Те, что будут после.

      19.12.12.       - Рашель, немедленно зайди в медицинскую комнату! Доктор Шейне не обязана ждать тебя целый день!       Светлая макушка девочки неуверенно приподнялась над ящиком, накрытым чёрным кожухом, но резко пропала из поля зрения наблюдателя за камерой слежения. Ещё один малолетний житель бункера жестами показал подруге насколько она не права, сдаваясь так быстро. Рашель закусила губу – идти к страшной врачихе, как и подставлять друга, ей не хотелось, но голос отца из динамиков звучал очень серьёзно.       Дверь на склад, где прятались дети, с тихим шелестом открылась, на потолке включились лампы, лишая помещение спасительной для беглецов темноты. Сатиш, заметивший, что самообладание Рашель неумолимо сдаёт позиции, взял её за руку и потянул за собой к новому укрытию. Точно выверенными по времени перебежками ребята добрались до второй двери из склада за три минуты незамеченными. Вот только когда выход был буквально в нескольких шагах наблюдатель с компьютера заблокировал дверь и сообщил охраннику местоположение потеряшек.       - Я его когда-нибудь обязательно убью, - ненавидящий шёпот, уловленный высококлассной техникой, заставил наблюдателя самодовольно улыбнуться.       - Дядя администратор, пожалуйста, откройте дверь, - Рашель отыскала глазами скрытую камеру и с мольбой посмотрела в чёрный всевидящий глаз. – Я сама пойду к Доктору Шейне, только откройте дверь.       Наблюдатель, уже успевший откинуться на спинку крутящегося кресла, хмыкнул и легонько постучал пальцем рядом с кнопкой блокировки двери. Кровожадный мальчик-индиец прислонился к двери, готовый дать отпор подходящему к нему прогулочной походкой охраннику. Палец дрогнул, задев кирпичик с серым замочком – красная подсветка в области ручки сменилась на зелёную, дверь поспешила отъехать.       - Бежим!       По коридору заметалось эхо быстрых шагов. Только у лифта дети остановились, переводя дыхание. Бегство было бессмысленным, поскольку охранник даже и не подумал за ними гнаться, получив команду «Отбой» от начальника службы слежения. Сатиш чувствовал себя уязвлённым, а Рашель лишь радовалась благополучному исходу – их не поймали, значит её вряд ли ждёт выговор за непослушание. Проиграв мелодичную композицию, лифт гостеприимно открылся.       - Мне надо к Доктору Шейне. Увидимся за ужином, - боясь увидеть в глазах друга презрение, девочка забежала в лифт и с компактного коммуникатора на запястье выбрала нужный этаж.       - Будь осторожна с этой гадюкой, - Сатиш на прощание махнул рукой.       Гадюкой врачиху мальчик называл не спроста – у женщины было очень строгое и надменно лицо, а также катастрофично жидкие чёрные волосы, вечно блестящие, как чешуя, от обилия наносимых на них косметических средств. К не очень приятной внешности прилагался невыносимо-заносчивый характер, приправленный фальшивым и натянутым обаянием голодной змеи, приманивающей жертву.       Прибыв на медицинский этаж, Рашель быстро и без приключений дошагала до приёмной комнаты для детей. Её надежда на то, что сейчас у доктора на приёме уже кто-то есть, не оправдалась. Глубоко вдохнув, как перед прыжком в ледяную прорубь, девочка шагнула к предупредительно отъехавшей в сторону двери. Шейне на появление давно ожидаемой посетительницы никак не отреагировала, посчитав что ниже её достоинства реагировать на ребяческие выходки.       Громко шурша снимаемой с одноразового шприца упаковкой, женщина злорадно отметила раздавший со стороны ребёнка судорожный вздох. Страх маленькой паршивки перед уколами грел Шейне сердце, так что она даже не замечала мелочность своей мести. Сбив пузырьки воздуха со стенки шприца, врач надавила на поршень и, проследив как из иглы начал идти раствор, повернулась к Рашель.       - Могла бы и догадаться закатать рукав, раз позволила себе опоздать на запланированную вакцинацию, - Рашель поспешно выполнила необходимое действо, перетерпела прикосновение холодной спиртовой салфетки и пожалела о своём решении добровольно сдаться на милость доктора.       В это же время наблюдатель, занятый последней перепроверкой исправности всего сдаваемого сменщику оборудования, получил вызов к начальству. Поводом, к большому огорчению мужчины, оказалась не выписываемая премия или предложение новой должности главы отдела, а новость о том, что ожидаемый сменщик конкретно так присел на стакан и не сможет приступить к выполнению своих обязанностей ни сегодня, ни завтра.       - Господин Сато, вы не могли бы задержаться на своём рабочем месте пока наш специалист не… - спотыкнувшись на явно нелестном выражении, хозяин круглого начальственного кабинета осёкся под пристально-доброжелательным взглядом японца.       - Я задержусь на время необходимое моему сменщику для реабилитации, - поклонившись, Сато не увидел того облегчения, которое отразилось на лице начальника.       - Господин Сато, я этого никогда не забуду, - вымотанный нервотрёпкой последней рабочей недели, человек вышел из-за стола и чувством потряс руку отзывчивого сотрудника.       Японец вернулся на своё крутящееся кресло и начал просматривать отчёты за подходящий к концу час, а его начальник всё ещё задавался вопросом: почему после пяти лет совместной работы он не решается обращаться к своему работник по имени и вечно сбивается подобострастно-заискивающее «господин Сато»? Сато, не подозревающий о душевных метаниях начальства, тщательно просмотрел результаты проверки недавно подключённых и обновлённых блоков системы. Как оказалось, не всё прошло гладко – данные, поступающие с жилого этажа, не смог бы расшифровать и суперкомпьютер.       «Возможно команда, устанавливавшая оборудование, где-то ошиблась с подключением разъёмов на выход-вход. Стоит проверить всё лично, чтобы с гарантией знать где они там напортачили.» С этими мыслями Сато вышел из комнаты с многочисленными мониторами, вчитываясь в подробную инструкцию по обслуживанию новой техники. Именно так незаметно и обыденно месячная вахта поистине адского труда на ниве контроля и учёта продлилась ещё на пару суток для холостого и зацикленного на работе японца. Если бы его сейчас мог наблюдать хоть один мало-мальски профессиональных психолог, то диагноз «трудоголик» навсегда прописался бы в его личном деле.             ***       Пока в Африке под влиянием обстоятельств и случайностей формировалось маленькое общество людей, которым суждено было пережить Апокалипсис, незабвенная команда спасения человечества билась над последними загадками Храма Предтеч. Шон давился дрянным кофе собственного приготовления, капаясь в исторических справках и ища хоть что-нибудь что способно будет помочь поискам ключа к Храму. Ребекка в свою очередь вела Дезмонда по цифровым дорожкам воспоминаний и периодически вылавливала из пучины обрывков генетического кода готового сорваться в десинхронизацию ассасина.       Уильям, примирившийся недавно с сыном, чувствовал приближение чего-то страшного. Конца ли света или чего-то ужасней – интуиция выла безутешной банши, но не желала конкретизировать угрозу. До роковой даты осталось так мало… или же много. Мало для не подозревающего о серьёзности надвигающейся опасности человечества, много для четверых людей, готовых до последней секунды Армагеддона бороться хоть со всем миром.             ***       В столовой играла медленная музыка, энергично ругались молодые учёные, перенёсшие ссоры из лабораторий и аудиторий для консилиумов за стол. Молча и быстро сметали еду с тарелок боевики-охранники, рядом с ними норовили зарыться сонными лицами в овощные салаты обслуживающий персонал важнейших узлов комплекса. Среди последних выделялся подозрительно-активный Сато, оглядывающий своих коллег непонимающим взглядом. Ему их усталость после неполного рабочего дня казалась необоснованной.       За столом самых молодых обитателей бункера царила непринуждённая радость. Сидя дружными группками, дети разговаривали о своих детских проблемах, удачах, планах. Сатиш без аппетита ковырял вилкой кусочек курицы, и будто невзначай посматривал на кушающих за другими столами взрослых. Он запоминал каждого человека, находил в нём какую-то отличительную черту и оценивал по шкале лояльности к планируемым невинным шалостям.       Рашель на общий ужин не попала – её в свой кабинет пригласил отец. Ощущающий холодок в отношениях с дочкой, родитель взял себе за правило устраивать совместный с чадом приём пищи несколько раз в неделю. За столом же возникала странная ситуация – взрослый не мог говорить о своей работе, боясь утомить ребёнка, а ребёнок не хотел раскрывать свой наивный внутренний мирок перед человеком, который вряд ли бы смог оценить подобную открытость. В общем, за столом было тихо.       - Что сейчас читаешь? – обратившись к вечной теме литературных предпочтений, мужчина посмотрел на дочь.       - Балладу Иоганна Гёте «Лесной Король». Очень красивое произведение.       - Знаю, как же. Сам Франц Шуберт, насколько мне известно, написал музыкальную композицию для этой баллады. Что же тебя заинтересовало в творчестве Гёте?       - Как я поняла, в стихотворении описывается тщетная попытка человека спасти ребёнка от только ему чудящегося зла – Лесного Короля. И зло в конце побеждает, как бы не утешал ребёнка отец и пытался скорее увести прочь от воображаемого преследователя. Значил ли это, что Гёте намеренно запечатлел в балладе ситуацию, когда зло побеждает добро? Неужели поэт и правда считал, что миру чужда справедливость и победа добра над злом?       - Почему ты так решила? – ответ обескуражил родителя и заставил забеспокоиться.       - Сейчас, - окрылённая запалом намечающегося спора, Рашель открыла в коммуникаторе файл с аудиозаписью.

Кто скачет, кто мчится под хладною мглой? Ездок запоздалый, с ним сын молодой. К отцу, весь издрогнув, малютка приник; Обняв, его держит и греет старик. «Дитя, что ко мне ты так робко прильнул?» «Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул: Он в темной короне, с густой бородой». «О нет, то белеет туман над водой»

      Рашель остановила запись и перемотала на минуту вперёд.

«Дитя, я пленился твоей красотой: Неволей иль волей, а будешь ты мой». «Родимый, лесной царь нас хочет догнать; Уж вот он: мне душно, мне тяжко дышать». Ездок оробелый не скачет, летит; Младенец тоскует, младенец кричит; Ездок погоняет, ездок доскакал… В руках его мертвый младенец лежал.

      Ужин кончился ничем. Мужчина хмурился, не понимая, как его дочери может быть интересна литература подобного толка. Девочка же огорчённо вздыхала, не понимая, почему отец не смог разделить её интерес к толкованию баллады. Вернувшись в свою комнату, она вновь прослушала балладу и взялась за подведение итога от своего анализа данного произведения.       «Зло побеждает добро, мир не справедлив, человек слаб и не способен противостоять злу. Смерть побеждает жизнь, ничто в мире не может победить смерть.»