"Тыжврач", или История третья, печальная

Все начиналось более чем безобидно. Вуда, только закончившего очередной крупный проект, охватило чувство вины за заброшенные хозяйственные дела и то, что Флинту все это время приходилось питаться полуфабрикатами. Он был решительно настроен, а потому готовил Маркусу сюрприз. Сюрприз должен был включать в себя тальятелле с белыми грибами, вино из винограда сорта Санджиовезе, пошлые красные свечи и секс после. К счастью, кое-какие детали сюрприза все же удалось устроить, перетасовав его составляющие, так что после ухода Флинта Оливер еще некоторое время продолжал оставаться в постели, чувствуя слишком приятную расслабленность после чувственного утреннего секса. Стоило отдать Вуду должное, даже под гнетом лени он не забыл про свои намерения и ближе к обеду все-таки оказался на кухне. Рецепт, как ни странно, показался не сложнее рецепта с уже ставшим легендарным в их семье омлетом. Здесь тоже требовался алкоголь, но на этот раз Оливер твердо вознамерился не пить и действовать согласно инструкции. Сам процесс готовки в памяти решил не задерживаться, как и момент дегустации. Оливер смутно помнил, что паста получилась так себе, скорее даже — не получилась. Вуд мгновенно переиграл условия романтического вечера, вместо макарон решив порадовать Маркуса заказанной пиццей, и, с чувством выполненного долга оставив за спиной разгромленную кухню, отправился в спальню. За просмотром кулинарного шоу Вуд задремал, а, когда проснулся, не сразу осознал, что что-то не так. Почему-то на него навалилась слабость, которая была бы объяснима, если бы он половину ночи тягал мешки, но не продавливал кровать, как это было на самом деле. Голова казалась чугунной, его охватил озноб и, словно этого было недостаточно, Оливер почувствовал, как его желудок охватывает болезненный спазм. С трудом встав с кровати, он нашел телефон и набрал Флинта. Тот ответил спустя минуту, в течение которой Оливер успел мысленно составить завещание, пожалеть себя и возмутиться тем, что Маркус не спешит поднимать трубку. — Оливер, — Флинт как всегда был немногословен. — Я умираю, — прохрипел Вуд в трубку. — Что случилось? — в голосе Флинта послышалась обеспокоенность, но она казалась недостаточной, учитывая, как паршиво Оливер себя чувствовал. — Мне плохо, — пожаловался он, снова возвращаясь в кровать и скручиваясь, поджимая колени к животу. — Что болит? — серьезно спросил Маркус, судя по звуку хлопнув дверью, и резко приказал: — Опиши симптомы. — Все болит. Кажется, я отравился, — Вуду совсем не понравился его тон — с умирающими не разговаривают так жестко, поэтому он лишь застонал в трубку и попросил жалостливо: — Спаси меня. — Что ты ел? Как давно? — стал сосредоточенно спрашивать Маркус, кажется, разом успокоившись, что с Оливером, по его мнению, не случилось ничего серьезного, и Вуд взбесился. — К чему все эти разговоры, сделай хоть что-нибудь! — зашипел он в трубку. — Я тут сдохну сейчас! — Как я помогу тебе, если ты не можешь объяснить, что именно случилось, — начал раздражаться Маркус. — Ты же врач! — вспылил Оливер, прижимая ладонь к желудку. — Чему тебя нахрен учили вообще?! — Я хирург, Вуд! — в тон ему отозвался Флинт. — И уж тем более не экстрасенс! — Маркус, — хныкнул Оливер умоляюще. — Я не могу приехать, — сразу догадавшись, к чему клонит Вуд, отрезал Флинт. — У меня операция. — А как же я?! — обиженно воскликнул Оливер. — Мне, может, тоже нужна операция! — Не говори ерунды, — фыркнул Маркус. — На кухне есть аптечка, выпей таблеток пять активированного угля. Но перед этим нужно промыть желудок. Тебя тошнит? Оливер не успел ответить, он почувствовал, что к горлу подкатывает тошнота, и, сбросив вызов, метнулся в туалет. Пока Флинт обрывал телефон, а Вуд выражал свою признательность белому другу, прошло минут десять, и, не успел Оливер снова набрать номер Маркуса, в дверь позвонили. Люди в зеленых комбинезонах бледного, едва стоящего на ногах Вуда