Noir's error

— Его надо застать врасплох! — прошипела ЛедиБаг, осторожно выглядывая из укрытия. — Пф, а не проще его по башке пару раз шибануть, чтобы мозги на место встали? — возмущенно сложил руки на груди Кот Нуар, заметив на себе укоризненный взгляд напарницы. — Не время шуток, Нуар. Кот хотел было возразить, типа: где она увидела шутку? Но не успел. ЛедиБаг схватила его за черный кожаный хвост и со всей своей геройской скоростью ринулась куда-то в близжайшую подворотню. Пару раз стукнувшись затылком обо что-то кирпичное, Нуар жалобно завыл от боли, потирая ушибленное место, когда Леди наконец отпустила его несчастный хвост. — Могла бы сказать, а не тащить. Чего убежала то? За крышей было безопасней, — пробурчал обладатель кошачьих ушек, садясь на корточки. — Оратор приближался к нам! Ты бы быстро не среагировал… — А на что я Черный Кот? В конце концов, у меня слух и обоняние в десятки раз лучше чем у тебя. — Не психуй, — бросила девушка, махнув на напарника рукой и снова выслеживая злодея. Нуара распирал гнев на ЛедиБаг. Снова. Он уже давно смирился с тем, что Леди испытывает к нему единое равнодушие. Где-то, в глубине его грешной души до сих пор таится то неизмененное чувство преданности и нескончаемой любви к этой особе с двумя милыми хвостиками. Кот каждый патруль незаметно любовался ей, но не показывал никаких выкрутасов на подобии легкого флирта или поцелуев тыльной стороны ее ладошки. Он даже забыл, как это, чувствовать сладость на языке от слов Моя Леди. При ней Нуар стал показывать себя с грубой стороны, но это лишь для того, чтобы не грузить ее своими никчемными чувствами. *** Тень скользнула на одну из крыш, останавливаясь на вершине черепичной кромки. — Ну где же вы, мои грешные собратья? — пропел Оратор, театрально взмахивая серебряной тростью. — Этот красноречивый урод начинает меня бесить, — пробормотал Черный Кот, на носочках подкрадываясь к злодею со спины и держа серебряный шест на готове. Но вдруг, Оратор исчезает, оставляя после себя белую дымку. Нуар остановился, замерев в неудобной позе, его зеленые глаза стали размером с блюдца. Как? Как этот не нормальный смог его заметить? Или же побежал на поиски героев? Не успев дернуться, Кот почувствовал на своей спине размеренное теплое дыхание. — К сожалению, красноречие делает людей компетентными во всем, — раздался не громкий, мелодичный голос у него за спиной. Тело стало каменным, не желая пошевелиться, — а ты в этом делетант, — с поддельным сочувствием проговорил Оратор, мягко кладя ладонь, обтянутую белым спандексом на плечо героя. Наконец, собрав свои силы и отойдя от оцепеняющего шока, тот выдернул плечо из-под руки противника и встал в оборонительную стойку, замахиваясь на того шестом. Но злодей увернулся, все так же «сочувственно» глядя на Черного Кота. — Черта-с два! — закричала ЛедиБаг, стремительно летя вниз. Она уселась Оратору на шею, пытаясь снять с него очки где и находилась акума. — Ах ты инфузория! Слезь с меня паршивка! — завопил тот, извиваясь, чтобы скинуть противницу. ЛедиБаг схватилась за его пепельно-русые волосы, намереваясь усмирить и добилась желаемого результата. Злодей плаксиво взвыл и опустился на колени, корчась от боли в паху, куда его ударил ногой Нуар. Леди сняла белые очки, кое-как слезла с мужской спины и быстро разломала аксессуар, выигрывая время на очистку акумы. Но когда все закончилось, она поскорее убежала домой, даже не попрощавшись с напарником. Леди уже давно охладела к Коту, как к другу и считала его только помощником в своих миссиях. Наблюдая, как ЛедиБаг удаляется из виду, умело хватаясь прочной леской йо-йо за разные косяки домов или небоскребов, Черный Кот с печальной гримасой чувствовал резкий укол в груди. Такое поведение со стороны напарницы продолжается уже больше трех месяцев. Не представляю, как изранено сердце парня под эпидемией таких, казалось бы, незначительных душевных уронов. *** Раньше Кот Нуар любил патрули, в основном только из-за ЛедиБаг. А вот уже как три месяца он не посещает ночные отслеживания акум. Мол Леди сама справиться, он же для нее всего лишь дополнительный инструмент не требующий частого использования. Нуар ощущал себя вещью, которая не заметно лежала в стороне, давно забытая и никому не нужная. Но не смотря на свою никчемность для напарницы, он продолжал испытывать к ней неописуемые чувства.

