас, подумав и решив не подвергать сомнению хотя бы собственные чувства, он понимает, что именно произошло, и что именно пошло не так. Он влюбился. Разве только сейчас? Кто знает. И с этим надо что-то делать. Ведь если Арсений так борется за сердце прекрасной дамы, то и Антон не собирается сдаваться. Почему бы и ему не побороться за сердце прекрасного Арсения? Сердце дрожит в груди, глупая улыбка расплывается по лицу. Почему-то так хорошо внезапно становится. И словно густейший туман перед парнем растворяется, поэтому теперь Антон может видеть всё вокруг. Белые стены отеля, такие яркие и светлые, выключенный телевизор, на небольшом участке которого Антон даже пыль замечает, огромное окно, открывающее обзор на целый мир, который, как кажется Шастуну, он в силах покорить. А если не мир, то Арсения точно. Или не точно, но наверное. Или хотя бы шанс есть... С каждой секундой уверенность гаснет. Вспоминая все реакции Арсения на то, что кто-то даже просто предполагал, что они пара, Антон чувствует, как становится не по себе. С таким человеком будет сложно. Гомофоб, не воспринимающий друга всерьёз? Реально сложно. Но Антон всё ещё не хочет сдаваться. Теперь ведь можно не врать себе о том, что он просто хочет спасти принцессу от ведьмы. Рыцарь сам хочет принцессу. Чтоб она от ведьмы ушла к нему, и прыгнула не только в объятия, а ещё куда-нибудь. Антон грустно усмехается, сжимая телефон в руке и зажмуриваясь. Влюбился, значит? В человека, в которого влюбляться не стоило, да? Не только Арсений, но и он сам. И что с этим делать?.. В какой вообще момент шутки перестали быть шутками?