напугали еще больше собственной близящейся кончины, и в больницу его привезли в состоянии близком к нервному срыву. — Позовите Флинта! — то и дело требовал он, пока его везли на каталке по коридору. Вместо Маркуса его встретила какая-то мегера в белом халате. Она смерила Вуда странным взглядом и безапелляционно, без тени сочувствия сообщила: — Будем делать промывание желудка. Оливер почти заскулил. Мужественно, конечно. Процедура представлялась ему не только мерзкой, но и крайне болезненной. — Позовите Маркуса, — приказал он. Мегера показательно нахмурилась, так что Оливер понял, ему здесь не рады. — Маркуса? — переспросила он. — Флинта? — отчего-то тоже вопросительно пояснил Оливер. — Занят, — важно сообщила она. — Где здесь мой больной, Милисента? — раздался уставший голос Маркуса, и та поморщилась. — Вам не стоило приходить, доктор, — ее голос на удивление стал куда приятней. — Тривиальный случай, проблем никаких возникнуть не должно. Оливер сразу ее возненавидел. Это он-то тривиальный случай? И какого черта она пытается выпроводить его Маркуса? И какого черта она смотрит на него так, как... Как имеет право смотреть только сам Вуд! От охватившей его злости даже желудок предпочел успокоиться, и спазмы прекратились, но Оливер, наоборот, прижал ладонь к животу и жалобно простонал. Маркус тут же кинулся к нему. — Да, выглядишь паршиво, — сообщил он, придирчиво осматривая Оливера, и тот поспешил ухватить его за руку. — Как же мне еще выглядеть, если я умираю?! — возмутился Вуд, страдальчески нахмурившись. Флинт закатил глаза и сжал его ладонь в ободряющем жесте. — Прекрати нести чушь, Оливер, — сказал он мягко и аккуратно высвободил руку из цепких пальцев. — Миллисент поможет тебе, все будет в порядке, — Флинт сделал шаг назад, но Оливер, видимо, решил не сдаваться так просто и, вцепившись в полу его халата, дернул на себя. — Я хочу, чтобы меня лечил ты! — безапелляционно заявил он и воинственно глянул на обескураженную разворачивающейся перед ее глазами сценой Миллисент. — Оливер, — устало, но между тем терпеливо, как ребенку, объяснил Маркус, — ребята из «скорой» сказали, что у тебя обычное пищевое отравление. Ничего смертельного. Эти слова заставили Вуда обиженно засопеть и вытаращиться на Флинта так, словно тот предал все святое, что было между ними. — Доктор, вас ждут в операционной, — напомнила Миллисент, смерив Оливера осуждающим взглядом. — Видишь, мне надо идти, — терпеливо пояснил Маркус, но Оливеру этого показалось недостаточно. — Пусть Миллисент оперирует, — предложил он и периферийным зрением заметил, что та покраснела от злости. — Мисс Булстроуд — медсестра, — после паузы сообщил обескураженный Флинт. — И ты доверяешь меня ей? — тут же возмутился Вуд. — Пусть тогда меня Питер лечит. Он хотя бы врач! Оливер скрестил руки на груди и упрямо уставился на Флинта. — Психолог! — рявкнул Флинт, начиная выходить из себя. — А мне кажется, — в тон ему отозвался Оливер, — что у нас как раз намечается серьезная психологическая проблема. — Операция, — с нажимом повторила Миллисент за спиной Флинта. — Поговорим потом, — Маркус направился к выходу, и Оливер остался один на один с враждебно настроенной к нему Булстроуд. — Маркус расстроится, если со мной что-нибудь случится, — на всякий случай решил предупредить Вуд. — А мне кажется, он только спасибо скажет, — буркнула Миллисент, протягивая Оливеру большой стакан воды. — Зачем это? — подозрительно оглядев его, спросил Вуд, намеренно пропустив колкость мимо ушей, сочтя ее недостойной. — Промывание. Пей! — рявкнула Миллисент, и Оливер сделал себе пометку написать на эту хамку какую-нибудь отвратительную жалобу. — А мы разве переходили на «ты»? — огрызнулся он и снова с недоверием посмотрел на воду. Он сунул в стакан палец и придирчиво обнюхал его. — Действительно просто вода. Как мне поможет вода? Миллисент прищурилась — настала ее очередь придирчиво осматривать его. — Мне кажется, или у вас, — с нажимом