…

Как же приятно обдувал апрельский ветерок, расслабляя напряженные мышцы лица. Беззаботное выражение твоей физиономии заставляло думать остальных, будто у тебя все в шоколаде, но за маской беззаботности скрывалась жуткая дыра вместо сердца. Да… Нуару было больно. Не физически, а духовно. Каждый раз, думая о погибшей маме, он стенался, захлебываясь слезами. Постоянные кардио-мучения* вывели в Адриане излишки апатии. А ЛедиБаг лишь подливала масло в огонь. Ее мозг вывел привычку не обращать внимание на Кота, в крайнем случае только когда он и правда был нужен. Отец тоже был хорош. Будь он чувственным человеком, Адриан бы не испытывал это невыносимое чувство одиночества. Габриэль предпочетал часами сидеть за столом, подписывая важные бумаги его модельной компании. Даже две минуты видя отца, Агрест младший все же трепетал, заставляя себя переосмыслить свои приоритеты о том, что папа его все-таки забыл, но скоро его желанные мечты превращались в серый тоскливый пепел, когда-то уничтоженый катаклизмом. ***

Включите песню: Poets of the fall — Sleep Sugar

— … Слышу твой ритм… Сердца в унисон… И вокруг все мерцает как сон… Открыв глаза, Нуар нахмурил брови и стал вслушиваться в доносящиеся из стоящей в городской пробке машины слова незнакомой песни на ох-каком-знакомом-языке. — … Ты чувствуешь боль. Там! На дне души! Не в силах одной пережить… В подсознании возник ослепительный образ ЛедиБаг. — … Поторопись же… Встань поближе чтобы не уйти во мрак… Как в один из их патрулей, когда солнце, уходя за горизонт, оставляло после себя яркий закат, переливающийся от едко-желтого к нежно-розовому. — … Но в мыслях все те же слова… Спи, сладкая, пусть теплом заря, как волнами пламя хранит тебя… Ее красный костюм был, как своеобразный самоцвет, утопающий в этом закате. — … Спи, солнышко, дай своим чувствам рассвет… И любовью наполнит сердце твой новый день… На устах расплывается мечтательная улыбка. Тоска заполняет истерзаную душу… Погодите-ка. С каких это пор, он должен страдать по той, которая не воспринимает его даже за личность? Мгновенно оборвав свои мысли о Леди, Кот возненавидел того авто любителя из чьей машины лилась грустная мелодия. *** — У тебя получится Маринетт, давай! — Я выучу быстрее без твоих наставлений, Тикки, — буркнула Дюпен-Чен, суя небольшую печенюшку квами в рот, — хух, ненавижу физику элементарных частиц… Захлопнув красный учебник, Маринетт откинулась на спинку розового стула, пытаясь расслабиться. — Маринетт, — подала голос маленькая подружка, хрустя овсяным печеньем. — М? — Тебе не кажется, или Кот Нуар в последнее время себя странно ведет? — Ну, разве что, его крошечный мозг увеличился на миллиметр. Обе залились смехом. — Я не об этом, — утерев слезу, Тикки скрепя сердцем оставила лакомство и уселась на синюю макушку подопечной, — просто, эээ, как тебе сказать… — Говори, как есть. — Как бы, он стал отчасти грубым по отношению к тебе — Ледибаг — По моему, это не грубость, а вражденные психи, — снова попыталась шуткануть Дюпен-Чен, но не услышав от наставницы никакой реакции, прочистила