Вечеринка на двоих

      Сценарий всегда выбирает Иона. Не то чтобы мне было не под силу придумать правдоподобную историю, но только ему удаётся завернуть наш рассказ так, что мне самой порой бывает интересно, чем он закончится. А потом я вспоминаю, что конец мне известен. Он всегда один и тот же - они все играют по заранее распланированному сценарию моего брата, старательно дёргающего за тонкие ниточки, ведущего корабли прямиком на прибрежные скалы. Мы с Ионой не имеем выбора - этим я себя и оправдываю.       Мой брат никогда не становится самим собой в детстве - столько раз он "был" моим сыном, племянником, соседским мальчишкой, но никогда не выглядел таким, как я его помню. Слишком много воспоминаний, слишком дорого они обходятся. Иона не умеет играть так как я - полностью отдаваясь роли, проживая её от начала до конца. Для него всё это - бурлеск, клоунада, шоу, которое обязано его развлекать, когда других развлечений не осталось. Он бывает кристально чист лишь в то время, когда говорит нашим гостям правду - так было с Нейтаном Бишопом, так бывало со многими до него. Иона рассказывает им о нашем отце и даже о своих кошмарах о том, что однажды мы останемся без еды - той, которой всегда не хватает. В эти моменты моё сердце замирает от радости и страха одновременно - впервые за девять лет мы делимся своей историей с кем-то кроме друга друга, своими словами Иона как бы подтверждает наше существование, кричит на весь мир о том, что мы есть, мы - Иона и Нора Грэйер, близнецы, которые родились в конце прошлого века и всё ещё живут на свете как ни в чём не бывало. Потом мне становится страшно - Иона играет с огнём. "Прикуси язык и тащи его в дом. Мальчишка может догадаться". - "Он уже съел сливу, сестрица. Ему жить - максимум 15 минут".       Иногда мы принимаем свой собственный вид - там, на чердаке Слейд-хауса, мы становимся самими собой и можем видеть друг друга настоящими. Моё самое любимое время из всех - видеть брата как собственное отражение, быть с ним там вдвоём против целого мира. Иона кладёт свою голову мне на колени и мы оба думаем об одном - том времени, когда игра в "Лису и гончих" была нашей любимой. Когда лаванда в саду пахла так тонко, что кружилась голова. Когда мы жили в Англии и не знали бед.       - Я скучаю, Нора. Я слышу твои мысли, но этого недостаточно. Я должен тебя видеть.       - Посмотри в зеркало, - неудачно шучу я. И тихо добавляю, - я здесь.       А потом я сжимаю его руки в своих ладонях, целую в затылок, в светлые прямые волосы, совсем как у меня. Я закрываю глаза и чувствую, как из его глаз сочатся тёплые слёзы. Мутные и прекрасные, совсем как души "одарённых". Нам нужно разыгрывать новый спектакль.       - Не думай об этом, - шепчет Иона и прячет лицо в складках моего платья. - В этот раз я пойду на улицу.       Его нет несколько недель - иногда подготовка человека может занимать годы. От нечего делать я пытаюсь воссоздать в воспоминаниях сад нашего детства для того, чтобы воплотить его в иллюзорную реальность нашего Слейд-хауса. Я не трачу много энергии - она нужна нам для основного спектакля и ещё на тот случай, если что-то пойдёт не так и цикл пройдёт без гостя. Я стараюсь не думать об этом, потому что знаю - Иона не подведёт, он никогда не подводит. Я закрываю глаза и воображаемые декорации рушатся, уступая место зияющей пустоте между мной на чердаке разрушенного дома и проулком Слейд. Я хочу чтобы всё скорее закончилось и мы с Ионой снова стали сильными ещё на 9 лет.       "Сестрица, встречай гостей".       Я мгновенно сбрасываю морок тоски и открываю глаза чтобы увидеть безупречно созданную декорацию в виде благоухающего сада с ровно подстриженными полянами изумрудной травы по обоим краям от вымощенной камнем дорожки. Ионе шестнадцать и он ведёт за руку скромно одетую девушку, обеими руками вцепившуюся в его ладонь. Я знаю этих скромниц и посылаю Ионе язвительное замечание:       "Надеюсь, она уже успела помечать о том, в какой цвет она перекрасит Слейд-хаус после вашей свадьбы".       "Надеюсь, её энергии хватит лет на десять, потому что моя рука в её бульдожьей хватке уже онемела".       Я улыбаюсь нашей с Ионой верности строго намеченному плану - сбоев произойти не должно. На стене вдоль лестницы медленно появляется портрет нашей гостьи - коричневое платье и серый пиджак из полиэстра, каштановые волосы, убранные назад зелёной тесьмой с бантом сбоку, и полное отсутствие глаз. Я слышу как внизу заливисто хохочет Иона, старательно исполняя свою роль. Мой выход.       - Джеймс, милый, ты уже дома? О, а кто эта очаровательная гостья? Немедленно познакомь с ней свою любимую мамочку!