произнесла она, — уже ничего не болит? Вуд замотал головой, невольно прислушиваясь к своим ощущениям — болело и правда уже не так сильно, но признаваться в этом он не собирался. — Не буду я это пить, — мстительно заявил он, и Миллисент угрожающе подбоченилась. — Сейчас принесу клизму! — заявила она, и Вуд тут же разом ополовинил стакан. — Как долго идет операция? — протянул он, когда выпил воду, а Миллисент начала деловито копаться в бумагах, и на ее очередной рассерженный взгляд пояснил. — Мне становится скучно. Не сочтите за грубость, но я все же предпочел бы компанию Маркуса вашей. — Я тоже, — то ли от неожиданности, то ли специально сообщила та, и Оливер задохнулся от такой вопиющей наглости. Пару минут стояла тишина, в течение которой он судорожно обдумывал, что сказать, чтобы отвадить наглую охотницу на чужих парней подальше. — Вам нравятся ревнивые собственники? — невинно поинтересовался он. — Полагаю, что это, — Миллисент сделала вид, что задумалась, и Оливер не сразу сообразил, что она раскусила его, — горячо. Оливер заторможено кивнул, соглашаясь, но потом спохватился. — А домашние тираны? — здесь он, конечно, несколько приукрасил, но Маркус действительно мог стащить его с кровати с утра пораньше, настаивая на активном отдыхе. Или возмутиться заброшенным под кровать носкам, или выгнать собаку из спальни. Хотя с последним Оливер был согласен. — Люблю уверенных мужчин, — растянула губы в очень уж похабной, на взгляд Вуда, ухмылке Миллисент. — А что насчет вечно занятых трудоголиков? — снова попытался он. — Будет время для себя, — пожала она плечами. — Гей? — в этой игре ничего не оставалось, как играть грязно, и Оливер пошёл ва-банк. — Это он ещё просто нормальную бабу не встретил, — отмахнулась Миллисент, протягивая Вуду отвратительного вида тазик. Предположительно для рвоты. — Нет, просто женским формам он предпочитает упругую мужскую задницу, — парировал Оливер с тоской глядя на дверь, запоздало думая, что нужно было послушаться Флинта и, напившись чудодейственных таблеток, остаться в кровати. — Это у тебя-то упругая? — с сомнением протянула Миллисент, и, не успел Вуд даже оскорбиться как следует, припечатала: — И у женщин тоже есть задница. — И много тут таких похотливых задниц? — использовав все аргументы, спросил Вуд. — Много, — с неожиданной грустью согласилась Миллисент, а Оливер вместо радости из-за неудач Булстроуд с Флинтом почувствовал, что сейчас его скорее начнёт тошнить от злости, чем от расстройства желудка. Много! Много?! Нужно было срочно успокоить нервы. — Петтигрю! Позовите мне Петтигрю, — приказал он, и Миллисент неожиданно согласилась. Вуду показалось, или она облегчённо вздохнула, когда закрывала дверь? Питер к Оливеру тоже не слишком торопился, поэтому следующие полчаса Вуд изнывал от скуки и варился в жалости к самому себе. К тому моменту как Питтегрю все-таки вошел в палату, Оливер уже дошел до нужной кондиции, чтобы гордо послать всех и вся и удалиться страдать где-нибудь в одиночестве. — Как поживает мой самый беспокойный пациент? — жизнерадостно спросил Питер. — Я умираю, — повторенная в который раз фраза почему-то сейчас вдруг показалась не столь правдивой. Оливер нахмурился и прислушался к собственным ощущениям. — Или нет, — неуверенно добавил он. — Конечно, нет, — отмахнулся Питер. — В больницы довольно часто поступают с отравлениями, и вероятность летального исхода не очень высока. Статистика явно на твоей стороне. Если только ты не решил закусить бледной поганкой. Питер хохотнул, а Оливер почувствовал, как выступила испарина. — Там были грибы, — просипел он. Питер тоже побледнел, от неожиданности, должно быть, не сразу сообразив, что Вуда уже основательно осмотрели, так что умирать прямо перед ним тот не собирался, как бы не настраивал себя на обратное. К счастью, этот немаловажный факт успел дойти до него довольно быстро, так что он поспешил успокоить Оливера: — У нас отличные специалисты, — попытался