горло и от скуки закрутилась на стуле, прикрыв глаза. — Я серьезно, мне кажется, дело в тебе. — То есть, я еще и виновата? — Не спроста же он перестал называть тебя своей Леди. — … *** — Ваш отец ждет Вас в своем кабинете, — строгий голос Натали вынудил маленького черного котика беспокойно зашевелиться, растрепывая белокурые пряди своего подопечного. Удаляющиеся шаги секретарши заставляли думать неоднократное: одинок. Отцу нужна только его неотразимая внешность, а Натали… она… она Натали. — Вставай, ленивый кусок Рокфора! Ненавижу Рокфор, — проворчал Плагг, хлестнув своим черным хвостом по уху парня. — Отстань, я еще не отдохнул после фехтования. Мсье ДʼАржанкур устроил мне тройной спарринг, — отчужденно завыл Адриан, потирая глаза, — и я ударился. — Не ной! Иначе, мне придется искать нового Кота Нуара. Лениво поднявшись с кровати, блондин пригладил волосы и направился к кабинету отца. *** Тук-тук. — Войдите. Автоматическая дверь гулко отворилась. — Здравствуй, пап, — буднично произнес зеленоглазый, подходя к отцу, стоящему у окна. — Здравствуй, Адриан, — своим типичным тоном безмолвия сказал Габриэль Агрест, — я переговорил с твоим тренером по фехтованию и через неделю, во вторник, в пять часов утра у тебя рейс в Нью-Джерси, на соревнования за кубок. Эта новость никак не удивила самого Адриана, этих кубков у него по горло. Но следующее известие от отца просто взорвало мозг: — Как ты уже помнишь, я выпустил весеннюю коллекцию модной одежды и твои фотосессии будут в разы чаще, так же, я и еще несколько модельеров устроим официальный показ мод перед твоим отъездом. Что?! Вы издеваетсь?! ОмайГад! Карл! Показ?! Удвоенные фотосессии?! Все эти мысли и отдельная страница нецензурных выражений пронеслись в голове юного Агреста, но на лице по прежнему сидела маска безразличия. Адриан давно научился скрывать эмоции за гримасой спокойствия. — Ясно, я могу идти? — Да. В понедельник, с четырех до девяти у меня показ, будь готов за час до начала. Кивнув в пустоту, юноша ускоренным шагом направился к себе. Даже Натали отметила его паршивое состояние, как должное. *** — Тебе заняться нечем? Постой! Сы-ы-ы… — Плагг не успел договорить, как его засосало в кольцо. — Отлично, — довольно произнес Кот Нуар, щурившись от солнечных лучей и почесывая когтями чуть выше ключицы. Перекинув через шею серую школьную сумку, он выпрыгнул в окно. Сидя на дереве, Кот наблюдал за учениками, заходившими в коллеж. Среди них, он заметил Аликс и Кима, делающих какие-то движения руками типа приветствия и Хлою, вокруг которой все мельтешила Сабрина, как маленькая рыжая собачка. Тут взгляд скользнул по двум девушкам, мирно обсуждающих что-то. Маринетт и Алья. Девочки, сидящие сзади него. Не громко мяукнув, он спрыгнул с ветки и забежал за само здание дабы перевоплотиться. … — Выходи! Зеленое свечение обволокло Нуара и на его месте уже стоял Адриан. Когда квами улетал в сумку, с его стороны едва было слышно «придурок». Прыснув, юноша наблюдал за торчащим черным хвостом, который мигом, как макарошка спагетти, юркнул между учебников.