Невыносимо

Когда Джонхан в одних домашних растянутых шортах внёс в квартиру огромный букет роз с него ростом, Джису взял минорный аккорд и коротко прокомментировал: - Вы оба – просто два больных пр… - Я убью его. - Нет, - Джису нахмурился и продолжил задумчиво-мечтательным тоном, - это ты придурок, а он – какой-то смертник, ну или мазохист. Да, вот так. Парни несколько мгновений смотрели друг другу в глаза, пока Джонхан не кивнул, то ли соглашаясь с ранее озвученным, то ли принимая какое-то важное решение. - И что будешь делать? – Джису снова взял напряженный аккорд. - Я убью его, - воодушевленно пропел Джонхан и, собравшись в две минуты, вылетел из квартиры. Джису отложил гитару в сторону и поднялся с дивана. Гигантский букет лежал на том месте, где Джонхан бережно, Джису это заметил, опустил его на пол. Присев рядом с ним на корточки, Джису запустил пальцы в цветы и нашарил между ними записку. «Джонхану». И кривовато нарисованное сердечко рядом. - Точно мазохист, - вздохнул Джису. Джонхан бежал так, как его никогда не могли заставить бегать на физкультуре. Увидь его сейчас преподаватель по ненавистному всей душой предмету, он бы заплакал от досады и разочарования. Потому что Джонхан действительно бежал. И не мог понять, почему улыбается. «Ненавижу. Нет, я его точно убью», - думал он и… улыбался. И от этого бежал ещё быстрее. Сколько раз они говорили об этом. Сколько раз он насмехался над его чувствами. Сколько раз советовал найти себе подружку. Но Сынчоль только улыбался и упёрто гнул своё. Звонки, смс, неловкие подкаты, откровенные заигрывания, потом подарки. О, Джонхан готов был лезть на стенку, потому что подарки приходилось возвращать, и каждый раз это становилось всё труднее. Билеты на матч любимой баскетбольной команды, заключительную книгу из обожаемой трилогии с автографом, кроссовки джонхановской мечты и даже новый телефон взамен тому, что угробил Сунён, пролив на него колу. Один за другим, и все Джонхан вернул. Кроме билета на матч, после которого Сынчоль признался ему. И с тех пор жизнь Джонхана перевернулась. Джонхан потерял приятеля, как он думал, и приобрел поклонника, с которым невозможно было бороться. Сынчоль досконально его изучил, он знал всё – что Джонхан любит, о чём мечтает, чем планирует заняться, что ему нравится, а что нет. Сынчоль знал всё и теперь умело этим пользовался. И ничуть не обижался, когда Джонхан, с очередной колкой фразой, кидал в него то кроссовками, то телефоном. Даже когда Джонхан сказал, чтобы он нашёл себе подружку и отстал от него, потому что он никогда, никогда, никогда с ним не будет. Сынчоль, как обычно, молчал и улыбался. И продолжал. Поэтому Джонхан бежал, до боли в груди, до сорванного дыхания, бежал, даже не думая, что будет делать, если Сынчоля там не будет. Но, к счастью, он там был - прощался с друзьями у входа в компьютерный клуб. И, конечно же, Сынчоль очень удивился, когда услышал позади себя гневный окрик. Удивился, чуть улыбнувшись, прежде чем повернуться к Джонхану, который стремительно сокращал между ними расстояние. - Совсем рехнулся, да? - Уже получил? - Получил, - Джонхан приблизился вплотную, с каждым шагом теряя решительность, привычный пофигистичный вид и вообще смысл во всём происходящем. - И не вернёшь? – Сынчоль удивленно приподнял брови и снова начал улыбаться. Джонхан задохнулся так, будто его ударили под дых, и не придумал ничего лучше, чем повторить фразу, которую бездумно прокручивал в голове уже сотни раз: - Я убью тебя. Сынчоль кивнул и опустил взгляд, и на секунду Джонхан испугался, думая, что это тот самый первый раз, когда ему удалось его задеть. Но Сынчоль посмотрел на него снова, и посмотрел тем самым взглядом, который так бесил Джонхана, потому что оскорблял, потому что задевал, потому что ему было дико, что его друг теперь смотрит на него вот так. С океаном тепла внутри, с таким обожанием и преданностью, как будто Сынчоль уже простил всё, что Джонхан ему ещё даже не сказал. Взгляд, от которого Джонхан непроизвольно краснел всякий раз и бесился ещё сильнее. Где-то далеко грянул гром. Проехала машина с сильно орущей музыкой изнутри. В воздухе запахло дождём. Сынчоль и Джонхан стояли в полутёмном переулке в невыносимой близости друг от друга. Сынчоль смотрел и улыбался, а Джонхан терял всё. - Ну, так давай, убей. Первые капли застучали по крышам. Дождь становился сильнее с каждой секундой, но Джонхан не чувствовал его. Только горячую ладонь у себя на талии, сильные пальцы в волосах, удерживающие его за затылок и губы Сынчоля, который целовал так, что Джонхан не мог найти опоры и проваливался, падал, растворялся в этой дождливой ночи. В реальность его вернул тихий смех Сынчоля и шёпот на ухо. - Если бы я знал, что розы так на тебя подействуют, ещё полгода назад бы их тебе подарил. Джису, отчаянно зевая, вошёл в заполненную светом гостиную. После того дождя, что лил не переставая всю ночь, погода была такая ясная и солнечная, что он непроизвольно улыбнулся. Розы, для которых он вчера едва нашёл подходящую ёмкость, стояли посреди комнаты, в самом центре этого света. Посмотрев на них какое-то время, Джису нахмурился. Тишина стояла слишком подозрительная. Джису прошёл по коридору и постучался. Не услышав ответа, он толкнул дверь и, разом оценив ситуацию, не сдержал довольной усмешки. В спешке разбросанные вещи. Застеленная кровать. И тишина. Джонхан не ночевал дома.