воззвать он к разуму паникующего Вуда, но тот перебил его. — В интернете часто рассказывают про врачебные ошибки, — выпалил он. — Вдруг они не заметили, что... Он настолько уверился в собственной мысли, что снова почувствовал тошноту и прижал ладонь ко рту, заметавшись взглядом по палате. — Оливер, — Питер вздохнул и, когда Вуд опустил руку, схватил его за запястье, чтобы заставить сконцентрироваться на том, что он собирается сказать. — Все хорошо. Оливер рассеянно кивнул, но тут дверь распахнулась, и в палату практически влетел Маркус. Пола его белого халата патетично колыхнулась, а Вуд, засмотревшись на неё, видимо, забыл о собственном приступе паники и прыснул. Однако когда он посмотрел на Флинта, то поспешил проследить за его взглядом, покосился на Петтигрю и распахнул глаза. — Мне уже лучше, — выпалил Оливер опасливо и выдернул запястье из полных пальцев. — Психотерапия помогает от чего угодно, — в тон ему отозвался Питер. — Могу показать, на какие чудеса способна хирургия, — безэмоционально парировал Флинт. — Собрать человека по кусочкам плевое дело. Особенно мне хорошо удается пришивать оторванные конечности. Руки, например. Оливер попытался сохранить серьезное выражение лица, но словно против собственной воли расплылся в улыбке. Что может быть приятней, чем идиотская, не имеющая под собой никаких оснований ревность? Потому что даже в страшном кошмаре Вуд не мог бы себе представить, чтобы променял бы кого-то вроде Маркуса на кого-то похожего на Питера. Даже если не брать в расчет чувства. — Пока тебя не было, — протянул Вуд, — Питер озаботился моим душевным состоянием. — Озаботился? — пискнул Петтигрю и отодвинулся вместе со стулом дальше, так что ножки с ужасным звуком проехались по полу. — Я заметил, — смерил его красноречивым взглядом Маркус, но его возмущения увиденным не хватило надолго, поэтому он тут же изменился в лице, враз став обеспокоенным и спросил, обращаясь к Оливеру: — Как ты себя чувствуешь? Вуд тут же страдальчески поморщился и поделился: — Как будто отравился грибами! Флинт задумчиво хмыкнул, скрестил руки на груди, и лицо его приняло такое сосредоточенное выражение, что Оливер снова испугался за свою жизнь. — Живот болит? Головокружение? Тошнота? — начал деловито сыпать вопросами Маркус, в ответ на которые Вуд кивал, опасливо поглядывая на загибаемые Флинтом пальцы. — Стул? — Что? — не понял Оливер, а со стороны Питера раздалось деликатное покашливание. — Какой стул, — с нажимом повторил Флинт. Вуд ещё пару мгновений растерянно хлопал глазами, а когда понял, что имел в виду Маркус, поперхнулся воздухом и возмущенно воскликнул: — Эй, у нас, конечно, очень близкие отношения, но я не готов обсуждать с тобой такие вещи! — Я же врач! — в тон ему отозвался Маркус. — Кажется, — с нажимом ответил Оливер спустя почти минуту молчания, — я готов, чтобы меня лечил кто-нибудь еще. Он с трудом удержался от того, чтобы прижать ладони к пылающему лицу. Подумать только! — Оливер, — Маркус поджал губы, — я сейчас спрашиваю тебя как профессионал. Вуд неожиданно почувствовал раздражение. Флинт казался совсем неделикатным, и это при том, что Оливер вообще-то не был ему незнакомым человеком. Вуду не часто приходилось оказываться в больнице — он бы и сейчас тут не был, если бы не тот неосторожный звонок Маркусу, но он был уверен, что врачи обязаны создавать пациенту комфорт, а не заставлять краснеть от таких вопросов. Каким образом они должны выяснять подробности, Оливера не интересовало. Вуд мотнул головой и безапелляционно сообщил: — Я хочу домой. — Тебе же плохо, — непонимающе протянул Маркус. — Я уже поправился, — полным мрачной решимости голосом сообщил Оливер. — Хотя с такой медициной мог бы загнуться, — не удержался он от шпильки. — Не хочу оставаться здесь ни минуты, — добавил Вуд категорично. — Ладно, — обескуражено протянул Маркус и потер лоб ладонью. Глянув вначале на поджавшего губы Вуда, а затем на часы, он добавил: — Миллисент возьмёт у тебя анализы, и я отвезу тебя. "Миллисент хамка, которая пускает на тебя слюни, а по вечерам выжимает трусы", — чуть не ляпнул Оливер, но сдержался. Все-таки оскорблять девушку ему было несколько неуютно, да и не было ясно, как к этому отнесется сам Флинт. Оставался мизерный шанс, что ее ухаживания прошли мимо Маркуса, и в интересах Оливера было, чтобы так продолжалось и дальше. Тогда Вуд попытался передать взглядом все, что он думает по этому поводу. Флинт, к сожалению, читать мысли так и не научился, поэтому продолжил вопросительно смотреть на него. — А кроме тебя и мисс Булстроуд, — обтекаемо начал Оливер, — есть кто-нибудь еще, с кем я могу обсудить анализы, стул и тому подобное? — Миллисент тебе чем не понравилась? — Маркус снова устало потер лицо ладонями, и Вуду обязательно стало бы стыдно, но он был слишком зациклен на своих проблемах. — На всякий случай напоминаю, что я психолог, — встрял Питер. Одновременно уставившиеся на него две пары глаз заставили Петтигрю выставить руки в оборонительном жесте, правда, это не спасло его от вудовского восторженного "Эврика!" — Вот и славно, — с облегчением выдохнул Маркус и хлопнул Питера по плечу. — Разбирайся тут сам, приятель, — он гаденько улыбнулся и поспешил ретироваться. — Слушай, как все было, — устраиваясь поудобнее, начал было Оливер, и Петтигрю удрученно взмахнул руками. — Что? — непонимающе нахмурился Вуд. — Подробности перистальтики твоего кишечника моя психика не переживет, — категорично заявил Питер, вперив в Оливера осуждающий взгляд. — А в больнице больше нет психологов! — Ничего, и тебя Флинт вылечит, — весело заявил Оливер, откинул голову и громко рассмеялся. Вряд ли Оливер понимал, отчего он так развеселился, но, только успокоившись, он начинал смеяться вновь. То ли от облегчения, что Маркус не собирается изучать его таким несексуальным образом, то ли оттого, что ему удалось без жертв для себя перевести все на Питера, то ли потому, что ему действительно понравилась шутка. — О, — раздалось от двери, — Дред, тут он! В палату заглянул улыбающийся Уизли, второй врезался ему прямо в спину, так что они оба буквально влетели внутрь, размахивая пакетами. — А мы тут… — начал один. — Апельсинов тебе принесли, — закончил второй, и оба расплылись в синхронных улыбках. — Эй, братец Фодж, — Фред толкнул Джорджа локтем в бок, — а что это... — За престарелый поклонник у нашего Олли, — привычно закончил второй. — О, господи боже, — возвел глаза к потолку Питер и умоляюще посмотрел на Оливера. Тот фыркнул. — В твоем случае корректней молиться Фрейду, — заметил Вуд, приветственно улыбаясь близнецам. Фред беспардонно пихнул Оливера локтем, заставляя подвинуться, и уселся прямо в ботинках на кровать рядом с ним, а Джордж красивым небрежным жестом вывалил все апельсины из пакета на одеяло. — Зигмунд всемогущий, — согласно закивал Питер, пятясь к двери, сразу понимая, что от этих двоих ничего хорошего ждать не стоит. Впрочем, он тут же сам устыдился своему непрофессионализму, деловито поправил очки и с исследовательским интересом уставился на разворачивающийся перед его глазами беспредел. — Наш мальчик повзрослел, — наигранно шмыгнув носом, протянул Фред. — Сменил животный горячий секс на тихое нежное чувство. — Ничего я не сменил, — буркнул Оливер, смело впиваясь пальцами в апельсиновую кожуру. — И вообще, к Флинту у меня тоже это... чувство. — Подтверждаю, — веско вставил Питер, а Джордж, демонстративно зевнув, уточнил скучающе: — То есть вы уже не трахаетесь как кролики? Оливер обреченно вздохнул, в очередной раз задумываясь о том, что неплохо было бы устроить личную жизнь Уизли, чтобы они поменьше интересовались грязными подробностями их с Флинтом постели. — Трахаемся, конечно, — меланхолично отозвался он, вгрызаясь в сочную мякоть. — Вот, — назидательно помахал у него пальцем перед носом Фред. — Тогда не понятно, зачем тебе он? Три пары глаз снова уставились на Питера, и он, несмотря на свои амбициозные замашки, робко предложил: — Зайду позже? Не дожидаясь ответа, он поспешно выскочил за дверь, а Джордж вполне натурально нахмурился. — Умный. Если его заставить спортом заняться и дать неплохой стимул, он, может, твоего Флинта переплюнет. Оливер с таким ужасом уставился на него, что апельсиновый сок из приоткрытого рта потек прямо по подбородку. — Шы што шепил? — прошепелявил он, прежде чем вытереть рот рукавом. — Он не пил, — влез Фред. — Мы же желаем тебе лучшего. — Какого черта? — Флинт появился как всегда неожиданно. Джордж тут же примиряюще улыбнулся ему и покосился на Фреда. Оба, очевидно, пытались сообразить, как много тот мог услышать. Но, к счастью, никто из них не спешил оправдываться, потому что Маркуса возмутило явно не предложение обменять его на Питера. — Кто разрешил вам кормить его апельсинами? — воскликнул Флинт и, подскочив к Вуду, подставил к его подбородку ладонь. — Выплюнь немедленно! Оливер смерил его негодующим взглядом и протестующе замотал головой. А потом, извернувшись, упрямо запихал в рот остатки апельсина, пока Флинт не отобрал его. — Серьезно? — Маркус застыл и смерил его таким взглядом, что Вуд тут же почувствовал себя тупым непослушным ребенком. Он беззастенчиво потянул Флинта за рукав и выплюнул пожеванную мякоть в его все еще подставленную ладонь. — Не удивлюсь, если ты сейчас съешь это, — не удержался от комментария Фред, обращаясь к Маркусу. — Ну, а что, какая забота — пожевать для другого! Прелесть! Скажи, братец? — Ми-ми-ми, — отозвался Джордж, но под их синхронный разочарованный вздох, Флинт отошел к раковине, чтобы помыть руки. — Я, конечно, понимаю, что эти придурки безголовые, но ты, Оливер, не в курсе, что после отравления нельзя есть сырые овощи и фрукты? — менторским тоном проговорил Маркус, вытирая руки и внимательно оглядывая Вуда. — Да, дружище, у тебя всегда была нездоровая тяга к учебе, но ты еще и мужика себе нашел такого, что читает тебе лекции. Признавайся, это заводит? — гоготнул Фред, а Оливер ожидаемо задумался, в каких таких школьных успехах его снова неоправданно обвиняли. Впрочем, на фоне близнецов, талантливых, но ленивых до учебы, а также не слишком дисциплинированных, Оливер и правда выглядел ботаником и задротом. Маркус, что было заметно даже на расстоянии, ощутимо напрягся, и Вуд неосознанно попытался подластиться: — Ум — это сексуально. А если еще и в привлекательном теле, то сексуально вдвойне, — бросил он, уставившись на шею Маркуса, потому что в глаза смотреть было слишком смущающе перед Флинтом, а еще ниже — перед близнецами. — Братец Фодж, — Фред присвистнул и протянул, — тебе не кажется, что мы внезапно стали тут лишними. — Кажется, — подхватил Джордж, — но не думают же они... — Что мы собираемся оставить… — снова перехватил инициативу Фред. — Их вдвоем, — закончил Джордж и потянулся за апельсином. — Раз уже тебе, Оливер, нельзя, то я разделаюсь с ним за тебя. — Не волнуйтесь, мы так или иначе останемся вдвоем, когда окажемся дома, — чуть заносчиво отозвался Маркус, напоминая своим тоном, что этим двоим вход в его квартиру давно заказан. — Вуд? — он смерил Оливера многозначительным взглядом, и тот поспешно поднялся с кровати. — А анализы? — немного растеряно спросил он. — Обойдешься, — фыркнул Маркус. — К тому же, ты распугал всех, так что никто не решается взять у тебя хоть каплю крови. Придется забирать тебя на домашнее лечение под свою ответственность, — он трогательным жестом оправил воротник вудовской рубашки, враз заставив того смутиться, какую нервотрепку он устроил Флинту. — Домашнее лечение? — проворковал Оливер, делая шаг ближе к Маркусу и отчаянно флиртуя, в надежде, что это немного поднимет тому настроение. — А чем он болен? — громким шепотом спросил Фред. — Воспалением хитрости, — ответил Джордж. Маркус лишь мотнул головой и широко улыбнулся. Вуд своими выходками переворачивал его жизнь с ног на голову, но именно в этом Флинт находил особое очарование.